Младич за миллион1

• Виктор Дятликович

Поимка и выдача Гаагскому трибуналу Ратко Младича, которого обвиняют в геноциде мусульман во время боснийской войны в 1995 году, — едва ли не главное условие вступления Сербии в Евросоюз. Отчаявшись поймать генерала самостоятельно, сербское правительство назначило награду за любую информацию о его местонахождении.

Вряд ли это поможет: сербские спецслужбы уверены, что в стране действуют несколько хорошо организованных групп, которые помогают Младичу избежать ареста. В декабре в Белграде должен начаться уголовный процесс над одной из таких групп, 11 человек обвиняются в укрывательстве Младича. Их руководителем следствие считает отставного полковника Йово Джого, который в свое время был начальником службы личной безопасности Младича. Полиция прослушала его телефонные разговоры, после чего последовала серия арестов. Все обвиняемые отрицают свою вину и стараются не давать интервью, но накануне процесса трое из них согласились пообщаться с корреспондентом «РР».

Лилиана Вескович и ее дети — 23-летний Боян и 26-летняя Мирьяна — обвиняются в том, что в 2002 году, сразу после того как был выдан ордер на его арест, прятали Ратко Младича в своей квартире. Дополнительным аргументом следствия стало то, что во время войны в Боснии Лилиана служила в штабе сербской армии и главный обвиняемый Йово Джого был ее непосредственным начальником.

С Лилианой и ее детьми мы встречаемся в конторе их адвоката. Все трое держатся уверенно, хотя у каждого из них за плечами несколько месяцев тюрьмы. Сначала арестовали Лилиану: «Они говорили: сознайся, что ты прятала Младича, иначе мы арестуем и твоих детей. Я ничего не сказала, и они так и сделали — арестовали Бояна и Мирьяну».

— У прокуратуры существует убеждение, что все, кто знаком с Джого и служил вместе с Младичем, теперь помогают ему скрываться, — продолжает Лилиана. — Они узнали, что у нас как-то ночевали какие-то знакомые Джого, и теперь говорят, что это был Младич. Но у них нет ни одного доказательства, что это был именно он!

— То есть это был не Младич?

— Мы не признаем обвинение. Если хороший друг попросит вас пустить на ночлег человека, вы что — откажете ему или будете проверять документы?

— Но вы ведь знали Младича лично.

— Да. И считаю, что государство унижает себя, преследуя таких людей…

По ходу разговора адвокат постоянно одергивает Лилиану, чтобы не сказала лишнего, но по тому, как она себя ведет, многое становится ясно. «Это был Младич. Сто процентов — он у них ночевал», — будто читая мои мысли, делится впечатлением мой переводчик.

Ситуация с поиском Ратко Младича — одно из свидетельств глубокого раскола сербского общества. Выдвинутые против генерала обвинения серьезны: массовый расстрел боснийских мусульман под Сребреницей и организация блокады Сараево, в результате которой погибли около 10 тыс. человек. Но для многих сербов он не военный преступник, а герой. И чем дальше от «демократически» настроенного Белграда, чем ближе к сербским анклавам в Косово или Боснии, тем чаще можно встретить граффити, восхваляющие Младича, и его портреты. «Моего мужа убили в 1999 году, когда он воевал с бандами из Армии освобождения Косово. Им теперь в Приштине памятники ставят. А я что — не могу повесить у себя портрет нашего героя, который защищал сербов?» — с Милой, хозяйкой небольшого интернет-салона, я беседую в Косовской Митровице, главном оплоте сербов в Косово. Портрет Младича у нее висит на самом видном месте. Фигура Младича — идеальная икона для той части сербского общества, которая считает себя униженной поражениями в Боснии, Хорватии и Косово.

Даже власти Сербии признаются, что Младич до сих пор не арестован исключительно благодаря своей большой популярности. «Младич и Караджич (еще один лидер боснийских сербов, который находится в розыске. — «РР») — это не какие-то уголовники, это умные люди, — будто оправдывается в беседе со мной главный сербский прокурор по военным преступлениям Владимир Вукчевич. — Для многих людей тот же Младич — герой, у него есть огромная поддержка, и его очень трудно найти. В Сербии очень много лесов, да и сам Белград — это тоже большой лес, понимаете?» Владимир Вукчевич координирует действия всех сербских спецслужб по поиску генерала. Они провели уже больше сотни операций по его поимке: обыскивали гостиницы, частные дома, больницы — безрезультатно. Прокурор, тем не менее, настроен решительно: «Мы должны это сделать. Мы должны осудить всех преступников, чтобы снять коллективную вину с сербского народа. Если какие-то бандиты убили чью-то жену, детей, подожгли дом, то невозможно говорить, что они сделали это во имя Сербии и от имени сербов. Надо показать, что они просто уголовники».

У сторонников беглеца противоположная логика. «Политически важно, чтобы ни Младич, ни Караджич никогда не были пойманы, — уверяет меня сопредседатель Радикальной партии Сербии Александр Вучич. — Если они осудят их, это будет обвинительный приговор всей Сербии. Они скажут: “Сербия — это преступное государство, и с ним можно делать все что угодно — уничтожать, разделять, у них можно забрать Косово”. Это будет конец».

Даже президент Сербии на днях признал тщетность попыток поймать Младича. «Мы не знаем, где он скрывается сейчас. Но я никак не могу растолковать это Гаагскому трибуналу», — заявил Борис Тадич. В его словах сквозила какая-то обреченность. Наверное, он понимал, что тем самым признает: Сербия в ближайшее время так и не вступит в Евросоюз.