Долгая частная жизнь4

• Наталья Конрадова

Наша среда обитания — город. Здесь мы живем и обустраиваем свое жилье; едим и постоянно думаем, чего бы съесть; одеваемся и смотрим, как одеваются другие; занимаемся сексом и растим детей; ездим в отпуск и работаем; покупаем машины и стоим в пробках; болеем и ищем хороших врачей; смотрим телевизор и читаем газеты. Наша повседневность складывается, как из кусочков пазла. Это постоянная головоломка выбора.

Говорят, изобретение радио, телефона и интернета оказало гораздо большее влияние на ход человеческой истории, чем войны или дипломатия. Российская империя не выдержала электричества, а Советский Союз был убит факсом, джинсами и пластинками с рок-н-роллом.

Частная жизнь у нас долго подчинялась утопии «нового быта». Это была самая масштабная в истории попытка создания искусственной среды обитания. Она должна была формировать и воспитывать. Мир вещей стал называться «легкой промышленностью», еда — «пищей». Массовая индустрия производила одинаковые предметы для одинаковых людей. Но вещи и люди сопротивлялись. Частная жизнь предпочла коврики с лебедями, импортную одежду от фарцовщиков и эротику на видеокассетах.

Когда система сломалась, мы первым делом стали примерять на себя «настоящую» буржуазную цивилизацию. Она была гораздо буржуазнее, чем у самих буржуев. Мы открыли мир неограниченного потребления: dolce vita, VIP и glamour. Частное стало единственно важным. И казалось, что наконец-то наступила настоящая жизнь.

Но вскоре у новых потребителей заболела печень от алкоголя, а зубы — от шоколада, и пришлось искать хороших врачей. Родились дети, и пришлось думать, как их воспитывать. Все предыдущие опыты оказались одинаково ложными, и началась свобода — то есть  личный, осознанный выбор. В каждый момент частной жизни мы принимаем решения — ведь один традиционный уклад мы утратили, а другого пока нет. В чем ходить, что и где покупать, куда отправить детей учиться — мы всякий раз решаем словно впервые.

Так наступило время всерьез задуматься о будущем. Значит, не только, о том, в какую школу отдать ребенка сегодня, но и какими будут школы через 10 лет. Общественное снова стало сферой частного интереса. Правда, теперь оно не диктует правила частной жизни, как бывало, а вытекает из них.

«Среда обитания» — это как раз про вдумчивое потребление и про социальную жизнь. Мы рассказываем о принятых дресс-кодах, но задумываемся, как избежать невыразительных стандартов. Мы знаем, что высшее образование сегодня не гарантирует профессии, но ищем те места, в которых оно дает возможность роста. Мы понимаем, что автомобиль — это всего лишь средство передвижения, но среди массы машин выбираем самую симпатичную. Чтобы жить с удовольствием, но долго.

• Банки бросились осваивать новых для себя клиентов — так называемый сегмент mass affluent. Это означает, что в стране наконец-то зарождается средний класс, и у него есть деньги
• У нас (и у них тоже) в последнее время радуются: «российский средний класс вышел на площадь», «средний класс протестует», «опора на средний класс». Ну, да… Только непоняточка маленькая выходит: кто радуется, кто протестует, на кого опора? Что это, собственно, за зверь такой — средний класс?
• Когда политик сегодня обращается к среднему классу, он, скорее, рассчитывает не на сиюминутный эффект, а на будущие изменения в обществе