Лик новой индустрии

Тема недели
Москва, 02.07.2012
«Эксперт Северо-Запад» №26-27 (573)
Новая волна индустриализации, которую Россия не намерена пропускать, развернет масштабную конкуренцию не столько за инвестиции, сколько за людей, которые способны освоить и приумножить их. И борьба будет серьезной, если учесть, что в ней участвуют не только развивающиеся, но и развитые экономики

Иллюстрация: Владимир Басов

Дискуссии в ходе Петербургского международного экономического форума 2012 года только усилили беспокойство относительно перспектив мировой экономики и развития очередного витка кризиса. Следует отметить: большинство суждений находились в тренде «краткосрочный пессимизм – долгосрочный оптимизм», предусматривая постепенное улучшение финансово-экономической ситуации в мире. Президент России Владимир Путин заявил, к примеру, что у России есть меры антикризисного реагирования: субординированные кредиты, госгарантии, программы стимулирования спроса и поддержки занятости. Замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач высказал мнение, что в развитых экономиках, вероятно, будут наблюдаться стагнация и замедление роста, но не вторая волна кризиса.

Экс-министр финансов России, а ныне глава Комитета гражданских инициатив Алексей Кудрин, освободившись от сдержанной чиновничьей риторики, был куда откровеннее. «Если европейский региональный кризис будет очень острым – а он будет очень острым, – придется пересматривать ВВП в других регионах, а это уже признак второй волны глобального экономического кризиса», – считает он.

Требуется новая экономика

Перспективы экономик других государств нас, конечно, интересуют во вторую очередь. Нам бы с собственными проблемами разобраться, и прежде всего – с избавлением от сырьевой зависимости, чтобы обезопасить страну от колебаний цен на мировых сырьевых рынках. Годом ранее Владимир Путин признавал, что половину бюджетных поступлений России обеспечивают всего порядка 700 компаний, работающих в сырьевом секторе и ориентированных на экспорт.

За год ситуация не изменилась – экономика России все так же уязвима и зависима от глобальных экономических проблем. «Это означает падение доходов от экспорта углеводородов и, следовательно, общее снижение доходов. Поддержать российскую экономику можно было бы из Резервного фонда, но в отличие от того, каким был его размер еще несколько лет назад, его может хватить на непродолжительное время, и если европейский кризис продлится долго, средств точно не хватит. В таком случае нужно сокращать бюджетные расходы и более эффективно расходовать средства по госпрограммам. Резервы здесь, поверьте, очень значительные», – уверен Алексей Кудрин. Но меры, предлагаемые им, – скорее перечень первоочередных условий реанимационного или профилактического характера.

Чтобы переломить ситуацию в корне, нужна новая экономика, для создания которой потребуются инвестиции, в том числе внутренние. «Нужно, чтобы инвесторы приходили не только в традиционные сферы российской экономики, не только в сферу минеральных ресурсов, добычи сырья, но и в другие области деятельности. У нас широкое поле для работы. Я имею в виду инфраструктуру, транспорт, логистику, здравоохранение, финансовые услуги, венчурные проекты», – перечисляет Путин.

Модель на заметку

Россия не одинока в поисках инвестиций – такие же задачи ставят перед собой не только развивающиеся экономики Китая, Бразилии, Индии, но и развитые страны. Конкуренция за размещение новых производств только нарастает. В выигрыше окажутся страны, которые точно определят ниши развития национальной экономики, смогут воспользоваться своими конкурентными преимуществами и создать наиболее привлекательные условия для вложения средств как внутренних, так и зарубежных инвесторов в организацию новейших производств. Главное – четко понимать цели, формулировать и решать задачи, выбрав единый план действий. При этом должна быть политическая воля руководства страны по достижению этих целей.

Существуют различные бизнес-модели индустриализации, напоминает главный экономист Nomura Research Institute Ltd Ричард Куу. В частности, японская и южнокорейская модели, которые реализовывались в 60-е – 70-е годы прошлого века и изначально базировались на протекционизме в течение длительного времени. С учетом вступления России во Всемирную торговую организацию для нашей экономики этот путь становится нереальным.

Есть другая модель, характерная для южноазиатских экономик, реализованная, в частности, в Китае, – привлечение прямых инвестиций. Однако для этого нужна дешевая рабочая сила. «Если у вас самая низкая стоимость рабочей силы, то все производители пойдут к вам, но если она начнет дорожать, то производитель уйдет туда, где дешевле», – пояснил Куу. На данном этапе Китай уже теряет это преимущество, поскольку рабочая сила дешевле во Вьетнаме или Мьянме, которая только открылась миру, и многие производства начали стремиться именно туда. По стоимости рабочей силы Россия проигрывает некоторым южноазиатским государствам, однако при этом имеет важное преимущество – обширный внутренний рынок. «Более 140 млн человек населения – это одно из преимуществ, которое у вас есть, и азиатские страны, за исключением Китая, не очень рады этому. И вы можете воспользоваться этим при привлечении прямых инвестиций», – убежден Ричард Куу.

Не менее интересен опыт тайваньской индустриализации, суть которой – в привлечении талантливых и высокопрофессиональных инженеров-соотечественников, покинувших родину и уехавших в США. Тайваньские власти приняли неординарное решение – создали для тех, кто был согласен вернуться на родину, условия жизни, схожие с американскими, вплоть до организации англоязычных школ. Экономический рывок удалось совершить всего за десять лет, с 1985-го по 1995 год. «Если вы сможете вернуть своих специалистов, которые знают, как работает рынок за рубежом, какое оборудование существует в мире, это было бы отлично. У вас есть подобный проект – „Сколково“. Это хорошее начало, но важно создать такие условия, чтобы талантливые специалисты пустили здесь корни и привезли сюда жен и детей. Без этого успех будет эфемерным, преходящим и специалисты рано или поздно вернутся к своим семьям», – говорит Куу.

Потенциал для возращения специалистов в Россию более чем хороший, если вспомнить прошлогодние цифры, которые приводит ректор национального университета «Высшая школа экономики» (ВШЭ) Ярослав Кузьминов. Только за последние семь лет за рубеж уехали 1,5 млн человек, из них 300-400 тыс. – высококвалифицированные специалисты, профессионалы. При этом тенденция к сокращению оттока специалистов пока не наблюдается. Более того, к 2020 году Россию могут покинуть уже 1 млн профессионалов, прогнозируют в ВШЭ. Тренд подтверждается и более свежими исследованиями. Так, по данным исследований «Левада-Центра», проведенных в конце мая текущего года, за последние три года число желающих эмигрировать увеличилось на 7%. Впрочем, вернуть – задача второстепенная. А первостепенная – остановить утечку мозгов.

Индустриализация 2.0

Развитие технологий, расширение коммуникационных возможностей порождают не только успешные, но и зачастую ошибочные шаги на уровне как компаний, так и государств. Одним из заблуждений, повлиявших на мировую экономику, на взгляд президента Объединенной судостроительной корпорации Романа Троценко, стал вывод производственного бизнеса из развитых государств в развивающиеся. Эту тенденцию в своей книге «Плоский мир» обосновал Томас Фридман.

Глобализация, базирующаяся на этом принципе, с одной стороны, стала стимулом для экономического роста развивающихся стран, с другой – нанесла серьезный ущерб развитым экономикам. «Эта тенденция, по сути, стала экономическим самоедством, потому что компании и страны начинали постепенно терять конкурентные преимущества и создавать себе конкурентов за рубежом», – размышляет Троценко. По его мнению, вывод производств по созданию отдельного продукта за пределы страны приводит к постепенной утрате самоподдерживающих систем (подготовки новых кадров, апробирования новых технологических решений), которые могли бы производить конкурентный продукт, соответствующий каждому новому циклу развития технологий.

Страны, которые пошли по пути сокращения индустриальной деятельности, будучи уверенными, что смогут создать виртуальную продукцию, с удивлением обнаружили, что изгнанные за пределы суверенных территорий производства впоследствии стали мощными конкурентами. По наблюдениям Романа Троценко, сегодня формируется обратный процесс – осознание ошибочности идеи, что глобализация позволит отказаться от промышленного производства в развитых странах. Начинается новая индустриализация – 2.0. «К примеру, в США ведутся одновременно проектирование и строительство десяти карбамидных заводов. Если бы кто-нибудь сказал об этом раньше, я бы удивился: XXI век, США, непопулярная, казалось бы, химия», – отмечает Троценко.

Бегство отдельных отраслей из разных государств произошло в результате не ошибок отдельных игроков, а неграмотности политиков, которые «активно занимались перераспределением инвестиционных ресурсов из успешных отраслей в сферу социального обеспечения и в другие менее развитые отрасли», уточняет член совета директоров, генеральный директор компании «Полиметалл» Виталий Несис. «Надеюсь, новое правительство подобных ошибок не повторит и не будет развивать отрасли, которые в силу исторической специфики в России никогда не будут конкурентоспособными», – добавляет он.

По словам председателя правления, генерального директора компании «Сибур» Дмитрия Конова, основной тормоз для индустриализации в стране – не столько недостаток развитых технологий, сколько возможность реализации новых проектов. «Если мы пропустили несколько инвестиционных циклов, то не имеем соответствующих навыков. Концентрация усилий и попытка собрать из разных мест специалистов, которые способны реализовать проект, хороши, но это скорее исключения из общих правил. У нас не хватает квалификаций, поддерживающих модернизацию в отраслях», – резюмирует он. «Отсутствие навыков в проектном управлении – основной тормоз для развития российской экономики. Единственным конкурентным преимуществом глобальной экономики являются люди и то, как они между собой взаимодействуют. Это распространяется и на инвестиционные проекты», – подтверждает Несис.

Абрис Минпромторга

Отрадно, что российские власти понимают, что за инвестора придется бороться. «Мы должны предложить инвестору эксклюзивные условия, побороться за эти инвестиции, чтобы он сделал выбор именно в пользу России. Вот почему ключевым вопросом государственной политики мы считаем создание не просто благоприятного, а в полном смысле лучшего, конкурентного инвестиционного климата», – говорит Владимир Путин.

«У России есть свои конкурентные преимущества, надо определить перспективные точки роста. Стремление заниматься всем сразу, основываясь на каких-то необоснованных желаниях, приведет в конечном счете к печальным последствиям», – предупреждает Виталий Несис. Индустриализация актуальна для России прежде всего в обрабатывающем сегменте, полагает министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров. Это позволит уйти от зависимости от сырьевой базы и создать порядка 25 млн рабочих мест до 2020 года. «Это серьезная заявка, ее исполнение во многом будет зависеть от того, как складываются общемировая экономическая ситуация, положение дел на финансовых рынках», – дополняет Мантуров.

Поскольку Россия проспала несколько этапов индустриального развития, ей придется не просто нагонять, а вкладываться и развивать высокотехнологичный сектор промышленности. Есть серьезный кадровый потенциал, который дает основания рассчитывать, что мы освоим выпуск современной продукции, востребованной как на внешнем, так и на постоянно растущем внутреннем рынке.

Отраслевые приоритеты Денис Мантуров условно разделяет на три группы. Первая группа предприятий – глобальные промышленные игроки, прежде всего в химическом и металлургическом производствах, которые наиболее успешны. Она должна быть ориентирована как на увеличение объемов экспорта, так и на удовлетворение возрастающего внутреннего спроса.

Вторая группа – производства, ориентированные только на внутренний рынок (транспортное, энергомашиностроение, фармацевтика и ряд других отраслей). По этим отраслям делается ставка на развитие новых продуктов, вложение средств в модернизацию и строительство новых заводов.

Третья группа – отрасли, нацеленные на обеспечение спроса со стороны государства (судо- и авиастроение, электроника). Основной акцент будет делаться на модернизацию этих предприятий, в том числе за счет мер господдержки. Есть также планы по более активному встраиванию в мировые индустриальные кластеры, прежде всего за счет создания совместных предприятий с иностранными компаниями. «Также на повестке дня стоят вопросы импортозамещения и локализации продукции международных производств на своих мощностях», – объясняет Денис Мантуров.

По большому счету, ничего нового Министерство промышленности не предлагает, работа ведется по давно определенным направлениям. Увы, не объявлены качественные методы реализации этих планов с учетом новых тенденций и возможных вариантов развития мировой экономики. Остались открытыми вопросы проектного управления, создания условий для привлечения инвестиций. Сплошные декларации и концепции… Но в условиях общемировой конкуренции бизнес и потенциальные инвесторы ждут от профильного министерства четких и очень конкретных предложений и правил игры.

Инфраструктурный минус

Ежегодно Россия недополучает порядка 3-4% ВВП (1,5 трлн рублей) из-за инфраструктурных ограничений, констатирует министр транспорта Максим Соколов. Президент РЖД Владимир Якунин настаивает на увеличении инвестиций в инфраструктуру. По сравнению с США, Европой и особенно Китаем объем инфраструктурных инвестиций в РФ значительно ниже. Так, в Китае инвестируется более 6% ВВП, а в России – 2,2%. По расчетам Центра стратегических исследований, необходимый объем инвестиций в инфраструктуру должен быть на уровне 4-4,5% ВВП, в том числе 1,5% – в ее развитие. Но денег для развития и модернизации инфраструктуры катастрофически не хватает.

«Более 50% объектов электросетевого комплекса не по бухгалтерии, а физически изношены, требуется их модернизация», – признает председатель правления ФСК ЕЭС Олег Бударгин. Впрочем, средств на инфраструктуру не хватает во многих странах. «Денег у потенциальных инвесторов много, но прибыль от инфраструктурных проектов крайне мала. Чтобы привлечь к финансированию страховые компании, пенсионные фонды, нужно упростить условия контрактов, сформировать прозрачную тарифную политику, которая должна быть понятной, конкурентной, справедливой, и тогда в инфраструктурных проектах не будет дефицита капитала ни в российской, ни в других страновых экономиках», – считает главный исполнительный директор по Ближнему Востоку и Африке Macquarie Group Limited Дэвид Фасс.

При этом, с точки зрения Фасса, наступил благоприятный период, когда частные инвесторы могут вкладывать деньги в инфраструктурные проекты, так как снизилась доходность по другим перспективным ранее позициям, прежде всего по банковским и суверенным облигациям. По его словам, чтобы создать в России баланс интересов с участием субсидиарного финансирования со стороны государства и частного сектора, важно найти решения, которые гарантировали бы соблюдение четких и понятных правил игры. Идея правительства использовать инфраструктурные облигации для финансирования проектов интересна лишь в случае прозрачности инфраструктурного бизнеса в стране. «Законодательство позволяет использовать инфраструктурные облигации, но ключевой вопрос – гарантии. Правительству предстоит дать оценку возможностей использования гарантий для активного применения такого инструмента, как инфраструктурные облигации, для реализации инфраструктурных проектов», – комментирует Соколов.

Заместитель мэра Москвы по вопросам экономической политики Андрей Шаронов более категоричен. «У нас нет такого инструмента, как инфраструктурные бонды. Во всем мире их, как правило, выпускает проектная компания под денежный поток, который порождается проектом. В нашей ситуации, когда их будет выпускать государство, это окажутся просто суверенные или квазисуверенные бонды, никакого отношения к инфраструктуре не имеющие, потому что это будут доходы общего федерального покрытия. Рынок не готов покупать чистые инфраструктурные бонды, это некий квазипродукт с искусственной привязкой к проектам, но базирующийся на суверенных гарантиях», – поясняет он.

В деле привлечения средств в развитие инфраструктуры должно быть больше экономики, нежели политики. «Мир переполнен деньгами, в том числе „длинными“, но мы не можем найти их. Причина в том, что многие инфраструктурные отрасли в России работают не в экономическом, а в социальном режиме. Нужно решить вопрос деполитизации тарифообразования, где у нас слишком много политики. Это мешает посмотреть трезво, экономически на проблему тарифообразования, понимая, что это вопрос номер один для инвесторов, которые пойдут в инфраструктурный проект. Также необходимо решить вопрос контрактной дисциплины и правил, напрямую противоречащих бюджетному законодательству. В частности, правило, по которому вы не можете взять на себя обязательства, превышающие срок планирования бюджета. Для инфраструктурного проекта один-три года – очень маленький срок», – уверяет Шаронов.

Долгосрочность тарифообразования и неизменность правил игры могут стать важнейшими факторами привлекательности инфраструктурных вложений. «ФСК ЕЭС работает в условиях долгосрочного планирования тарифов, базирующихся на принципах RAB, уже три года, и за это время регулятором уже четыре раза менялись параметры», – сетует Бударгин.

Россия мучительно долго разрабатывает новые условия привлечения денег в экономику. Процесс создания благоприятной инвестиционной среды, направленный на создание предприятий в том числе с участием отечественных инвестиций, нуждается не только в ускорении, но и в понимании своих конкурентных плюсов, а также минусов, от которых надо последовательно избавляться. Однако для этого понадобятся решительные действия и желание властей устранить препятствия в привлечении инвестиций, которые сформулировал губернатор Калужской области Анатолий Артамонов. «Есть четыре причины, почему к нам не приходят инвесторы: бюрократия, коррупция, сложность подключения к инфраструктуре и высокое налоговое бремя», – считает он. И отмечает, что для решения проблем нужно «всего лишь искренне любить эту землю и сделать смыслом своей жизни улучшение места, где ты живешь». То есть, как всегда, все упирается в человеческий фактор. 

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №26-27 (573) 2 июля 2012
    ПМЭФ-2012
    Содержание:
    Лик новой индустрии

    Новая волна индустриализации, которую Россия не намерена пропускать, развернет масштабную конкуренцию не столько за инвестиции, сколько за людей, которые способны освоить и приумножить их. И борьба будет серьезной, если учесть, что в ней участвуют не только развивающиеся, но и развитые экономики

    Реклама