Fashion: модель для сборки

Среда обитания
Москва, 19.07.2007
«Русский репортер» №9 (9)
На модных неделях редко делаются шокирующие открытия. Но на сей раз в Милане это произошло: там были показаны революционные тенденции мужской моды будущего сезона. И если знать, на что и как смотреть, кто и как «делает моду», можно было понять, что станет хитами сезона, еще до того, как об этом расскажут глянцевые журналы

На улице Fogazzaro, сплошь застроенной серыми и скучными домами, располагается офис модного дома Prada. Помимо офиса здесь есть еще и помещение для показов — огромное палаццо, закамуфлированное под современный бетонный ангар. На узкой улочке, мешая движению, толпятся желающие попасть на показ. Почти у самого входа ожидает своей очереди свериться со списком невзрачного вида парень, в котором я узнаю бельгийского дизайнера Рафа Симонса. Охранникам он не знаком, приглашения у него нет, поэтому его оттесняют и строго советуют не лезть без очереди. Он и не лезет. Но тут его замечает журналист из итальянского GQ. У журналиста приглашение есть. Он ошеломлен несправедливостью происходящего: марка Jil Sander, где Раф Симонс является креативным директором, хотя уже и не входит в состав Prada Group, еще недавно была одной из «звездных» составляющих концерна, и присутствие Симонса на показе Prada — своего рода дань уважения бывшему начальству. Парень из GQ поднимает шум, к нему выходит распорядительница, и под ее ответственность Симонса наконец пускают внутрь.

Миланская Неделя моды — мероприятие крайне консервативное и прекрасно отражает структуру модной индустрии. Известного дизайнера на показ могут и вовсе не пустить, зато ради одного журналиста, чье слово порой может стать приговором для дизайнера, поменяют даже годами отработанный ритуал.

Кто делает в моде погоду

Несколько лет назад у Анны Винтур, главы американского Vogue (прототипа Миранды Пристли в фильме «Дьявол носит Prada»), самого влиятельного редактора в мире моды, не было времени, чтобы посетить все миланские показы. И тогда Национальная палата моды Италии спрессовала все самое важное в те три дня, что Анна была в Милане. Проработав в моде двадцать лет, она редко ошибается, но иногда ее отрицательное мнение складывается из весьма субъективных причин: например, плохого настроения или неудобных туфель.

Другой авторитет в сфере модной журналистики — Сюзи Менкес, бессменный редактор рубрики «Стиль» в Herald Tribune, женщина с железной волей, редким самообладанием и узнаваемым имиджем: ее каре и кок уже зарезервировали себе место в истории моды. Она ходит на все показы, заявленные в расписании, а по вечерам, когда одни валяются без сил в гостиничных номерах, а другие тусуются, поддерживая силы коктейлем «водка — Red Bull», Менкес строчит ежедневные отчеты в Tribune. Правда, последние четверть века она старается не давать категоричных оценок, зная, насколько болезненно это воспринимают дизайнеры. И когда после неоднозначного показа Prada я спросила у нее: «Неужели шерстяное нижнее белье станет трендом?» — она дипломатично ответила: «Вряд ли мы увидим мужчин, разгуливающих по улицам в рейтузах. Но у Миуччи есть чутье, она редко ошибается — посмотрим, как она разовьет эту тему в женской линии». А ведь всего пару лет назад, когда Алессандро Дель Аква показал свою первую, прямо скажем, не очень удачную мужскую коллекцию, Менкес написала, что «не поняла, зачем для того, чтобы продемонстрировать ЭТО, нужно было устраивать показ». Говорят, Дель Аква после этой рецензии не спал всю ночь, а потом еще месяц был в депрессии. Зато теперь старается, как отличник за пятерку.

Жизнь дизайнера — это непрерывная игра в горячо-холодно, поэтому рецензии Менкес, на которую не могут повлиять ни крупные ритейлеры, ни люксовые холдинги, являются для них точкой отсчета. «У людей нашего цеха одна задача — создать притягательный образ, — говорит консультант по стилю Жан-Жак Пикар, работающий с крупнейшими модными марками. — Все наши усилия направлены на то, чтобы потребители воспылали любовью к нашему лейблу. Если мы хорошо сделали свою работу — магазин не будет пустовать». Угадал дизайнер настроение публики — продал. Не угадал — пролетел со своей маркой, как фанера над Парижем, и мимо страниц глянцевых журналов, подогревающих продажи, и мимо заказов кинозвезд для прохода по красным дорожкам мировых фестивалей, и мимо годового бонуса от руководства компании. Так Альбер Эльбаз не пришелся ко двору в Yves Saint Laurent, откуда его с позором выгнали после двух провальных коллекций. Столь же быстро разочаровался в нем и итальянский дом Krizia, приютивший неудачника. Зато в Lanvin Эльбаз оказался как нельзя кстати, и именно как дизайнер этого дома получил орден Почетного легиона.

К моменту окончания показа дизайнеры находятся в состоянии, которое лишь условно можно назвать адекватным, тем более что перед этим они целую неделю по 20 часов в сутки занимались подготовкой дефиле, забывая пить, есть и спать по-человечески. Антонио Маррас после показа объявит месячный перерыв для всей команды и уедет к себе на Сардинию. Дольче и Габбана разъедутся по разным местам (они теперь живут и отдыхают раздельно — с тех пор как перестали быть парой). В этом году их отношения, кажется, пришли в относительную норму, хотя еще недавно вся модная общественность обсуждала их скандальный выход на подиум, когда Стефано небрежным жестом сбросил с плеча руку Доменико. На этот раз дизайнеры прошли перед публикой вместе, правда, за руки, как в лучшие годы, не держались.

Единственное, на что хватает дизайнерских сил сразу после дефиле, — это улыбаться потоку друзей и поклонников, которые цепочкой тянутся за кулисы, чтобы пожать руку, чмокнуть воздух рядом со щекой дизайнера и сообщить ему, что показ был великолепен, а сам он, безусловно, гений. Эта процедура носит исключительно ритуальный характер: смертельно уставший дизайнер погружается в состояние транса и пребывает в нем те несколько часов, которые остаются до отъезда на заслуженный отдых. Брать интервью после показа бессмысленно. На вопросы модельер, конечно, отвечает, но чисто автоматически, в большинстве случаев даже не понимая, о чем его спрашивают, — просто выдает свои «домашние заготовки». Вот и на мою реплику: «Синьор Армани, мне, как поклоннице двухколесного транспорта, очень приятно, что вы уделяете большое внимание дизайну мотоциклетных шлемов…» — ответ был: «Спасибо, что вам так нравится моя марка, эта коллекция была посвящена Портофино, его расслабленному духу, и поэтому в ней много вещей свободного кроя, которые так приятно носить на отдыхе». Больше я не просила об интервью за кулисами, просто говорила, лучезарно улыбаясь: «Спасибо за прекрасную коллекцию».

Какие бывают марки одежды

Все марки, представляющие свои новые коллекции на подиуме, можно условно разделить на два класса — «очень модные» и «сами по себе». Первые определяют тенденции и уже стали именами нарицательными, обозначающими моду как погоню за знаковыми вещами. В их ряду Dolce&Gabbana, Gaultier, Dsquared, McQueen, Gucci, Cavalli. И можно уже сейчас с уверенностью сказать, что кожаные штаны с множеством нефункциональных молний от Dolce&Gabbana, джинсовые доломаны с аксельбантами от Gaultier, джинсы с нашитыми лейблами команд «Формулы 1» (Dsquared) станут знаковыми вещами будущего сезона.

Кожаные штаны от Dolce&Gabbana, джинсовые доломаны от Gaultier станут знаковыми вещами будущего сезона

Вторые часто раньше всех рождают тренды. Такие марки следуют своей внутренней логике развития, в основе которой лежит либо выдающийся гений дизайнера, либо солидное наследство в виде вековой истории модной марки. Они создают авангардную одежду, вызывающую шок. Так, Prada в этот раз предложила для мужчин шерстяные кардиганы в комплекте с рейтузами. Но ведь и классические брюки «с низкой мотней» тоже сперва вызывали у критиков недоумение, а сегодня они есть в коллекциях даже весьма консервативных Salvatore Ferragamo и Louis Vuitton. Другая стратегия марок «сами по себе» — продвигать вещи, которые будут восприняты потребителем только при наличии данного лейбла. Вряд ли очень свободные штаны с высокой талией, подвязанные шнурком, станут хитом у кого-то еще, кроме Dries Van Noten. А на белые шелковые рубашки с графическим рисунком, законную вотчину Ferre, никто больше не посягнет. Это сливки моды, которая понимается как индустрия «одежды на сезон», объектов must have и прочих «масонских знаков»: Hermes, Burberry, Dries Van Noten, Prada, Marni, Martin Margiela, Ferre.

Особняком держатся марки, предпочитающие представлять новые коллекции не на подиуме, а в шоу-руме. Их мало волнуют интересы моды. Они выше моды — они создают одежду как произведение искусства: Loro Piana, Aquascutum, Luciano Barbera, Isaia, Brioni и Kiton. Как правило, их модели консервативны, а весь «шик» — в сверхъестественном качестве, божественном крое и уникальной посадке на любые, даже самые нестандартные фигуры. Так, Brioni облачает не только атлетические торсы специальных агентов Ее Величества — портные этой марки способны укротить даже объемные животы российских толстосумов. Таким маркам никому ничего не надо доказывать: их сила не в сиюминутных тенденциях и новых силуэтах, а в вечных ценностях удобства и красоты. Все консерваторы и бунтари уже давно посчитаны и расставлены по ранжиру, у каждого есть свои поклонники и свои инвесторы.

После того как самые признанные, успешные и желанные в мире бренды продемонстрировали некое направление развития моды на ближайшие полгода, именуемое тенденцией, ее подхватывают массовые марки вроде Mango, Zara, Promod или H&M. Однозначно и стопроцентно трендовую одежду можно найти именно в этих магазинах. Их дизайнерские бюро выбирают на показах пару десятков наиболее удачных вещей, отмеченных редакторами глянцевых журналов как «вещь сезона». Как бы тщательно ни отслеживали модные дома проникновение «нежелательных лиц» на свои показы, там всегда сидит кто-то из представителей моды для масс. И в результате «вещь сезона» появляется в сетевых магазинах быстрее, чем в бутиках «первопроходцев», ведь цикл производства масс-маркета — 2 месяца, тогда как «большие марки» живут строго по правилам: одна коллекция раз в полгода.

Дидье Грюмбах, президент Парижской палаты высокой моды, попробовал было объявить крестовый поход против промышленного шпионажа в модном бизнесе. «Это очень важно. Почему марки, которые не способны придумать ничего своего, получают прибыли больше, чем люди, реально творящие моду? Это безнравственно и несправедливо. Патентовать одежду очень сложно, но мы постоянно работаем над усилением защиты интеллектуальной собственности модельеров», — говорил он. Грюмбах пытался запретить фотографировать в зале показов, что регулярно делают и журналисты, и оптовые закупщики, предлагал показывать им коллекцию непосредственно перед ее поставкой в магазин, но пока так и не нашел способа защитить интеллектуальную собственность дизайнеров.

Куда в чем идти

Поколение топ-менеджеров с серьезными деньгами, которое спровоцировало недавнее модное бурление и перераспределение призовых мест, потихоньку стареет. А их молодая смена довольствуется массовыми марками, которые стилистически гораздо более мобильны, чем серьезные бренды. Модный бум закончился.

Даже смерть Джанфранко Ферре не изменила хода событий. Шоу будет продолжаться, даже если умрет половина членов палаты моды

Еще недавно чуть ли не каждый сезон появлялась новая марка, сначала выступавшая как здоровая альтернатива консервативно-статусному буржуазному шику, а затем сама попадавшая в список того, «что неприлично не иметь человеку из общества». Но, похоже, теперь этот список закрылся. На каждый случай есть свой козырь — от Lanvin для романтично-торжественных выходов до Dsquared для кокаиновых вечеринок, Louis Vuitton для демонстрации буржуазной респектабельности и Martin Margiela для сплина. Бренды стали крючком, на который подсаживают неофитов. Это своеобразный входной билет в закрытый клуб для избранных — тех, кто в Ницце выходит в море на своей яхте только в мокасинах Tod’s, белых штанах Aquascutum и белом же свитере Loro Piana.

Но масонские знаки вроде четырех стежков от бирки на спине у Marni и Martin Margiela потеряли свой тайный смысл, а крутость трусов Dolce&Gabbana, выглядывающих из джинсов одноименной марки, могут оценить лишь в тусовке определенной сексуальной направленности. Все эти символы многократно описаны и уже не могут служить системой оповещения «свой-чужой». Единственный способ сохранить ее в действии — не менять марки. Потому никто и не ждет от модных показов особых всплесков фантазии — бренд должен быть адекватен самому себе. Конечно, все серьезные марки уверяют, что их произведения — это просто одежда. Черта с два! «Я играю с цветом, чтобы в мужской гардероб как можно естественнее вошли все те цвета, что давно присутствуют в гардеробе женском», — говорит один из лучших современных дизайнеров Дрис ван Нотен. Но представить себе человека, «естественно» носящего творения этого модельера, можно с тем же успехом, что и нашего современника, успешно ассимилировавшегося в Италии эпохи Возрождения. Пара неверных па в паване — и разоблачение неминуемо.

Миром моды правят бренды. И даже смерть Джанфранко Ферре, который всего неделю не дожил до демонстрации своей коллекции, не изменила хода событий. Просто итальянская Национальная палата моды организовала перед началом миланской Недели заупокойную мессу в его честь. У церкви святого Марка собралась черная толпа. Плакали все: вечно улыбающийся Джорджио Армани, старики Миссони, старухи сестры Биффи, уговорившие когда-то молодого Ферре сшить первую в его жизни юбку. Казалось, скорбеть по ушедшему гению будут всю Неделю. Но уже через час все, шумно приветствуя друг друга, рассаживались на показе Jil Sander. Так что шоу будет продолжаться, даже если умрет половина членов палаты моды.

Фото: Mondadori/East News

У партнеров

    «Русский репортер»
    №9 (9) 19 июля 2007
    Гарри Поттер
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Реклама