Волшебное письмо

• Петр Алешковский

Мама в детстве советовала: «Не вяжись, Миша, к власти, ты мягкий, тебя всякий по-своему слепит да съест». Миша маму не послушался.

В институте он выступал в КВНе, и его заметил сам Сергей Павлович Мелкой, взял в старгородскую мэрию, приблизил к телу. Надел Миша каменные сапоги, уговор был, как стопчет семь пар, дадут железный посох. Сотрет 12 посохов и не провинится, сделают воеводой. Каждый вечер Миша Хохлов сгружал в сейф Мелкого почтальонскую сумку денег. Профессии учился на ходу: где угрозой, где ласковым словом, а оброк приносил лучше всех молодых. Перевели его на этаж повыше. Миша полюбил двубортные пиджаки с гербовыми пуговицами и галстуки с искрой, но всегда на пол тона тусклее, чем у хозяина. Сапоги стесал за два года, надел ботинки «Саламандра», и так завертелся: посох по асфальту кренделя выписывал, только искры летели. Тут уже и кабинетом обзавелся: дверь двойная филенчатая с латунными ручками в завитках, как на иконостасе. На седьмом посохе пересел в инкассаторскую машину с двумя носильщиками, а с посохом мухлевать начал — точильщик на базаре ему каждый день на наждаке по полсантиметра стачивал. Из оброка и себе на харч перепадало, но не наглел, хозяина это устраивало.

Раз выдал утром Мелкой среди прочих бумажек «письмо-счастье», знаете, наверное: «Оригинал хранится в Амстердаме, пере­пиши пятью пять раз и дай хорошим людям. Граф Блоденквист передал — выиграл миллион, Хрущев забыл — его наутро сняли». Посеял его Миша второпях, а через три дня — скандал, самому губернатору надо было письмо вручить, губернатор хотел его в подкладку пиджака зашить перед походом к президенту. Из амстердамского музея везли копию на самолете, едва успели. Не посмотрел Мелкой, что осталось ему один посох дотереть, отправил гиблым Бухаловским колхозом руководить. А деньги, что скопил, пришлось Мише отдать, губернаторские тюрьмой грозили, еле откупился.

Наказали его, как понял, потому, что главный принцип демократического цент­рализма нарушил: вышестоящего начальника чуть под чары не подвел и своего шефа подставил. «Письмо-счастье» шуток не терпит, в 1264 году родилось и до сих пор по свету работает!

В колхозе по-простому зажил, запустил в лес бандитов, те быстро его выпилили, старую технику сдал на металлолом, но деньги, к которым начал привыкать в Старгороде, здесь не поднять было.

Начал попивать.

Ума хватило, через три года, проев колхоз, ушел на пост главы местной администрации выборами командовать — тихий омут, но безденежный. Начались худые годы, забыла про Мишу Хохлова власть, вот он и ломал голову, как о себе напомнить. Вычитал в газете высказывание митрополита Кирилла, тот заявил, что «очень хотел бы, чтобы нравственное состояние нашего общества восстановилось, дабы однажды, может быть, действительно явилась у нас православная монархия».

Вооружился цитатой и наговорил заезжим корреспондентам, что пора нашего президента помазать на царство. Тут его с должности и сняли.

— Как так, я ж митрополитовы слова повторил?

— Митрополиту можно, тебе — нет. Рано еще, ведь как умно сказано «однажды, может быть, действительно», а ты тупо, как баран на ворота попер, оскотинел в своих лесах.

Запил Миша, все нажитое спустил. Утром стал в портмоне на опохмел шарить и нашел затертое «письмо-счастье», сколько лет у сердца невзгоду носил. Вспомнил тогда мамины слова. И, правда, что он все к власти вязался, ведь чуть живьем не съели.

Поехал к двоюродному брату в Удомлю, взял на развод 50 крольчих, настроил сеток. Затраты на одного кроля: 14 кг комбикорма, 7 кг сена, электричества на 3 рубля, итого за 4 месяца — 80 рублей. А доходов: парное мясо 2,7 кг — 400 рублей, печень 170 гр — 50 рублей, жир 100 гр — 50 рублей, шкурка — 25  рублей, итого 525 рублей. Чистой прибыли с одной особи — 445 рублей, а средняя крольчиха за год их приносит 40 штук.

Одно в тайне держал, да стало как-то известно, перед тем, как кролями заняться, переписал волшебное письмо пятью пять раз и разослал всем знакомым, а первый номер самому губернатору отправил с уведомлением о вручении. Вот и думайте.

Живет теперь Хохлов припеваючи, купил «Газель», нанял двух бомжей, катается, тушки развозит по ресторанам. Нет, не материн совет его спас, бухаловские все так просто в этом уверены, а только письмо колдовское, гад, от своих утаил. Вот мужики и ждут, вдруг каким ветром его в Бухалово опять занесет, ждут, надеются, говорят, у него цикл, раз в пять лет оно объявляется, скорее бы уж, мочи нету ждать.