Тегерану подают плохой пример

• Анна Рудницкая

Каковы возможные сценарии развития ситуации вокруг Ирана?

Новые тревожные сообщения появляются едва ли не каждый день. То США объявляют о планах нанести бомбовый удар по тысяче объектов в Иране, то Франция начинает готовиться к войне… Но я не думаю, что западные страны действительно пойдут на это. Общественное мнение и в Америке, и в Европе устало от войны в Ираке, поэтому переговоры будут продолжены. Вопрос, однако, в содержании этих переговоров. Западные страны до сих пор еще не вытащили из колоды две такие важнейшие карты, как дипломатия и экономика. Ирану должны быть предложены дипломатические отношения с США, гарантии безопасности и экономические преференции, в том числе вступление в ВТО. Именно по такому пути шли переговоры с Северной Кореей и в результате привели к успеху. А как вместо этого строится диалог сейчас? Ирану говорят: переговоры начнутся только после гарантий того, что он прекратит обогащение урана. Но ведь это как раз и есть предмет переговоров! Иран — страна, которая ищет, во-первых, признания, а во-вторых, гарантий безопасности. И пока эти две позиции не стали содержанием переговоров, возмущаться поведением Ирана не слишком честно.

Почему же эти позиции не обсуждаются?

США хотят сохранить свободу маневра, в том числе свободу военных действий. Но в случае с Северной Кореей они осознали, что дальнейшее сохранение напряженности только увеличивает угрозу, и должны понять то же самое в отношении Ирана.

Иран действительно хочет создать ядерное оружие или использует эту угрозу для торга с Западом?

Это, как ни странно, не имеет никакого значения. Допустим, мы были бы абсолютно уверены, что сегодня Иран не собирается создавать ядерное оружие. Но если он построит и запустит атомную станцию, то станет на два года ближе к этому. А намерения могут измениться в любой момент. По­этому для восстановления спокойствия в регионе необходимо заставить Иран прекратить обогащение урана. Тем более что я не вижу экономических оснований для строительства там АЭС: собственные запасы урана в Иране крайне невелики, поэтому его придется импортировать.

Если дипломатические договоренности с Ираном будут достигнуты, это может повлиять на режим внутри страны?

Снятие напряженности с внешним миром наверняка усилит позиции более умеренных сил внутри Ирана. Но что касается смены режима — я не уверен. Президента Ахмадинежада поддерживает огромное число людей. Я думаю, что это вообще плохая мысль — пытаться сменить режим в стране извне.

Можно ли назвать Иран самым опасным местом в мире в смысле ядерной угрозы?

А может быть, самое опасное место — это США? Иран, между прочим, не собирается завоевывать Соединенные Штаты.

Но он намерен уничтожить Израиль.

Я так не думаю… Когда президент Ахмадинежад заявляет, что хочет стереть Израиль с лица земли, он, скорее, говорит то, что от него хотят услышать. Он прекрасно понимает, какой ответ из США последует.

А какова вероятность того, что Израиль атакует Иран первым?

Это возможно, но маловероятно. Израиль зависит от США, поэтому я не думаю, что он пойдет на это без одобрения Америки. Если только США не захотят использовать Израиль в качестве детонатора.

Так где же самое опасное место?

Да их много. Если вы сравните Иран и Северную Корею, то во втором случае очень велик риск эффекта домино. Если Северная Корея продолжит испытания, это вызовет цепную реакцию: Япония может начать испытания ядерного оружия, потом то же самое сделают Южная Корея и Таиланд… Вы, журналисты, всегда хотите пронумеровать по списку: это самое опасное, а это на втором месте. На самом деле все опасно. И Иран — в том числе. Но при этом он не может сделать ядерное оружие прямо сейчас, а Япония может — в течение месяца! И в этом смысле ситуа­ция в Азии, пожалуй, даже более опасна. И вообще, почему мы говорим только про Иран и Северную Корею, почему никто не говорит о двух крупнейших ядерных государствах — США и России? До тех пор пока ядерным оружием обладают такие державы, у всех остальных будет соблазн его создать. Самый важный вопрос на повестке дня — это ядерное разоружение. В 2010 году в Вене пройдет конференция по Договору о нераспространении ядерного оружия. Предыдущая конференция в 2005 году в Нью-Йорке закончилась провалом, и я не хочу его повторения.

Вы полагаете, в ситуации постоян­но ухудшающихся отношений между США и Россией разоружение реально?

Есть взаимное раздражение и непонимание. Но ведь конфликтов по поводу границ, или территорий, или даже идеологии нет.

Сейчас говорят о новой холодной войне.

Говорят. Но это невозможно, потому что с тех пор в мире появилось нечто принципиально новое — сильнейшая взаимозависимость. Во время холодной войны Европа не импортировала нефть из России в таких количествах, и Россия не собирала бюджет из нефтяных денег. Такая взаимозависимость и есть ресурс для диалога. Кроме того, моя надежда основывается на том, что к 2010 году во многих странах, включая Россию и США, сменятся правительства. Я надеюсь, что после этого разоружение — и уж, по крайней мере, полный запрет на новые ядерные испытания — станет реальностью.

• На политическом небосклоне Ближнего Востока взошла новая яркая звезда под названием «Катар»
• Разговор о многообразии
• Взгляд на государство как на преимущественно силовой институт во многом устарел. Военная функция сохраняет значение, но уже не является главным механизмом, ведущим к образованию и развитию государств, считает немецкий политолог доктор Дирк Берг-Шлоссер