Мировая русская школа

Культура
Москва, 15.11.2007
«Русский репортер» №24 (24)
Недавно начатый «РР» разговор о традициях и преемственности («РР» № 22, «Есть ли у нас право называться Россией») невозможно вести не затрагивая тему культурного наследия. Речь не о памятниках и мемориальных досках. Культурное наследие — не только холсты, партитуры и авторские рукописи, это еще традиции, которые нужно не только хранить, но и передавать тем, кто будет развивать их дальше. Но как это сделать? Особенно в такой эфемерной сфере, как музыка

Одни педагоги учат мастерству, другие развивают духовно, третьи увлекают своим примером — поступками, творчеством, произведениями. И ответ на вопрос «Кто был твоим учителем?» в каждом возрасте будет разным, назвать какую-то одну фамилию нельзя.

Мои учителя помогли мне сформировать мировоззрение, позволяющее отличать настоящее искусство от того, что в нем временно, несовершенно, только кажется хорошим. Такой способ формирования личности, по-моему, особо ценен для любого, кто хочет что-то сделать в искусстве. Но помимо этого человеку очень важно дать возможность сориентироваться в потоке информации, чтобы он мог решить, что ему слушать, на какие концерты ходить, какие газеты читать. И круг людей, которые влияют на этот выбор, гораздо шире, чем непосредственно учителя. Когда мы соприкасаемся с творчеством выдающихся исполнителей, они оказывают на нас не меньшее, а, может быть, и большее влияние, притом, что мы с ними лично и не знакомы. Хотя и мы, педагоги, тоже, конечно, воспитываем музыкантов.

Но наши представления о традиции меняются — сегодня они все-таки немного иные, чем вчера. Мы постепенно возвращаемся в мировое сообщество, ощущаем себя его частью и хотели бы, чтобы нас приняли как равных. Это 20 лет назад отток музыкантов на Запад воспринимался болезненно, а сейчас это кажется вполне нормальным, и мы здесь, в России, чувствуем воздействие наших соотечественников, которые начали концертную и преподавательскую деятельность в Европе пару десятков лет назад.

Говорят, музыкант — гражданин мира. Что к этому добавишь?

И все-таки определяющей является личность учителя. Я еще застал одну из основательниц Гнесинской школы Елену Фабиановну Гнесину, которая училась у Феруччо Бузони. Известно, что Московская консерватория, когда она создавалась, наполовину состояла из преподавателей, приглашенных из-за рубежа, так что русская школа основана на традициях европейской культуры. И может быть, тот отток наших музыкантов из России — просто плата Европе за те сокровища, которыми мы сегодня обладаем?

Конечно, более русскую школу фортепьянной игры, чем школа Гнесиных, трудно себе представить. А ведь эта семья одной из первых выстроила единую цепочку: детский сад — школа — училище — вуз. Когда в 1894 году Елена Фабиановна вместе с сестрами открыла частную музыкальную школу, вся семья занималась с детьми у себя дома. Это потом училище стало государственным, а в 1944-м — еще шла война! — были созданы Гнесинский институт и наша школа. То есть наша традиция идет из семьи, и, что принципиально важно, это не только традиция фортепьянной игры, но и «семейное» отношение к талантливому ребенку: если в нем есть искра Божия, о том, чтобы этот дар развить, пекутся все члены семьи. У нас времени, в течение которого педагоги могут заниматься учеником, сущест­венно больше, чем при западном способе обучения музыке. И это тоже — традиция, хотя на нее и посягает государство.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №24 (24) 15 ноября 2007
    Конфликт
    Содержание:
    О Грузии — без злорадства

    Редакционная статья

    Афиша
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Реклама