Космодром как предчувствие

• Борислав Козловский

Космодром убедительнее ракеты: он индикатор того, насколько страна готова осваивать космос, особенно если говорить о России. Чертежи стареют медленнее инфраструктуры, и запланированные Рос­космосом запуски — будь то очередной «Прогресс», «Союз» или марсианский зонд «Фобос-грунт» — свидетельствуют только о том, что советская космическая индус­трия работала с большим «запасом прочности». И не проясняют вопроса о состоянии российского космоса сегодня.

Архитектурный план позволяет понять, что собираются делать в здании, когда его достроят, и зачастую служит лучшим слепком существующей культуры, чем все высказывания ее носителей. Немногословность российских космических чиновников — один из главных поводов тщательно вглядываться в план. Пока известно только, что будущий космодром — очередная «замена Байконуру», и этого уже достаточно для первых выводов.

В мире около трех десятков космодромов. Казахстанский Байконур и американский Канаверал, главные по масштабам и по числу запусков, — ровесники самой космической гонки, и космодромы, которые строят сейчас, имеют с ними мало общего. К примеру, для суборбитальных полетов в ОАЭ, Сингапуре или Швеции строятся площадки, неотделимые от идеи «космоса как забавы». Плавучая платформа «Оушен Одиссей» — овеществленная мысль об экспорте технологий: российско-украинская ракета выводит на орбиту из нейтральных вод спутники связи, построенные европейскими инженерами для некой третьей страны.

«Новый Байконур» — гигантская территория вдали от экватора со своей громоздкой инфраструктурой — это попытка заново пере­играть историю времен «холодной войны». Тем более что повод — новая лунная гонка — уже имеется. И похоже, космос как предмет научного любопытства с таким проектом будет иметь мало общего.

• Предприимчивые бизнесмены устремили свои взоры к звездам
• Основатели Google вкладываются в космическую индустрию
• Новости от 13 апреля 22.00