Кого спасет «план Путина» [ 44 ]

Максим Рубченко, редактор отдела экономики журнала «Эксперт»
Марина Тальская, корреспондент журнала «Эксперт»

План оздоровления российской экономики — первый, очень осторожный шаг, который сможет немного смягчить рецессию, в которую входит экономика России

Фото: AP

7 ноября правительство опубликовало «План действий, направленных на оздоровление ситуации в финансовом секторе и отдельных отраслях экономики», который СМИ тут же окрестили антикризисным, хотя в самом документе слово «кризис» подчеркнуто отсутствует. Принятие этого плана стало вторым этапом борьбы за улучшение ситуации в российской экономике.

Первые действия властей, направленные на оздоровление экономики, напомним, свелись к массированному вкачиванию бюджетных денег в крупнейшие банки, в первую очередь государственные. Результат этих мер оказался для чиновников неожиданным и неприятным: отток капитала из страны за октябрь 2008 года составил невиданные ранее 50 млрд долларов. Министр финансов Алексей Кудрин поспешил выступить с объяснением, что «примерно половина этого оттока связана не с уходом денег из России, а с резервированием нашими компаниями и банками средств для погашения внешнего долга, и таким образом, половина сумм, выведенных в октябре, остается на балансах наших банков и компаний». Однако на совещании с банкирами в прошлый понедельник премьер-министр Владимир Путин отметил, что «общий объем переводов денежных средств в зарубежные банки сокращается, а вот у банков — получателей госсредств объем таких операций возрос».

Отметим, что, теоретически говоря, отток средств необязательно связан со злоупотреблениями банков: его причинами могут быть и поручения клиентов, и стремление временно разместить средства в валюте в условиях ослабления рубля, и, наконец, выкуп банками и их клиентами своих подешевевших иностранных долгов. Однако властям, похоже, точно известно, что такими уважительными причинам октябрьский отток отнюдь не объясняется. Об этом свидетельствует и требование премьера привлечь к контролю за целевым использованием выделенных средств правоохранительные органы, и заявление президента Дмитрия Медведева о необходимости отслеживать отток капитала в «ручном» режиме, и увольнение статс-секретаря Росфинмониторинга Сергея Осипова.

Разумеется, не остался в стороне от борьбы с утечкой капитала и Банк России. 11 ноября ЦБ, во-первых, расширил технический коридор колебаний курса рубля к бивалютной корзине с 30,4 до 30,7 рубля и, во-вторых, повысил как ставку рефинансирования (с 11 до 12%), так и ставки по своим операциям с банками (особенно существенно — по рублевой части валютных свопов: с 9 до 12%). Целью этих мероприятий, как указано в пресс-релизе Центробанка, является именно «снижение уровня оттока капитала из России и сдерживание инфляционных тенденций».

Изменение веса рубля по отношению к корзине валют банкиры по большей части восприняли с пониманием: слишком большие ресурсы Банку России приходилось тратить на сдерживание игроков против национальной валюты. Понятно, что долго играть против рынка невозможно — на это никаких золотовалютных резервов не хватит, — так что некоторое удешевление рубля вполне естественно.

А вот повышение ставок всерьез озадачило аналитиков: ужесточение денежной политики в условиях дефицита ликвидности — шаг нетривиальный. Судя по всему, Банк России таким образом надеялся сделать более привлекательными сбережения именно в национальной валюте: как показывает практика, за повышением или понижением ставки рефинансирования ЦБ неизбежно следует соответствующее изменение и ставок депозитов в Сбербанке, а там и по всему банковскому рынку. Однако допущение даже некоторой девальвации рубля (а именно так были восприняты слова главы Банка России Сергея Игнатьева о расширении валютного коридора и журналистами, и населением) привело к ажиотажному спросу на иностранную валюту, и в течение следующих суток курс доллара вырос на 37 копеек, а курс евро — на 24 копейки.

Похоже, в данном случае руководство ЦБ, до сих пор в течение всего кризиса действовавшее безупречно, все-таки совершило ошибку. «Я не вижу кризисной ситуации с рублем, верхняя граница курса в рамках фундаментального тренда — 29,5 рубля, — говорит главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова. — Но я вижу панику, которая способна породить кризис. И эту панику создал ЦБ. Своими действиями он спровоцировал очередной раунд бегства капиталов, при том что самому Банку России уже на следующий день пришлось потратить семь миллиардов долларов, чтобы сдерживать атаки на рубль».

Впрочем, не ошибается, как известно, лишь тот, кто ничего не делает, и впредь Центробанк намерен действовать более взвешенно и планомерно. Как рассказал на прошлой неделе журналистам Сергей Игнатьев, ЦБ, в частности, намерен отслеживать динамику валютных вложений банков, получающих поддержку государства.

«План оздоровления» предполагает еще целый ряд мер по контролю за целевым использованием средств господдержки. В частности, банкам, получающим такую поддержку, планируется устанавливать обязательные объемы кредитования «предприятий оборонно-промышленного комплекса, сельского хозяйства, а также субъектов малого и среднего предпринимательства». Кроме того, эти банки должны будут «в приоритетном порядке направлять средства на поддержку следующих секторов экономики: автомобилестроение; сельхозмашиностроение; авиационные перевозки; жилищное строительство». Рекомендации государства коммерческим банкам по соответствующему изменению внутренних документов должны быть подготовлены уже в текущем месяце.

Фото: ИТАР-ТАСС

Правда, эффективность этих мер аналитики оценивают скептически: «Какая разница, кто будет вкладывать эти деньги в валюту — сами банки или предприятия, которые получат эти кредиты, — рассуждает Наталья Орлова. — Кредитование не возобновится, пока банки и компании не поймут, на какой курс рубля, на какую инфляцию им ориентироваться. Именно эта неопределенность диктует общее нежелание находиться в рублях». Напомним, что с начала августа рубль уже подешевел по отношению к доллару на 18% и специалисты не отрицают возможности дальнейшей девальвации. «Курс рубля во многом будет зависеть от цены на нефть, — объясняет ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Олег Солнцев. — Если она останется на уровне 60 долларов за баррель, то придется волей-неволей переходить к политике ослабления рубля. Текущий бюджет сверстан исходя именно из такой цены на нефть, ни о какой девальвации изначально в нем речи не было. Однако тогда доминировала другая гипотеза: мол, растущее отрицательное сальдо по текущим операциям будет покрываться за счет растущего же притока капитала. Сейчас и ребенку понятно, что этого не произойдет. Отсюда и необходимость пересмотра перспектив национальной валюты. Если девальвировать рубль процентов на десять каждый год в период, пока будут держаться низкие нефтяные цены и не развернутся потоки капиталов, то экономику можно будет вытянуть при условии сбалансированности сальдо текущих операций. Если же цена опустится ниже 50 долларов за баррель, придется пересмотреть курсовое соотношение более значительно, чем на 10 процентов в год. В любом случае речь не идет о масштабной девальвации, которую мы пережили в 1998 году, но изменения курсовых пропорций станут серьезной проверкой финансовой устойчивости банков и компаний».

Компромиссный план

Кроме пунктов о контроле над использованием банками средств господдержки, которые явно появились в документе под влиянием последних событий, «план Путина» составлен на основе предложений, высказанных представителями отечественного бизнеса в ходе встреч с правительственными чиновниками в последние два-три месяца. А также еще более ранних инициатив, до реализации которых у чиновников прежде не доходили руки. Так, еще летом обещанное чиновниками упрощение механизма реализации залогов будет реализовано в законопроекте, предусматривающем введение внесудебного порядка обращения взыскания и реализации заложенного имущества. Банкиры неоднократно просили государство об организации рефинансирования Внешэкономбанком кредитов, выданных коммерческими банками малым предприятиям, — соответствующее решение наблюдательный совет ВЭБа должен принять до конца ноября. Сокращение тарифных квот на импорт птицы и свинины тоже лоббировалось еще задолго до кризиса, но попало в перечень антикризисных мер — о сокращении квот на импорт мяса птицы на 300 тыс. тонн было объявлено уже 8 ноября, решение по свинине должно быть принято до конца месяца.

Вообще таможенно-тарифному регулированию в «плане Путина» уделяется достаточно много внимания (см. «Таможенный тариф — это поиск компромисса»). Наиболее примечательными нам кажутся два пункта — о «сокращении сроков мониторинга и периода, на который устанавливается вывозная таможенная пошлина на нефть и нефтепродукты» и о «предоставлении авиакомпаниям отсрочки уплаты таможенных платежей на срок до 6 месяцев в отношении ввозимых иностранных воздушных судов и комплектующих к ним».

Что касается порядка установления пошлин на нефть и нефтепродукты, то речь идет о смягчении так называемых ножниц Кудрина: сегодня экспортная пошлина устанавливается правительством на основе двухмесячного мониторинга мировых цен, что в условиях резкого падения стоимости нефти уже сделало экспорт нерентабельным — практически вся прибыль нефтяников уходит на уплату пошлины. «План Путина» предполагает, что с декабря пошлина будет меняться каждый месяц.

С пошлинами на самолеты ситуация сложнее. Для авиакомпаний, вошедших в финансовый кризис уже ослабленными из-за высоких цен на топливо, господдержка — вопрос жизни или смерти. После развала альянса AirUnion банки прекратили давать кредиты даже не входившим в него авиакомпаниям. Кризис также похоронил их надежды перекредитоваться посредством облигационных займов. Как результат, уже зимой ожидается коллапс рынка авиаперевозок, и только господдержка в той или иной форме поможет компаниям выжить.

Предлагаемая в антикризисном плане отсрочка уплаты таможенных платежей на полгода позволит компаниям сэкономить 20% от стоимости воздушного судна (таков размер пошлины сегодня). На первый взгляд это неплохо. Однако на самом деле отмена пошлины — это не столько стимул для развития, сколько всего лишь восстановление здравого смысла в вопросе таможенного обложения авиации. Борис Рыбак, генеральный директор консалтинговой компании Infomost, объясняет, что эти пошлины, существующие уже больше десяти лет, совершенно не связаны с деятельностью российского авиапрома и вовсе не стимулируют авиакомпании покупать отечественные самолеты. Пошлины просто являются дополнительным налогом на авиакомпании, держать который в условиях кризиса авиаперевозок показалось неразумным.

Пункты «плана Путина» по таможенно-тарифной поддержке нефтяников и авиации показательны в одном: соглашаясь поддержать российские компании таможенными мерами, правительство категорически отвергает возможность корректировки налоговой политики. Так, комментируя в одном из недавних интервью просьбу нефтяников о снижении в связи с кризисом налога на добычу полезных ископаемых, Алексей Кудрин заявил, что «речь может идти об изменениях только с 2010 года, и сейчас эти предложения еще обсуждаются». Что же касается авиации, то Борис Рыбак напоминает: в большинстве стран гражданская техника не подлежит обложению НДС. Российские же компании при импорте самолетов уплачивают и пошлину, и таможенный НДС. И если пункт о временной отмене пошлины в «плане Путина» есть, то об отмене или хотя бы снижении НДС речи не идет в принципе.

Целиком ориентированная на бюджетные цели налоговая политика последних лет продолжает считаться неприкосновенной и в кризисный период. Даже несмотря на то, что для ликвидации прямых ее последствий правительству приходится прибегать к достаточно нетривиальным мерам.

Новые клиенты Центробанка

Дефицит ликвидности сейчас испытывают и профессиональные участники рынка ценных бумаг — управляющие и инвестиционные компании, инвестбанки, брокеры, дилеры. Причем в отличие от банков, ликвидность которых поддерживает ЦБ, у операторов фондового рынка подобного источника денег нет. И они такое окошко решили себе организовать: уже месяца три обсуждается возможность допуска профучастников рынка ценных бумаг к операциям рефинансирования со стороны Банка России. Эта же мера зафиксирована в правительственном антикризисном плане с указанием срока реализации: февраль 2009 года.

Как можно воплотить ее в жизнь, совершенно непонятно: ведь, чтобы получить кредит от ЦБ, нужно быть подотчетным ему банком и выполнять все банковские нормативы. В отсутствие официальных разъяснений эксперты вынуждены строить догадки и предположения. «Речь может идти о рефинансировании, связанном с пиковыми оттоками, в частности из паевых фондов. Например, в США такое рефинансирование осуществлялось в отношении фондов денежного рынка. Если говорить о механизме реализации, то, например, может быть создан некий компенсационный фонд фондов, который войдет как якорный пайщик в наиболее крупные ПИФы ведущих управляющих компаний», — размышляет директор по стратегическому маркетингу УК «Альфа-Капитал» Вадим Логинов.

По оценке вице-президента Ассоциации региональных банков «Россия» Олега Иванова, эта идея была пролоббирована крупнейшими игроками фондового рынка, которые готовы перейти под патронаж Центробанка, «изменив» Федеральной службе по финансовым рынкам, лишь бы получить доступ к деньгам. «Сейчас речь идет о том, чтобы изменить закон о ЦБ, введя для такого рода компаний специальную лицензию некредитной организации. Депозиты привлекать им, конечно, никто не позволит, но нормативы ЦБ им все равно соблюдать придется. Сейчас изобретается какой-то паллиативный статус, чтобы только появилась возможность потушить пожар дефицита ликвидности у участников рынка ценных бумаг», — предполагает г-н Иванов, напоминая, что в зарубежной практике подобный опыт уже есть: «В условиях кризиса выяснилось, что единственным источником ликвидности являются центральные банки, у нас — Банк России, в Америке — ФРС. И все “инвестбанки” застонали, что для них нужно как-то срочно организовать ликвидность. В США все, кто не умер: “Голдман Сакс”, “Джи Пи Морган” — в срочном порядке получили лицензии коммерческих банков, чтобы иметь доступ к деньгам ФРС. В итоге Америка, по существу, пошла по европейскому сценарию, решив, что не нужно никаких инвестбанков. Мы пока столь принципиальных выводов не сформулировали, а придумываем паллиативы. Хотя, на мой взгляд, кризис четко показал, что нынешняя финансовая система, выстроенная по американской модели, абсолютно недееспособна. И вместо того, чтобы латать отдельные дыры, следовало бы системно подумать об архитектуре рынка».

«Второе окно» АИЖК

Более значительная, чем до сих пор, роль в рефинансировании банков будет отведена Агентству по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК). Как рассказал журналистам гендиректор агентства Александр Семеняка, АИЖК планирует увеличить среднемесячный объем выкупа ипотечных закладных с 3 млрд до 5 млрд рублей. На эти цели в течение следующего года будут потрачены все средства (60 млрд рублей), выделенные недавно правительством в капитал агентства.

Кроме традиционного выкупа закладных агентство собирается открыть для банков, по определению Александра Семеняки, «второе окно»: оно готово предоставить поручительства в объеме 500 млрд рублей по ипотечным облигациям банков. Очевидно, что покупателей на такие бумаги сейчас найдется немного, поэтому АИЖК добивается включения подобных облигаций в ломбардный список ЦБ: под них можно будет получать кредиты от Банка России. В дополнение агентство намерено размещать собственные облигации путем своеобразного обмена на ипотечные активы банков.

Эксперты оценивают эти инициативы сдержанно. «АИЖК собирается делать нечто вроде того, что делает американское государственное агентство GNMA: проштамповывать ипотечные закладные неким знаком качества, — считает аналитик ИБ “Траст” Павел Пикулев. — Реально это означает примерно следующий месседж от АИЖК: у вас есть ипотечные кредиты, мы на них посмотрели и увидели, что они достаточно хорошие, мы их публично одобряем, а дальше вы сами привлекайте под них деньги (в ЦБ или где угодно). Без реального выкупа закладных банки, которые выдавали ипотечные кредиты, как были без финансирования, так без него и останутся. Они получат взамен бумаги, выпущенные от имени АИЖК, или же бумаги, проштампованные как “поручительство АИЖК”. Кому их сейчас можно реализовать? Рыночного спроса на такие инструменты нет. Даже если эти бумаги включат в ломбардный список ЦБ, это будет лишь мерой поддержания банковской ликвидности, но не более того. Комплексного решения проблемы развития ипотечного рынка это не даст. Невозможно развивать рынок 10–30−летних кредитов за счет денег overnight. Даже репо на шесть месяцев с точки зрения ликвидности мало что прибавит».

На БОБах

«План Путина» предлагает несколько мер, призванных наконец-то облегчить российским компаниям доступ к капиталу. Для этого, в частности, планируется увеличить срок обращения биржевых облигаций до трех лет. Привлекательность биржевых облигаций (Вадим Логинов для краткости предложил именовать их БОБами) состоит в том, что процедура их выпуска крайне проста: не требуется государственной регистрации выпуска и отчета об итогах размещения в Федеральной службе по финансовым рынкам. Выпуски регистрирует непосредственно биржа, правда, с одним условием: акции эмитента должны быть включены в котировальные списки хотя бы одной из бирж.

Идея теоретически хороша: для проверенных рынком компаний снимается лишняя административно-бюрократическая волокита. Бумаги могут торговаться буквально на следующий день после столь упрощенной регистрации. Однако вся загвоздка в том, указывают эксперты, что в нашей нынешней ситуации решающее слово на рынке принадлежит инвесторам, а не эмитентам. А инвесторы сегодня на ценные бумаги смотрят, мягко говоря, без энтузиазма. «Пусть срок обращения биржевых облигаций увеличат хоть до десяти лет и для их выпуска нужно будет просто, ну не знаю, по телефону позвонить, — все равно проблем эмитентов это не решит», — убежден начальник отдела анализа долгового рынка ИК «Велес-Капитал» Иван Манаенко. К тому же увеличение срока обращения бумаг способно не привлечь, а наоборот, отпугнуть инвесторов. «Популярность рублевых облигаций, пользовавшихся спросом в начале года, объяснялась как раз тем, что они короткие. Это фактически был биржевой аналог векселя. Соответственно в нынешних условиях длинные бумаги не пользуются и не будут пользоваться спросом», — подчеркивает Павел Пикулев. Да и ставка на упрощенность процедуры по нынешним временам небесспорна. «В условиях, когда происходит огромное количество дефолтов по корпоративным облигациям, инвесторам, наверное, более интересны бумаги как раз с жесткими правилами регистрации, подразумевающие контроль за эмитентом на стадии подготовки выпуска», — полагает Иван Манаенко.

Для успокоения инвесторов антикризисный план предлагает ввести институт общего собрания владельцев облигаций. Какими полномочиями будет наделено это собрание, пока можно только предполагать. По мнению Ивана Манаенко, такой институт имеет смысл, если за владельцами облигаций закрепят право ковенанта — возможности при определенных условиях требовать досрочного погашения бумаг.

Тем не менее блок предложений, связанный с развитием российского рынка облигаций, на наш взгляд, едва ли не самый важный во всем «плане Путина», поскольку фактически речь идет о создании новой системы доведения денег до предприятий реального сектора. Антикризисный план предусматривает «проведение дополнительной эмиссии акций и облигаций отдельных стратегических предприятий с их последующим выкупом уполномоченными организациями» и «выпуск инфраструктурных облигаций для финансирования инфраструктурных проектов, реализуемых на принципах частно-государственного партнерства». Соответствующие нормативные документы должны быть разработаны в первом квартале будущего года.

Суть этих предложений можно понять на примере готовящейся сейчас широкомасштабной эмиссии облигаций «Транснефти» на несколько десятков миллиардов рублей. Предполагается, что выпущенные облигации будут приниматься в залог по репо Банком России, так что коммерческие банки, купившие данные бумаги, смогут получать полное рефинансирование в объеме этих облигаций. По аналогичной схеме власти намерены привлекать средства для финансирования инфраструктурных проектов, реализуемых на принципах государственно-частного партнерства (о том, как функционирует ГЧП [1] сейчас, см. «Эксперт» № 27 за 2008 год). Таким образом, в России наконец-то создается механизм рыночного финансирования долгосрочных проектов.

Гладко только на бумаге

Вопрос о том, насколько привлекательными окажутся новые облигации для частных инвесторов, остается открытым. По некоторым сведениям, чтобы заинтересовать инвесторов инфраструктурными облигациями, планируется ввести гарантии возврата средств и доходности. Однако это прямо запрещено действующим законодательством, и, по словам представителей одной из юридических компаний, «сейчас лучшие законоведческие умы бьются над решением задачи юридического обоснования и закрепления таких гарантий». Если юристы ничего не придумают, возможность залога инфраструктурных облигаций по репо в Центробанке станет единственным стимулом для их покупки. В кризисных условиях этого явно мало.

В целом аналитики пока затрудняются оценить эффективность предлагаемых антикризисных мер. «Наша проблема состоит не в том, что фондовый рынок рухнул, а в том, что у нас кризис может лечь на проблемные отрасли, — отмечает Наталья Бурыкина, председатель подкомитета по налоговому законодательству комитета Госдумы по бюджету и налогам. — Так, из-за кризиса в автомобильной отрасли произошло серьезное падение спроса на сталь, а значит, падение спроса на коксующиеся угли. Угольную промышленность можно было бы поддержать, если бы она могла переключиться на экспорт, но у нас добыча угля дешевле, чем его перевозка. Я думаю, что надо принимать какие-то специальные антикризисные меры именно для таких проблемных отраслей. Этот антикризисный план носит общий характер, а антикризисного плана с точки зрения отраслей у правительства пока нет, а он должен быть. Нужен глубокий анализ ситуации в отраслях и должны быть приняты упреждающие меры, чтобы не наступила стагнация». Олег Иванов оценивает план еще жестче: «Нынешнее “пожарное”, что называется, на коленке, законотворчество — это сплошные паллиативы, над которыми юристам придется ломать голову в ближайшие годы. Необходимость принятия практически всех финансовых законов, которые предлагаются сейчас правительством, была сформулирована еще в 2004 году в “Стратегии развития банковского сектора”, которая оказалась абсолютно провалена в части законотворчества. Почти пять лет бездействия сейчас вылились в полуторамесячный аврал. Качество принятых документов при таких темпах, естественно, окажется, мягко говоря, не идеальным».

Однако нам кажется, что никакого идеального антикризисного плана быть не может. В текущих условиях любое действие, направленное на поддержание ликвидности, лучше бездействия — оно позволит сгладить кризис. И в то же время никакого чуда от любых действий ожидать не следует. Нас всех ждет тяжелый год.

В подготовке статьи принимали участие Ольга Заикина и Владислав Тюменев