Антинародный герой

Актуально
Москва, 04.10.2007
«Русский репортер» №18 (18)
Как Ираклий Окруашвили попал в тюрьму, а Михаил Саакашвили потерял дар речи

В конце прошлой недели Ираклий Окруашвили, экс-министр обороны Грузии и некогда ближайший соратник президента Михаила Саакашвили, неожиданно обвинил своего бывшего патрона в коррупции, подстрекательстве к убийству и трусости в отношении Абхазии и Южной Осетии. Время для атаки было выбрано с жестокостью — за день до ошеломительного антироссийского выступления Саакашвили в ООН. Окруашвили целился в «болевые точки» соперника: компромат должен был разрушить имидж Саакашвили-государственника — неподкупного политика новой волны, который руководствуется демократическими стандартами и делает все возможное для возвращения непризнанных рес­публик под контроль Тбилиси.

С тех пор как Саакашвили пришел к власти, семья президента сделала «миллиарды», в том числе и на импорте вооружений, заявил бывший министр обороны. Более того, он утверждает, что Саакашвили лично просил его избавиться от Бадри Патаркацишвили, владельца самой популярной грузинской телекомпании «Имеди». Также, по словам Окруашвили, президент прекрасно осведомлен об истинных причинах таинственной смерти премьер-министра Зураба Жвания, погибшего в 2005 году при загадочных обстоятельствах.

Поначалу администрация Саакашвили молчала — казалось, официальные лица просто потеряли дар речи от изумления. Грузинская прокуратура несколько месяцев разрабатывала дело против экс-министра. Своими внезапными откровениями, а также объявлением о создании собственной оппозиционной партии Окруашвили перехватил инициативу. Он, во всяком случае, был в этом совершенно убежден: в телевизионном интервью все тому же каналу «Имеди» Окруашвили уверенно предсказывал, что в ближайшее время власти против него не пойдут. А несколько часов спустя он уже сидел в тбилисской тюрьме, обвиняемый в вымогательстве, отмывании денег, халатности и злоупотреблении служебными полномочиями, — большая часть этих обвинений касается периода пребывания Окруашвили в правительстве.

Окруашвили ошибся с прогнозом. Однако еще больший просчет, похоже, допустил сам президент. На следующий день после ареста Окруашвили Тбилиси был потрясен самым масштабным с «революции роз» 2003 года выступлением оппозиции: по разным данным, на митинг протеста собрались от 10 до 20 тыс. человек. Значительная часть оппозиционных партий, до сих пор бывших лишь кучкой разрозненных и малочисленных движений, уже объявили о создании нового объединенного фронта. И только после этого, по прошествии четырех дней с момента сокрушительного демарша Окруашвили, президент нарушил молчание. Саакашвили назвал обвинения бывшего соратника «ложью», однако большинства из них в своей речи президент даже не коснулся.     Обвинения Окруашвили туманны и бездоказательны, но и в таком виде они произвели эффект разорвавшейся бомбы. Да, несмотря на суматоху и напряжение последних дней, слова Окруашвили вряд ли способны вызвать революцию. Но имиджу Саакашвили они нанесли огромный, возможно, непоправимый ущерб.

Окруашвили не похож на народного героя. Очень богатый в очень бедной стране, необузданный человек, который ясно дал понять, что с удовольствием послал бы вой­ска в Абхазию и Южную Осетию. Авторитарная фигура, часто критикуемая оппозицией за антидемократические наклонности. Но люди вышли на улицы не из-за Окруашвили, а, скорее, вопреки ему. В его деятельности кристаллизовалось то, что возбуждает ненависть и неудовольствие режимом Саакашвили: растущий авторитаризм, сомнительное использование судов, высокомерная убежденность в том, что его дела — это высшее благо для страны. Бизнес-сообщество напугано историями рейдерских захватов предприятий, «Имеди» показывает телезрителям выброшенных из своих домов на улицу людей. Народ озлоб­лен. И Окруашвили стал просто спусковым крючком.

Но если кто-то и показал свою силу в эти дни, то это не президент и его опальный сподвижник, а Бадри Патаркацишвили, миллиардер, основной владелец медийной компании «Имеди», который долгое время был соратником Бориса Березовского. Бадри явно желает поучаствовать в реальной политике и с удовольствием поборется за высокий пост. Он мечтает стать центральной фигурой оппозиции Саакашвили, но пока размышляет, за какую роль взяться.

Остальные подозреваемые помалкивали. Кремль с плохо скрываемым удовольствием наблюдал за положением, в которое попал Саакашвили. Белый дом хранил молчание, что вряд ли стало неожиданностью для грузинских политиков, которые уже не первый месяц говорят о том, что влияние США в Закавказье ослабло, поскольку силы американцев отвлечены на ситуацию в Ираке, где они терпят полное поражение. Между тем и Саакашвили, и Окруашвили старались не переборщить с педалированием замороженных конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Эти конфликты уже достигли той критической точки, когда грузины предупреждают: любое движение России в сторону признания Абхазии приведет к полномасштабным военным действиям.

Сложившаяся ситуация опасна для Саакашвили по двум причинам. Во-первых, о темных сторонах его политической биографии, о которых люди годами шептались на кухнях, теперь сказано во всеуслышание. Слухи о том, что Зураб Жвания — беспристрастный и независимый премьер-министр, возглавивший правительство после победы «революции роз», был убит, а не погиб в результате несчастного случая, не утихают с самого момента гибели Жвании в 2005 году. Как и слухи о коррупции и кумовстве в высших эшелонах власти, они давно стали в стране постоянной темой для обсуждения.

Во-вторых, Саакашвили ослабил свои позиции собственными неудачными действиями. Для лидера, кичащегося своим западным стилем правления, он оказался совершенно не способен решать политические проблемы так, как это принято на Западе. Большинство пиарщиков в таких случаях советуют политическому лидеру переходить в контрнаступление, оседлав волну недовольства и канализировав ее в безопасное русло. Для этого нужно выслушать обвинения с высоко поднятой головой, опровергнуть их пункт за пунктом, привлечь внимание аудитории к слабым местам в аргументации противника и объявить о кардинально новых шагах, призванных выправить ситуацию. Саакашвили же поступил ровно наоборот: долго молчал, появляясь перед камерами по совершенно вторичным в такой ситуации поводам, и наконец с большим опозданием выступил с несколькими отрывочными и никого не удовлетворившими комментариями. Он выглядел растерянным — так всем показалось.

Не похоже, чтобы опасность для Саакашвили исходила от оппозиции. Она разрозненна, хронически неспособна к объединению. Если Окруашвили ведет классическую войну компроматов — когда даешь оппоненту почувствовать, что готов раскрыть много нелицеприятной для него информации, но большую часть придерживаешь на потом, — он все еще может нанести по Саакашвили еще более серьезный удар, если тот не пойдет на компромисс. Другое дело — общественное недовольство. Пока трудно понять его истинный размах, неясно, были ли недавние демонстрации пиком напряжения или нет.

А вот что абсолютно ясно уже сейчас, так это то, что своей реакцией на ситуацию Саакашвили лишь усугубил свое непростое положение. Это — сокрушительный удар для режима, который декларирует реформаторство, честность и отход от коррупционных традиций постсоветской политики.

Правда, у президента есть еще некоторый шанс обрести почву под ногами. Он может согласиться, что его чиновники погрязли в коррупции. Он может объявить о чистке. Он может даже красноречиво покаяться. Наконец, он может заявить о новом духе общения с народом и даже доказать, что он этого хочет. Но он должен сделать это быстро. РР

Пол Квин-Джадж, специально для «РР», перевод с английского

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18 (18) 4 октября 2007
    Украина
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама