Почему мы носим лозунги

Среда обитания
Москва, 04.10.2007
«Русский репортер» №18 (18)
Кто сегодня вспомнит, о чем пели девочки из «Тату» в Японии, когда США начали бомбить Ирак? Никто. Зато их футболки с радикальной надписью «…войне!» долгое время не сходили с экранов телевизоров и стали чуть ли не самым ярким политическим лозунгом тех месяцев, на полном серьезе обсуждавшимся государственными мужами

Это сегодня надписи на майках воспринимаются просто как разновидность стилистического поиска. Шутливой игрой слов вроде two beer or not two beer («два пива или не два пива», что по-английски звучит почти так же, как to be or not to be — «быть или не быть») или надписями провока­ционно-эротического характера, как, например, «Я лесбиянка», уже никого не удивишь. А ведь когда-то принты были серьезной заявкой гражданской позиции. Все началось с хиппи, призывавших весь мир заниматься любовью, а не  войной. Но бешено популярными надписи на майках сделала англичанка Вивьен Вествуд. Она недолюбливала хиппи за слюнтяйство, поэтому на футболках из ее магазина SEX были написаны исключительно непристойности. Вествуд первая превратила политическую борьбу в борьбу за стиль.

Идея принта как политического протеста была проста: вы можете меня не слушать, но вы не можете закрыть глаза и не читать. Она сработала на сто процентов — общественный резонанс во всех случаях подобной «демонстрации собственного мнения» был потрясающим. И европейцы до сих пор очень серьезно относятся к надписям на футболках, выискивая в них всяческий подвох. Так, один джентльмен, выбранный в присяжные, был освобожден от своих обязанностей и даже привлечен к ответственности за оскорбление суда после того, как явился на заседание в футболке с надписью FCUK: судье показалось, что она слишком напоминает ругательство, хотя это был просто логотип зарегистрированной торговой марки. Инцидент имел место несколько лет назад. С тех пор общественная мораль несколько присмирела: сегодня пол-Италии разгуливает в майках с вопросом Who the fuck is D&G? («Кто такие эти долбаные D&G?»), и возмущенных возгласов не слышно.

В общем, принты на одежде перестали быть поступком и позицией, а стали важной статьей дохода многих марок. Провокаторы Dsquared2 около 80% прибыли получают именно от маек: слава «нехороших мальчиков» освещает любые буквы, которые братьям Кейтен вздумается нацарапать на своих изделиях — недаром одной из самых скандальных считается прошлая коллекция с надписью Jesus loves me («Иисус любит меня»), хотя в самой этой фразе нет ничего предосудительного.

Бывает, правда, и так, что дизайнера заботит исключительно стиль, а его обвиняют в полити­чес­ком жесте. В 1993 году Джанни Версаче вывел на подиум Клаудиу Шиффер в брючном костюме, украшенном арабской вязью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась строками из Корана. Мусульмане быстро во всем разобрались и пообещали сжить со свету господина Версаче и гос­пожу Шиффер, если те публично не извинятся за оскорбление священной книги. Извинения, кажется, так и не были принесены, и Джанни Версаче был убит вовсе не мусульманами, однако костюм тот в серию не пошел.

Добрались принты-лозунги и до российской моды. Пионером в этой области стал Денис Симачев, который в 1996 году запустил гламурный бренд «СССР» («Нефть — это наше все», «Среди нас хлюпиков нет», «Пацан сказал — пацан сделал»). Сегодня этот бренд настолько популярен, что сотнями тысяч копируется турецкими производителями.

Сейчас человек, надевая майку с надписью, как правило, не придает ей особого значения и не пытается ничего доказать обществу. Людей с одинаковыми принтами на одежде можно встретить и в Москве, и в Осло, и в Нью-Йорке. Но значение слов никуда не исчезает, оно по-прежнему воспринимается публикой — пусть и не всегда осознается.

А кроме того, жителям больших городов некогда составлять «психологические портреты», чтобы как-то идентифицировать друг друга: они каждый день видят слишком много людей. И чтобы выделить кого-то из толпы, уже не обязательно знакомиться и разговаривать, достаточно сказать: «Тот парень в футболке “Здоровский красавец”» — и все поймут, о ком идет речь.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18 (18) 4 октября 2007
    Украина
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама