Козлы и бараны

Случаи
Москва, 04.10.2007
«Русский репортер» №18 (18)

В институте стран Азии и Африки Алиса защитила диплом на тему: «Канрёдо — буржуазная идеология чиновничьего аппарата в послевоенной Японии». После, стажируясь в Токийском университете у профессора Ёитиро Симады, услышала сформулированное им кредо чиновника: «Человек должен плыть вместе с течением так, чтобы его не утащило в море и он не потерял бы навсегда землю». Высказывание сенсея Алиса поместила в кедровую рамку и повесила напротив рабочего стола. Еще профессор научил ее делать дыхательную гимнастику. Комплекс упражнений помогал направить внутреннюю силу «хара» на достижение главной цели, сохраняя при этом внешне полную невозмутимость.

Отец, крупный советский чиновник, пристраивая дочь после университета в свое ведомство, напутствовал ее русской сказкой о льве, пришедшем в лес на воеводство:

— Не забывай кланяться вышестоящему воеводе козлом и бараном, и все будет хорошо.

Так она всегда и поступала. Начальники продвигали Алису, ценя ее покладистость и острый ум, при этом делали стойку на ее осиную талию, но Алиса оставалась верна Оладию Евлампиевичу, успешному художнику, за которого вышла замуж, вернувшись из Японии. Его секретарская позиция в Союзе художников кормила семью в советское время, но в новой России должность сдулась. Когда Алиса перебралась в культурное ведомство, она стала помогать мужу с заказами: всегда умело пользовалась госресурсом, не жадничала, но и не упускала своего, ибо понимала, что чиновник в традиционной России — неистребимая сила, ничто и никто не отменит принцип воеводства. Папа был прав: «козлы и бараны», превращенные в кирпичи ее дачи на Клязьминском водохранилище, были немы, как и полагается скоту.

Проводя государственную линию, приходилось много бороться с косностью и провинциализмом, но она любила борьбу. Вот, к слову, вышло недавнее постановление правительства о прекращении федеральных дотаций региональным музеям: предприятия культуры должны сами учиться зарабатывать деньги. Под сокращение попал и музей керамики в Старгороде. Музей провинциальный, с раздутым бюджетом в миллион долларов в год, знаменитый лишь археологической экспедицией, которую посетил сам Путин и даже выделил деньги на строительство раскопа под открытым небом. Деньги присвоил верный Алисе директор и прислал откат. И все бы утряслось, если б не мелкий баранишка от науки, раздувший эту историю в местной прессе. Директор испугался, уволил предателя, а экспедицию прикрыл.

  Иллюстрация: Инга Аксенова
Иллюстрация: Инга Аксенова

Алиса срочно выехала в Старгород — гасить скандал следовало в зародыше. Директору музея она устроила такой разнос, что всем стало понятно: дни его сочтены. Группа археологов, возглавляемая желчным доцентом-провока­то­ром, глядела на нее недоверчиво. Алиса нарочно говорила тихо, но доверительно, глаза ее были прикрыты веками, так что верхнее освещение мешало видеть их выражение (тактика, подсмотренная еще у японцев). Она назвала директора расхитителем и просила подождать год, в течение которого все окончательно решится. Сговорились так: музей будет расформирован, а затем создан заново. Археологам же следует пока организовать независимую структуру типа «ОАО», которая позже станет костяком нового музея. Грант на раскопки сделает ученых свободными от прежнего начальства.

В глазах бунтарей загорелась надежда — как будто от их научных изысканий что-то изменится. В Старгород начинали стягиваться большие деньги, московский генерал затеял тут не без Алисиной помощи реконструкцию исторического центра. Археологический контроль при строительстве был ей нужен, а кто будет этот контроль проводить и докладывать, ей было без разницы.

Уезжая, она бросила фразу: «Заходите в гости, я всегда рада помочь».

Вечером на даче Алиса села в кресло-качалку под яблоней. И тут позвонил директор музея. Он лебезил, каялся, обещал. А гордый ученый не позвонил, не поклонился козлом и бараном и упустил свой шанс. Через год все забудется — она решила простить верного директора.

На даче жили разные животные, это теперь стало модно. Оладий, видя, что жена не в духе, подвел к ней любимую козочку Глашу. Козочка взяла из Алисиной руки морковку и облизала ей ладонь.

— Веди доить, надоела!

Муж покорно повел Глашу вглубь участка. Оладий Евлампиевич тоже давно ей надоел, взять с него было, что с козла молока. Алиса закрыла глаза, глубоко втянула носом воздух и, сконцентрировавшись на своей «хара», представила себя плывущей в безбрежном океане. Кресло слегка покачивалось, успокаивало. Легкой изящной ступней на всякий случай поискала землю — нет, не потеряла и не потеряет никогда.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18 (18) 4 октября 2007
    Украина
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама