Реконструкция на глазок

Общество
Москва, 03.06.2013
«Эксперт Северо-Запад» №22 (619)
Александр Шабасов: «У нас театр без софитов, больница без штор, школа без парт»

Открытие второй сцены Мариинского театра стало не только большим культурным событием общероссийского или даже мирового масштаба – завершился один из крупнейших долгостроев Петербурга. Но работа ФГУ «Северо-Западная дирекция по строительству, реконструкции и реставрации» Министерства культуры РФ на этом не окончена – готовятся новые проекты, финансированием которых дирекция озабочена сегодня. О проблемах объектов культуры и искусства в Северо-Западном регионе рассказал недавно назначенный директор ФГУ Александр Шабасов:

– Мы выполняем функцию заказчика на объектах культуры. Отвечаем за подготовку всей документации по проекту, за выполнение строительно-монтажных работ – контролируем полный цикл работ на объектах, от начала до сдачи в эксплуатацию. Но схема организации финансирования объектов неверна. Сейчас нет предварительной стадии проектно-изыскательских работ и исходно-разрешительной документации на объект. Делается приблизительный расчет стоимости работ по объектам-аналогам, которых практически не найти из-за уникальности самих объектов. Дальше, чтобы объект получил финансирование, надо попасть в Федеральную целевую программу. Когда Минкульт включает объект в программу, смотрят, дорого это или нет. В программе будут проставлены уже скорректированные цифры. Затем объявляется конкурс и компания, которая его выигрывает, делает проект со сметным расчетом. Тогда появляются реальные цифры. Потом наступает следующий этап – надо утвердить проект в Главгосэкспертизе. И вот тут наступает самое интересное: если сумма сметы больше, чем заложено в бюджете целевой программы, проект могут вообще завернуть без рассмотрения. Хочу заметить, что завернут правильную смету. По идее, она должна быть основанием для корректировки программы. Одно не может существовать без другого.

Если смета ненамного превышает запланированный бюджет, начинается колдовство: тут мы сократим, тут порежем – попытки втиснуть смету в бюджет.

Например, реальная стоимость реконструкции консерватории – 5,5 млрд рублей. Но через федеральную программу выделяли 2,8 млрд. Потом напряглись, срочно забили тревогу – и  удалось «продавить» 3,8 млрд. Но это все равно далеко от 5,5 млрд. Есть реальные затраты на работу и оборудование. Например, сценическое оборудование стоит 1 млрд рублей, не меньше. Но в процессе «усушки и утряски» во время взаимодействия между министерствами решения об окончательной стоимости принимаются волевым методом. В результате существующей логики у нас театр без софитов, больница без коек, школа без парт.

– Представляется очевидной очередность действий при реализации проекта: сначала – смета, потом – бюджет. Отчего же порядок нарушен?

– Есть специальное распоряжение правительства на этот счет, которое утверждает данный порядок – выделять средства на основании приблизительных расчетов.

Я планирую вынести обращение на эту тему в Минкульт и Минрегион.

– Каким образом объект может попасть в целевую программу?

– Объект должен иметь статус федерального памятника и быть учреждением культуры, относиться к Министерству культуры. Серьезный аргумент – состоять в списке ЮНЕСКО. Наша дирекция не занимается поиском объектов, которые надо построить или реконструировать.

Именные объекты

– А в целом какова ситуация с объектами культуры в Северо-Западном регионе и от чего зависит состояние объекта?

– Честно говоря, я пока не изучил ситуацию в регионе – много времени заняли ввод в эксплуатацию второй сцены Мариинки и знакомство в другими объектами дирекции. Но очевидно: не в последнюю очередь состояние объекта зависит от его статуса или от статуса руководителя музея или театра. Не может Александрийский столп быть в плохом состоянии. И мы видим известные имена: Гергиев и Мариинка, Чхеидзе (ныне Могучий) и БДТ, Додин и Театр Европы, Полунин – цирк, Грусман – Этнографический музей, и т.д. Кто-то получает деньги на капремонт, кто-то – на реконструкцию.

– Есть ли свои особенности у региональных объектов?

– Каждый по-своему привлекателен. Наверное, можно отметить посещаемость, особенно в последнее время, на волне интереса к религиозной тематике.

Соловецкий монастырь – пока единственный проект за пределами Петербурга, курируемый ФГУ ГУ «Северо Западная дирекция по строительству, реконструкции и реставрации» 028_expertsz_22.jpg
Соловецкий монастырь – пока единственный проект за пределами Петербурга, курируемый ФГУ ГУ «Северо Западная дирекция по строительству, реконструкции и реставрации»

– А если говорить о специфике культурных объектов? В чем она?

– В уникальности. Аналогов таких объектов нет. Не только в России – в мире. Каждый руководитель видит будущий театр по-своему. Гергиев видел в Мариинке четыре сцены – все в дереве. Додин видит театр в библиотеке – с залами для репетиций, бассейном. Свое видение театра есть у Эйфмана.

Учтем режиссерское видение, добавим логистику, технические требования по пожарной безопасности, отоплению, освещению, вентиляции, кондиционированию – и получим уникальный объект.

Инвесторы и меценаты

– То есть от руководителя театра и музея зависит все – от идеи до выбивания средств из федерального бюджета. Но, может быть, есть другие механизмы финансирования культурных объектов?

– В основном это инициатива руководителя объекта при удобном случае. Частный инвестор хочет получить доход. Как это сделать? Коммерциализация памятников? Освобождение от налогов? Пока у нас проще недодать, чем ждать возврата средств.

Я бы хотел сказать, что примеры есть, но их нет. К схеме государственно-частного партнерства (ГЧП) обе стороны относятся с подозрением – ищут, кто кого пересчитал. Контракты жизненного цикла – по сути, концессионное соглашение, у них длительный период. Государство, например, на 49 лет отдает инвестору в управление построенное здание. Вложений не вернуть никогда. Сложность в том, что здания эти относятся к культуре и искусству, а ГЧП подразумевает бизнес. Доходный поток. Как будут отбивать вложения в Театре Европы? За 49 лет точно не успеть, а затем снова нужны капитальные вложения. Вот он, жизненный цикл невозврата частных денег.

– Тем не менее есть ли желающие инвестировать в культурные объекты?

– Желающие есть. Например, профинансировать строительство фондохранилища для Этнографического музея. Но отбить эти вложения можно одним способом – построить по соседству какой-либо высокодоходный коммерческий объект. Идеи есть, но подготовка подобного проекта требует учета очень многих нюансов – пока все на этапе раздумий и анализа.

– Но в России традиционно было развито меценатство. Или его в наше время нет?

– Меценатство – это когда отдал и не требуешь взамен благодарности. Но в современной России это накладно с точки зрения бухгалтерии. Жертвовать можно только из прибыли. Если государство хочет, чтобы искусство действительно шло в массы, его надо дотировать.

Возможно, пожертвования есть – громкие имена могут привлечь меценатов. Но к нам в дирекцию они точно не приходят.

Мечты

– Что в планах дирекции? Появятся ли в регионе новые интересные объекты?

– Мы занимается несколькими проектами. Цирк, Этнографический музей, Театр Европы, «Ленфильм» – это отдаленные планы. У каждого своя история, всегда разная степень нашего участия, везде нужен индивидуальный подход.

Ближайшие планы – БДТ. Срок сдачи – ноябрь 2013 года. Здание театра реально нуждается в строительных работах: оно все в обоймах, стяжках. Здание стоит 100 лет – грунты, ветра, эксплуатация…

Сейчас организуем реставрацию 40 объектов в Ораниенбауме, работу в Консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова. Начинаем заниматься строительством Театра Европы – Додин получил добро.

Самый сложный, важный, яркий проект – Музей-заповедник «Ораниенбаум». Хочется сделать этот проект как следует. Проблем там много. Главная – отсутствие наружных сетей, их надо немедленно делать. Два объекта реконструированы, а сдать не получается – нет наружных сетей. Нет сетей – музей не работает. На объектах необходимо поддерживать постоянный температурный ивлажностный режим, а из-за отсутствия сетей портятся фрески, рассыхаются дубовые полы. Там есть и незавершенные объекты, недоделана мелиорация. Это большой комплексный проект – 40 объектов для реконструкции и реставрации. А денег нет. Главгосэкспертиза не согласовала смету. Работы стоят 3,5 млрд рублей, а в бюджете – 2,7 млрд. Поэтому Главгосэкспертиза дала отрицательное заключение. Но очень хочется навести порядок в Ораниенбауме.

Интересный проект на Соловках: строительство музея, воссоздание гостиницы. Там необходим комплексный подход к развитию территории. Проектно-изыскательские работы сделаны, но к стройке еще не приступали. Строительный сезон короткий, пять месяцев. Надо успеть за это время многое сделать. Но пока идет корректировка проекта – у всех специалистов свое видение.

– Как получается взаимодействовать с местными органами власти?

– Пока непонятно. Вроде с взаимным уважением, но встречных задач еще не было. Пока Соловки – единственный проект в регионе, который мы курируем за пределами Петербурга. В большинстве случаев в регионе реконструкция и реставрация зданий, в которых располагаются учреждения культуры, происходит за счет средств, выделенных на подготовку, например, к какому-нибудь юбилею (как реставрация здания Театра имени А.С. Пушкина в Пскове), или за счет местного бюджета.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама