Детки в медвежьей клетке

Евгений Гусятинский, корреспондент отдела «Культуры» журнала «Русский репортер»

Берлинский кинофестиваль не оправдывает надежд киноманов, но радует меломанов

Тильда Суинтон в роли калифорнийской шлюхи («Джулия»)

Не успев начаться, 58−й Берлинале сообщил о том, что его жюри по уважительным причинам покинули французская актриса Сандрин Боннер и датский режиссер Сюзанна Биер. Замены им искать не стали. Теперь обширную конкурсную программу судят всего шесть человек: режиссер Константин Коста-Гаврас, одна из самых успешных современных актрис Дайана Крюгер, звукорежиссер Уолтер Мерч, немецкий художник-постановщик Ули Ханиш, китайская актриса Шу Ци и наш Александр Роднянский.

Потере в рядах жюри никто большого значения не придал: все внимание было приковано к приезду Мика Джаггера, Кита Ричардса, Чарли Уоттса, Ронни Вуда и их преданного поклонника Мартина Скорсезе — настоящих суперзвезд, классиков кинематографической и музыкальной культуры, чей проход по красной дорожке, окруженной толпой фанатов, уже создал ощущение значительного события. Никогда прежде Берлинале не открывался документальной картиной, являющейся к тому же фильмом-кон­цер­том, но, пожалуй, «The Rolling Stones. Да будет свет» оказался для этого идеальной лентой.

Скорсезе, обладатель прекрасного слуха, не в первый раз берется за «экранизацию» рок-му­зы­ки — он уже сделал документальный портрет Боба Дилана под названием No Direction Home, а скоро приступит к исследованию творчества Боба Марли. Выступление The Rolling Stones осенью 2006 года в старинном нью-йоркском театре «Бикон» снимали лучшие операторы Голливуда. Безупречный монтаж сливает воедино кинематографический и музыкальный ритм. Все вместе рождает ощущение реального времени и обеспечивает феноменальный эффект присутствия. В первых кадрах появляется Билл Клинтон, приехавший на концерт со своим племянником, и в этом камео (эпизодическое появление в постановочной роли. — «РР») экс-президента США можно усмотреть легкий политический подтекст, учитывая антибушевскую позицию кинематографической и музыкальной элиты Америки.

Мартин Скорсезе со своими «музами» — The Rolling Stones — на красной дорожке Берлинале

Чтобы исчерпывающе передать масштаб и не знающую преград энергию The Rolling Stones, Скорсезе не потребовался многотысячный стадион, ему хватило камерной сцены театра. Он раскрывает не только сценические образы музыкантов, но приближается и к их человеческой сущности, скрытой за харизмой и мифологическим панцирем. Причем, режиссер практически отказался от использования хроникальных материалов и ограничился несколькими архивными интервью с героями, которые плавно монтируются с кадрами, показывающими их сегодня, словно доказывая, что время над «Роллингами» не властно.

Скорсезе практически убрал себя, став идеальным зрителем-слушате­лем легендарного коллектива. Единственное, что он себе позволил, — это маленькое появление в начале фильма и свой фирменный операторский проезд в конце, который следует за уходом героев со сцены, а потом воспаряет вверх, открывая панораму мифического Нью-Йорка.

Перед показом «Да будет свет» на сцену вышел мэр Берлина Клаус Воверайт и фразой «Let’s rock» дал старт фестивалю. Вот только, к сожалению, первые конкурсные фильмы этому бодрому девизу не отвечают — фестивальная заставка выглядит лучше большинства их них. Пока ситуация такова, что получить «Золотого медведя» может практически каждая картина, а это равнозначно отсутствию победителя.

Каждый год Берлинале поднимает ту или иную общественно значимую проблему. Судя по всему, важность темы является основным критерием, по которому отбираются фильмы, а художественное решение — дело второстепенное. Организаторов больше заботит, чтобы картины тематически перекликались друг с другом.

Похищение ребенка в «Джулии» обставлено со всем возможным цинизмом

Сквозной сюжет первых конкурсных лент — киднеппинг, насилие над детьми, уничтоженное детство. Что и говорить, проблемы сложные и насущные — особенно если учесть педофильские скандалы, захлестнувшие в последнее время гуманный и благополучный западный мир. В американских «Садах ночью» детская проституция показана с точки зрения ее жертв — девочки и мальчика, похищенных и проданных в сексуальное рабство, а потом выброшенных на городское дно, изувеченных навсегда. Режиссер Дэмиен Харрис, супруг небезызвестной в России Петы Уилсон, актрисы из сериала «Ее звали Никита», желает во всех подробностях описать ужас существования героев, но вязнет в том же болоте, против которого протестует, — у нас такие казусы называются чернухой. Нарочитая антигламурность фильма выглядит смехотворной из-за модельной внешности главной героини, чей безупречный мейкап нисколько не страдает от выпавших на ее долю испытаний. А гуманистический пафос картины исчерпывается титром о том, что в Америке каждый год бесследно исчезают около 3 тыс. детей.

Внеконкурсная картина с перекликающимся названием «Светлячки в саду [1]» Денниса Ли — еще одно независимое американское кино, только со звездами: Джулией Робертс и Уиллемом Дефо. Оно тоже повествует о домашнем насилии и психологической тирании как основе взаимоотношений между родителями и детьми. Даже в «мыльной» и вымученной мелодраме «Мы верим в любовь» Ван Сяошая смертельный недуг, поражающий маленькую девочку, становится поводом, чтобы вскрыть отчуждение, царящее в современных китайских семьях, где женщине запрещено иметь более двух детей.

Джулия Робертс сыграла в независимом кино о бытовом насилии («Светлячки в саду»)

Мексиканское «Озеро Тахо» дебютанта Фернандо Эймбке — история возмужания подростка, оставшегося без отца. Правда, озеро это оказалось довольно мелким: режиссер упражняется в изображении повседневного абсурда и комизма провинциальной жизни, в которой ничего не происходит. Вместо открытого конф­лик­та — череда статичных пейзажей мексиканского захолустья. Периодически экран потухает, появляются затемнения, для чего — непонятно. Этот фильм чем-то напоминает творчество нашего отечественного бытописателя Бориса Хлебникова. Подобное кино может идти и полтора, и два, и даже три часа, а может длиться всего десять минут — его воздействие от этого не изменится. В лучшие фестивальные времена такие аккуратистские пробы пера попадали не в конкурс, а в периферийные секции.

Герои «Садов ночью» — жертвы педофилов

Зато «Джулия» французского режиссера Эрика Зонка — кино, претендующее стать одним из главных фильмов фестиваля. В нем все внимание приковано к сорокалетней алкоголичке, психопатке и преступнице, которая похищает чужого ребенка, чтобы получить за него выкуп, но попадает вместе с ним в лапы к настоящим бандитам. Главный аттракцион картины — не мальчик, а его несчастная мучительница в исполнении Тильды Суинтон. Культовая британская актриса в «Джулии» решила окончательно разрушить свое амплуа интеллектуалки, утонченной натуры и музы проклятых поэтов и с головой бросилась в омут несвойственной себе роли — женщины из низов, одинокой, никому не нужной и никого не любящей. Она не расстается с бутылкой, орет, матерится, спит с каждым встречным, просыпается с похмелья в чужих квартирах, ходит голышом — начало фильма выглядит как физиологический очерк, призванный доказать, что от холодной аналитической манеры игры Суинтон один шаг до анархии и обжигающей чувственности. Она известна своей андрогинной актерской природой, асексуальной харизмой, способностью существовать между мужским и женским. В «Джулии» все эти качества вывернуты наизнанку. С одной стороны, Суинтон играет женщину, наделенную функциями типично мужских персонажей американского кино — одиночек с большой дороги, отчаянных бунтарей, аутсайдеров, которым нечего терять. С другой стороны, ее героиня, подчеркнуто лишенная материнских инстинктов, выглядит как страшный сон феминисток. Хотя в игре Суинтон можно увидеть и трагикомическую карикатуру на роковую женщину, разрушительно влияющую лишь на саму себя.

Многообещающий тандем: актер Дэниел Дэй-Льюис и режиссер Пол Томас Андерсон («Нефть»)

Основная проблема «Джулии» в том, что француз Зонка играет на чужой для него территории американского кино гораздо хуже, чем англичанка Суинтон  чуждую для себя роль потас­кухи из американской глуши. Зонка откровенно заигрывается с американскими жанрами: роуд-муви, мелодрамой, триллером, женским гангстерским фильмом. Он слишком очарован мексиканскими пустошами, снятыми с точки зрения эстета-европейца. И тем самым внутреннюю драму переводит в бестолковое внешнее действие, приобретающее вид дурной бесконечности из убийств, похищений и вымогательств. Из-за этого сценарного безобразия Суинтон быс­т­ро выдыхается: чем ближе финал, тем чаще на лице ее нахрапистой, грубой героини проступают родовые черты английской аристократки. Тем не менее пока это самая амбициозная и осмысленная женская роль в конкурсе Берлинале.

А самой эффектной мужской ролью, как и следовало ожидать, стала работа Дэниела Дей-Льюи­са в «Нефти [2]» Пола Томаса Андерсона. В этой драме тоже не обошлось без жестокого обращения с детьми. Главный герой — безумный одиночка, одержимый идеей найти золотую нефтяную жилу, — избавляется от всех, кто стоит на его пути, включая тех, кого он когда-то приютил. Фильм снят по одноименному роману Эптона Синклера, чьи произведения экранизировал еще Дэвид Уорк Гриффит, пионер и основатель американской кинематографии. В эпическом замахе «Нефти» есть основательная претензия на новую классику Голливуда, который истосковался по большим американским художникам и гигантским полотнам, посвященным рождению нации. Кстати, Дей-Льюис отчасти играет то же, что и в «Бандах Нью-Йорка» Мартина Скорсезе, тоже повествующей о начале XX века, когда американская мифология зарождалась из земли, крови, пота и тяжелого труда. К этим компонентам в фильме Андерсона добавляется мотив алчности и ее изнанки — приторной религиозности.

Главная тема «Нефти» — отчуждение и непонимание

«Нефть» обладает всеми признаками образцового фильма-победителя (достаточно того, что он претендует на «Оскар» в восьми номинациях), но на крупных европейских фестивалях именно «победителей априори» часто оставляют без призов. Пока сильных конкурентов у Андерсона нет, но лучшие фильмы, видимо, припасены на последние дни, включая Happy-Go-Lucky английского классика Майка Ли, одного из самых титулованных режиссеров современности.

Как известно, российское кино в основном конкурсе нынешнего фестиваля не представлено. Зато на Берлинском кинорынке, одном из самых крупных в мире, состоялось историческое событие — был заключен договор о плотном кинематографическом сотрудничестве и копродукциях между Россией и Германией, который теперь должен быть подписан на государственном уровне Ангелой Меркель и Владимиром Путиным. Хочется надеяться, что такой союз поможет нашему кино наконец-то выйти на международную арену и занять там прочные позиции.

Фото: архив пресс-службы; DPA/Photas; AP