Король, пиво и шоколад

• Дмитрий Великовский

На ведущем интернет-аукционе e-bay недавно появился необычный лот: на продажу была выставлена целая страна. «Бельгия. Королевство в трех частях», — гласила аннотация. Начальная цена лота — 1 евро. Однако автор сопроводительного текста честно сообщал, что товар «несколько подержанный», к тому же покупателю придется выплатить 300 млрд евро государственного долга.

«Продавцом» оказался бельгийский преподаватель и журналист Гаррет Сикс. Он объяснил, что таким образом хотел привлечь внимание общественности к трудностям своей страны, чьи политики торгуются и спорят, вместо того чтобы совместно решать накопившиеся проблемы.

Бельгия уже почти четыре месяца живет без правительства, так как победившие на июньских выборах партии никак не могут договориться о составе правящей коалиции. Периодом столь длительного безвластия страна обязана своему причудливому социо-политическому устройству. Сегодня в стране три региона: Фландрия, Валлония и Брюссель. Фламандцы населяют север государства и говорят по-голландски, франкоязычные валлоны обитают на юге, а в Брюсселе живут и те и другие. Трения между жителями этих областей и составляют основную проблему страны — политикам севера и юга никак не удается найти «общий язык».

Бомба замедленного действия была заложена еще в начале XIX века, когда в 1830 году Бельгия появилась на карте Европы как независимое унитарное государство. В то время доминирующее положение занимали валлоны: им принадлежала власть, на французском говорила вся бельгийская элита — буржуазия и аристократия. Более ста лет фламандцы считались людьми второго сорта: они, как правило, были бедны, необразованны, не имели серьезного влияния на жизнь страны, их язык власти не признавали. Однако к концу ХХ века положение изменилось: фламандцы превратились в экономический и демографический мотор страны. Валлоны оказались в меньшинстве, и им пришлось поступиться рядом привилегий. Конституционные реформы 70-х — 80-х годов открыли путь к постепенной федерализации Бельгии, завершившейся в 1994 году. Чтобы уменьшить языковые, культурные, социальные и экономические трения, в каждом регионе были созданы свои парламент и правительство, а представительство валлонов и фламандцев в федеральных органах управления стало квотироваться: министров в правительстве должно быть поровну, а большинство в парламенте теперь обязательно принадлежит фламандцам.

Но, как показывает нынешний кризис, этого недостаточно. Отчасти потому, что фламандцы продолжают доминировать в экономике: их больше (6 млн против 4), в их среде ниже уровень безработицы (во Фландрии она составляет в среднем 5%, а в валлонских районах — 11–12%), они вносят больший вклад в ВВП страны и вынуждены «кормить» дотационную Валлонию.

Но основная проблема даже не в экономике. Столетнее унижение Фландрии и ее недавний реванш создали почву для взаимного недоверия. Сегодня многие бельгийские политики не столько не могут, сколько не хотят договариваться со своими ино­язычными оппонентами. На июньских выборах успех сопутствовал фламандским националистам из партии Vlaams Belang («Фламандский интерес») — они получили 12% голосов и в результате заняли второе место среди фламандских партий и четвертое по всей Бельгии. В отличие от умеренных политиков, ратующих за усиление роли регионов, им нужно все или ничего, их цель — независимость. Вот что говорит по этому поводу лидер партии Vlaams Belang Филипп Девинтер: «У нас различные культуры, разная идентичность. Мы — две разные нации, живущие вместе в искусственно созданном государстве. В нынешних обстоятельствах у нас нет никаких оснований продолжать совместное существование. Есть только три ценности, которые нас сближают: король, пиво и шоколад».

Более ста лет фламандцы считались людьми второго сорта. Сегодня именно они превратились в экономический и демографический мотор страны

Правда, немедленного раскола Бельгии ждать не стоит. Во-пер­вых, этого ни за что не допустит Евросоюз, штаб-квартира которого расположена в Брюсселе; во-вторых, не готовы к распаду страны и сами бельгийцы. Последний опрос, проведенный фламандским телеканалом VRT, показал, что хотя 60% жителей Фландрии и 47% франкоязычной Валлонии считают возможным раскол Бельгии, однако лишь 40% фламандцев и 8% валлонов назвали «хорошим делом» разъединение двух регионов. При этом 76% «северян» и 81% «южан» выразили уверенность в том, что в 2020 году Бельгия все еще будет существовать как единое государство.

Впрочем, даже политики подобные Девинтеру умеют ждать. Они будут просто постепенно подталкивать Бельгию к конфедерации — через раздельное налогообложение, раздельные социальные программы и т. п., чтобы однажды объявить: «Осталось лишь закрепить на бумаге де-факто сложившуюся независимость».

Пока что лот «Бельгия» с аукциона сняли, правительство вскоре сформируют. Но история непременно повторится. И вот тогда-то ЕС может столкнуться с дилеммой посложнее косовской — как разделить собственную штаб-квартиру, не создав прецедент, опасный для самой идеи общего европейского дома?

Фото: Gamma/East News

• Греки взбунтовались в ответ на поддержку властями кредитного соглашения с ЕС
• Власти на Пиренеях собираются переносить праздники, а испанцы в ответ отказываются платить
• Электросреда для электромобилей