Эмансипация мозга

Культура
Москва, 04.10.2007
«Русский репортер» №18 (18)
Выставка «Шанель. По законам искусства» в московском Музее изобразительных искусств окончательно превратила когда-то живую женщину в забронзовевший монумент

Еще несколько лет назад российские искусствоведы при упоминании слова «мода» спесиво кривили губы. Но постепенно отечественные специалисты примирились с идеей симбиоза искусств. Причем настолько, что ГМИИ им. А. С. Пушкина принял у себя выставку, посвященную Коко Шанель. Выставка, правда, не чета прошлой, в нью-йоркском музее Metropolitan, где были одни платья. В Пушкинском — явный «перекос» в сторону искусства. Все главные для творчества Шанель темы — черный и красный цвета, богатые византийские украшения, трикотаж и твиды — куратор проекта француз Жан-Луи Фроман решил при помощи подобранных по цвету и внутреннему эмоциональному созвучию произведений искусства от икон до работ современных художников и обложек Vogue. Платьев до обидного мало. Приятно, конечно, что в России Шанель ценят прежде всего за вклад в историю мысли, как человечище мирового масштаба. Но платьев все равно хотелось бы.

Размах выставки грандиозный: хотя вся она уместилась в одном большом зале, количество привлеченных мировых музеев потрясает воображение. В день официального открытия ГМИИ был закрыт для посетителей, а вступительную статью к каталогу написал Виктор Ерофеев, который фактически зацементировал все сложившиеся штампы о Великой Мадемуазель.

Шанель дружила со многими талантливыми людьми ХХ века — художниками, поэтами, музыкантами, но, в отличие от своей конкурентки Эльзы Скьяпарелли, не собирала коллекций и не давала себя вовлечь в безумный круговорот художественной жизни. Шанель всегда оставалась сторонним наблюдателем: она чувствовала время, любила его и понимала лучше, чем кто-либо другой из модельеров. Но для того чтобы создавать вещи, предназначенные для вечности — идея оставить после себя «классику» была у Шанель почти навязчивой, — она держала дистанцию с абсурдистским миром современного искусства. В результате платье Скьяпарелли с лобстером по рисунку Дали на юбке сейчас украшает музей, а костюмы Шанель прочно вошли в повседневный обиход.

Шанель не была феминисткой — она слишком многим была обязана мужчинам, чтобы открыто бунтовать против их владычества. Она поступила гораздо умнее: распотрошила мужской гардероб, перенеся из него в дамский буквально все, что могло облегчить женщинам жизнь и вернуть свободу движений — от рубашек до туфель для лаун-тенниса. Шанель редко носила брюки, считая их хоть и удобной, но недостаточно красивой для женщины одеждой. Всю жизнь она боролась с воспоминаниями детства: придумала себе богатого отца, как огня боялась нищеты, окружала себя роскошными вещами и влиятельными людьми. Все ее модели, такие простые и удобные, были протестом против платьев учениц монастырской школы, которую за шесть лет обучения там Габриэль Шанель люто возненавидела.

У нее было множество любовников, и почти все они были людьми неординарными — от ее главной любви Артура Капеля до великого князя Дмитрия Павловича и герцога Вестминстерского. Последний, кстати, предлагал ей руку и сердце. Но Шанель, которая к тому моменту уже была независимой, богатой и известной, отказалась: «Герцогинь много, а Коко Шанель — одна». Она отпугивала всех своим умом и умением им пользоваться в совершенно мужской манере: тонко подмечала слабые места человечества, о чем немедленно этому человечеству и сообщала. Когда ее обвинили в коллаборационизме за любовную связь с немецким офицером, Шанель, которая в 1939 году специально закрыла свой Дом, чтобы не обслуживать немцев, заявила: «Когда у женщины в 60 появляется молодой любовник, она не очень интересуется его политическими пристрастиями».

После войны Шанель уехала в Швейцарию и собиралась прожить там до конца жизни, но пошатнувшееся финансовое положение и желание поставить на место Кристиана Диора заставили ее вернуться во Францию. За время ее отсутствия в Париже мужчины-кутюрье снова превратили женщину в игрушку, прекрасный цветок, украшение гостиной, лишив ее возможности свободно дышать и передвигаться. Шанель решила взять реванш и показала коллекцию простую и женственную. Именно во время этого показа в 1954 году миру был явлен знаменитый костюм Шанель — твидовая пара: юбка до колена и пиджак без воротника. Сегодня это униформа всех работающих женщин. А тогда французская пресса назвала возвращение Шанель провальным, но семидесятилетняя мадемуазель знала, что делает: однажды испытав все удобство ношения брюк и простых платьев, женщины оценят ее коллекции. За несколько лет Шанель возродила свою империю, вернула себе славу, могущество, богатство.

Она не была великим дизайнером, но она — единственная из всех модельеров ХХ века — сумела угадать на годы вперед, что нужно современной женщине. Ей приписывают множество открытий, но не она первой остригла волосы и надела брюки. Зато Шанель предложила женщинам простой и удобный гардероб, состоящий из вещей, легко комбинируемых друг с другом. Она дала им униформу на каждый день и идеальный вариант для вечера — знаменитое «маленькое черное платье». И пусть не Шанель избавила женщин от корсетов, но она «выбросила корсет из их головы». Поэтому и стала Великой Мадемуазель.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18 (18) 4 октября 2007
    Украина
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама