Между бюрократией и самостоятельным классом [ 13 ]

Вера Холмогорова, корреспондент «Эксперт Online»
Николай Силаев, редактор отдела политики журнала «Эксперт».

Исходя из послания Федеральному собранию, главный градиент политики Медведева — уменьшение политической роли исполнительной власти и увеличение влиятельности власти представительной. Делать это мы будем не торопясь

Фото: AP

«Бюрократия периодически “кошмарит” бизнес — чтобы не сделал чего-то не так. Берет под контроль средства массовой информации — чтобы не сказали чего-то не так. Вмешивается в избирательный процесс — чтобы не избрали кого-нибудь не того. Давит на суды — чтобы не приговорили к чему-нибудь не тому». «Государственный аппарат у нас — это и самый большой работодатель, самый активный издатель, самый лучший продюсер, сам себе суд, сам себе партия и сам себе, в конечном счете, народ». «Сильное государство и всесильная бюрократия — это не одно и то же». Дмитрий Медведев стал первым российским президентом, кто столь жестко и откровенно высказался о господстве бюрократии в стране. Благодаря этому его дебютное послание Федеральному собранию оказалось событием не только по формальным основаниям, но и по сути. Медведев объявил о повороте в российской внутренней политике, но осторожном и медленном. Он объявил о новом этапе трансформации политической системы в сторону большей открытости и демократичности.

Распределение ответственности

В президентском послании почти не говорится об экономическом кризисе. А те немногие слова, которые все же сказаны, в общем, повторяют набор тезисов, уже неоднократно произнесенных российскими руководителями по этому поводу: кризис начался в США, Россию затронул в меньшей степени, сейчас нам необходимо ликвидировать «тромбы» в финансовой системе. Это сознательный выбор Медведева. Он еще летом намеревался подготовить ценностное и политическое послание и решил не отступать от этого намерения и после того, как кризис стал главной темой внутренней российской повестки дня. Говорить о «деньгах» и ценностях в одном выступлении президенту, вероятно, показалось не вполне уместным.

На самом деле противоречие здесь кажущееся. Но об этом позже. А пока заметим, что дыхание нынешнего момента все равно ощущается в послании — многие предложения Медведева читаются как превентивный политический ответ на экономический кризис.

Самая радикальная из всех президентских инициатив — изменение порядка назначения глав регионов. Их кандидатуры будут предлагаться только партиями, набравшими большинство голосов на региональных парламентских выборах. Это означает, что губернаторы будут нести гораздо большую политическую ответственность за происходящее в их регионах. А подбор их кандидатур будет возложен не на президентскую администрацию, а на политические партии. Медведев еще летом признавался, что подбирать губернаторов становится все труднее.

Дмитрий Медведев объявил о повороте во внутренней политике России

Фото: AP

Разумеется, у Кремля останутся мощные механизмы контроля над губернаторами — собственно внесение кандидатур, вероятно, право отставки «утративших доверие», роспуск региональных парламентов, наконец. В парламентах почти всех регионов большинство у «Единой России», а прочие партии подконтрольны Кремлю. Так что ожидать бурного расцвета демократии «на местах» не стоит. Но все же объявленная мера сделает политическую систему страны менее централизованной и более гибкой. Кроме того, в регионах, по сути, появятся правительства парламентского большинства.

Будет реформирован и Совет Федерации. Медведев предложил, чтобы он формировался «только из числа лиц, избранных в представительные органы власти, и депутатов местного самоуправления соответствующего субъекта федерации». Будет отменен «ценз оседлости», требующий, чтобы член Совета Федерации к моменту своего назначения прожил не менее десяти лет в регионе, который он представляет.

После отмены выборов губернаторов Совет Федерации приобрел несколько двусмысленный статус. Половина его членов (представители исполнительной власти регионов) стали назначаться губернаторами, которых, в свою очередь, назначал президент. Для верхней палаты парламента это странный способ формирования. Недавно спикер Совфеда Сергей Миронов предлагал напрямую избирать сенаторов. Эту идею, как видно из послания, Дмитрий Медведев не поддерживает. Однако изменения, которые он предлагает, сделают Совет Федерации ближе к образу представительного органа, чем сейчас. Это значит, что возрастет его политический вес и президент сможет разделить с ним часть ответственности за положение дел в стране.

Наконец, инициатива Медведева, которая касается правительства, направлена на усиление зависимости власти исполнительной от власти представительной. Когда идея президента установить «конституционную норму, обязывающую правительство России ежегодно отчитываться в Государственной думе по итогам деятельности и по вопросам, поставленным непосредственно парламентом», будет реализована, премьер, с одной стороны, будет вынужден получать публичное одобрение своей деятельности Думой, а с другой — Дума будет вместе с ним отвечать за последствия этих действий. Другое дело, что речь сейчас идет о вещах скорее символических: маловероятно, что по итогам отчета Дума получит право как бы то ни было воздействовать на правительство (кроме, разумеется, уже имеющейся в Конституции процедуры вынесения вотума недоверия ему, грозящей роспуском самой Думе).

Вовлечение меньшинства

В меньшей степени влияние кризиса ощущается в предложениях по реформе партийной и избирательной системы. Но и здесь заметно намерение расширить поле «системной» политики, вовлечь в него группы, оказавшиеся маргинальными после проведенной в прошлые годы «зачистки». То есть увеличить базу действующей политической системы и предотвратить радикализацию меньшинства, вероятную в условиях кризиса.

Медведев заметил, что «почти пять миллионов наших граждан отдали голоса партиям, которые в Государственную думу не попали». Он предложил предоставить партиям, которые наберут на выборах в Думу от 5 до 7% голосов, один-два депутатских мандата. Даже один мандат — это статус парламентской партии, право регистрации кандидатов на выборах всех уровней без сбора подписей избирателей. Правда, если бы подобная норма действовала в декабре 2007 года, ни одна из партий, не преодолевших избирательный барьер, в действующий парламент все равно бы не попала: самый большой результат (2,3%) получила ныне объединившаяся с ЕР Аграрная партия.

Возможно, логичнее было бы обозначить нижнюю планку тремя процентами, но Медведев предпочитает осторожность. Этим объясняется отказ от простого снижения порога прохождения в Думу (5% голосов избирателей — это полноценная думская фракция, в составе которой больше одного-двух депутатов). Предложение отменить денежный залог на выборах всех уровней тоже говорит о желании подстраховаться. Регистрация партийных списков кандидатов на основе собранных ими подписей, в отличие от залога, поддается административному воздействию.

Оппозиция критикует президентские инициативы. «Таким образом власть просто пытается подсластить пилюлю оппозиции, — сказал “Эксперту” юрист КПРФ депутат Вадим Соловьев. — При колоссальном количестве жалоб на незаконность выборов это вполне понятно». Отмена избирательного залога при сохранении подписных листов «вовсе лишает оппозицию возможности участия в выборах», уверен лидер «Яблока» Сергей Митрохин, ведь если избирком сочтет хотя бы 5% собранных подписей недостоверными, то партию не допускают до выборов. Для регистрации списка кандидатов в Думу, напомним, требуется 2 млн подписей. Однако парламентская оппозиция довольна тем, что президент пообещал гарантировать ее доступ к государственным СМИ.

Предложенные меры, наверное, будут популярны у тех, кто, с одной стороны, не намерен ссориться с Кремлем, а с другой — начинает новый партийный проект. Например, у новой либеральной партии, которая создается из СПС, Демократической партии и «Гражданской силы». В плюс новым партиям будет и снижение минимального порога численности, необходимого для регистрации в Минюсте. Конкретную цифру Медведев не назвал. В Госдуме говорят, что, скорее всего, минимальная численность будет сокращена до 30–40 тыс. человек (сейчас требуется 50 тыс.).

Фото: AP

Дмитрий Медведев рассчитывает, что меняться будут и сами партии. «В закон о партиях надо внести поправки, обязывающие производить ротации руководящего партийного аппарата, согласно которым одно и то же лицо не может занимать определенную руководящую должность в аппарате партии дольше определенного срока», — сказал он в послании. Эту инициативу радостнее всего восприняли единороссы. Секретарь президиума Генсовета Вячеслав Володин сказал, что 20 ноября в устав ЕР будут внесены поправки, определяющие длительность полномочий тех или иных руководителей (два срока по четыре года для высшего руководства, два по два для региональных руководителей, два срока по одному году для местных). Кстати, требование ротации, правда, без определения конкретных сроков, есть. Учитывая склонность многих отечественных партий к «вождизму», предложение Медведева может сделать партийную систему более склонной к переменам.

Наиболее обсуждаемую инициативу главы государства — об увеличении сроков полномочий президента до шести лет, а Госдумы до пяти — в Кремле считают «технической». При нынешнем устройстве политической системы она действительно мало что меняет. Возможно, этот шаг рассматривается как стабилизирующий на тот случай, если изменения в обществе покажутся Кремлю слишком резкими.

Класс без института

В своем послании президент много говорил о ценностях. Чисто эмоционально, эта тема далась ему не без труда. Потребовалось вступление: «Не собираюсь никому читать мораль или пускаться в абстрактные рассуждения». Медведев — юрист и политик «путинского призыва»; и то и другое предполагает известную сухость публичных речей.

Главными ценностями президент считает справедливость и свободу. Причем справедливость в новой для России трактовке — не столько социальную, сколько правовую и политическую: «Справедливость, понимаемая как политическое равноправие, как честность судов, ответственность руководителей. Реализуемая как социальные гарантии, требующая преодоления бедности и коррупции. Добивающаяся достойного места для каждого человека в обществе и для всей российской нации в системе международных отношений». А говоря о свободе, он перечислил: «Свобода предпринимательства, слова, вероисповедания, выбора места жительства и рода занятий. И свобода общая, национальная. Самостоятельность и независимость Российского государства». Тем самым президент связал весь комплекс личных, гражданских и экономических свобод с понятием государственного суверенитета.

Если сопоставить это с жесткими словами в адрес бюрократии, твердыми уверениями в том, что демократия в России не будет сворачиваться, становится понятно, что Медведев обращался в первую очередь к классу самостоятельных, автономных от государства людей и рассматривает их как свою политическую опору.

Но если смотреть на послание глазами этого класса, оно оставляет ощущение недоговоренности. Президент видит потенциальных сторонников его политики только с одной стороны.

Он, вероятно, понимает, что самостоятельный класс чувствует себя мало представленным в российской политике и хотел бы ее демократизации (вот вам один-два думских мандата и кандидаты в губернаторы от партий). Устали от давления чиновников на СМИ (вот вам цифровое телевидение и интернет). Не любят бюрократию (президент и сам ее не жалует). Все так, но в этой логике самостоятельный класс рассматривается как объект общественной жизни или потребитель нематериальных благ вроде демократии, но не как ее субъект, участник и творец.

Примечательно, как Медведев рассуждает об экономическом кризисе. «Надо прежде всего пробить образовавшиеся в экономике “финансовые тромбы”. Так, чтобы выделенные средства дошли до их конечных получателей. Я имею в виду предприятия в таких важнейших отраслях, как сельское хозяйство и строительство, машиностроение и оборонно-промышленный комплекс. А также до малых предприятий». Он рассуждает об отраслях, чье выживание так или иначе значимо для государства, и о малом бизнесе, о котором вообще положено заботиться. В этом списке нет среднего частного предпринимательства — того института, который создает, поддерживает и расширяет самостоятельный класс.

Показательна и лакуна, которую Медведев оставил в процитированных им словах Петра Столыпина. «Прежде всего надлежит создать гражданина, и, когда задача эта будет осуществлена, гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно проповедуют наоборот», — это было сказано в послании. У Столыпина немного иначе: «Я полагаю, что прежде всего надлежит создать гражданина, крестьянина, крестьянина-собственника и мелкого землевладельца, а когда эта задача будет осуществлена — гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом — гражданственность. У нас же обыкновенно проповедуют наоборот. Эта великая задача наша — создание крепкого единоличного собственника, надежнейшего оплота государственности и культуры». Оказалась потерянной важнейшая деталь — собственность, гражданственность и государственность у Столыпина связаны воедино.

Поэтому и не получилось сказать об экономике в одном контексте с ценностями. Две эти материи так и будут существовать в разных пространствах, если не видеть в частном предпринимательстве ключевого института демократии и главной движущей силы страны и предлагать самостоятельному классу жить в заповеднике со свободным цифровым телевидением и парой думских мандатов.