Запеканка домашняя

• Ольга Цыбульская

Одна маленькая девочка на вопрос: «Чем тебя кормили в детском саду?» — отвечала: «Запиханкой». Потому что Мариванна гаркнула: «Не встанешь, пока все не съешь!» Обещала вылить борщ за шиворот и принять другие меры, безотказно повышающие аппетит сразу всей группе.

Бывают, конечно, добрые воспитательницы. Бывают даже дети, которые любят ходить в детский сад. Я уверена, что потом эти дети смогут возглавить политическую партию или сделать головокружительную карьеру в любой другой области. Согласитесь, с неослабевающим удовольствием проводить день за днем в обществе два­дцати примерно человек может только выдающийся индивидуум.

На фоне всех этих размышлений отдать собственную дочь в детский сад мне было, поверьте, непросто. Я и не отдала ее сначала, а наняла няню. Но няня требовала повышения зарплаты с такой интенсивностью, что шахтеры перестроечной поры могли бы брать у нее уроки. Следующие кандидатки на освободившуюся вакансию были такие: педагог со стажем, что, к сожалению,

частенько является диагнозом из области психиатрии; простая, добрая, но сильно пьющая женщина; нервная тетенька с семейными проблемами; медсестра, привычная, как она сказала, «и не к такому».

Дальше я уже искала не няню, а «хороший детский сад». Оказалось, что в очередь я опоздала записаться навсегда. Можно было попытаться устроиться в ведомственное учреждение, берущее с «чужих» детей деньги как коммерческие садики. Знающие люди их хвалили: в одном, например, с детьми ставят спектакли и слушают по специальной программе классическую музыку. Но дети есть дети, поэтому в высокохудожественном детском саду их бьют.

Выслушав несколько таких историй, слово «хороший» в поисковой строке я заменила на «домашний». Сразу стоит сказать, что домашний детский сад — это, с точки зрения государства, что-то вроде подпольного казино. В департаменте образования города Москвы меня, как мать и журналиста, предостерегли: в домашних детских садах не всегда работают педагоги. Кроме того, эти люди без специального образования не несут никакой ответственности за здоровье вверенных им детей, потому что медсестры, а тем более врача там нет. Как и из чего они готовят запеканку и котлеты, никому не ведомо, потому что плановых проверок органов эпиднадзора в этих подпольных заведениях не бывает. Наконец, непонятна цель, с которой эти странные люди собрали в одном месте много беззащитных детишек. Воображение рисует страшное.

Но когда воображение свое отрисовало, я все же пошла в ближайший домашний детский сад, располагавшийся в слегка перестроенной двухкомнатной квартире. Дети играли себе на коврике, было их то ли пять, то ли шесть. Тошнотворный запах диетической кухни в воздухе не витал. Директор садика (она же владелица), воспитательница и няня говорили на простом и понятном русском языке. Сказали, например: «Мы тут рисуем и лепим». В государственном садике сказали бы: «Ведется художественно-эстетическое воспитание». Врача и медсестры действительно не оказалось. Так что воспитатель, если ребенку неможется, делает ровно то же, что и все мы: дает жаропонижающее и вызывает родителей или врача.

За 10 тыс. рублей в месяц моя дочь стала ходить в домашний детский сад. Впрочем, выбор сада не всегда пропорционален доходам. Дело в детских воспоминаниях.

• Профориентация как национальная катастрофа
• Реорганизация российской университетской структуры продолжится — в России могут появиться «крупные университетские центры»
• «Высшее образование деградировало. Ключевая проблема не в том, что мы перестали проводить жесткий отбор, а в том, что в России высок престиж диплома, но низок престиж образования», - Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по образованию.