Граница на замке, а ключ в таможне

В России одно из самых сложных и детализированных таможенных законодательств, мы вроде как тонко регулируем рынки. Только все это бессмысленно. С таким инструментом, как наша таможня, ни эффективно закрыть (поддерживая собственного производителя), ни эффективно открыть рынки (в тех случаях, когда это нам выгодно) просто невозможно. Нашу границу пройти непросто, но рынки при этом распахнуты.

Например, по текстильным товарам мы, похоже, активно поддерживаем китайского производителя: оборот контрабанды, по разным оценкам, превышает официальный оборот раза в четыре и составляет примерно $15 млрд. Конечно, есть и более благополучные рынки — вроде бы экспорт нефти и оружия государство научилось контролировать, а замок на границе с Польшей и по «обыкновенным» товарам несколько надежнее, чем на границе с Китаем.

Но проблема не только в том, что мы часто не можем провести государственную политику.
Результат порой получается хуже, чем если бы таможни вообще не было. Таможенные нравы убивают тот бизнес и тот экономический рост, который мог бы у нас быть: выживают лишь те, кто может приспособиться к диким условиям работы.

Приличные граждане стремятся как можно реже сталкиваться с органами государственной власти. Ведь любая, даже оплачиваемая услуга чревата вымогательством взятки и унижениями. Коррумпированные чиновники организуют систему «пробок» и непреодолимых препятствий. И приходится жертвовать нажитым, чтобы избежать новых очередей, просьб и поклонов. Вымогатели — хорошие психологи. В конце процесса проситель может даже испытать чувство глубокой благодарности.

На таможне работают люди, наделенные правом контролировать соблюдение правил перемещения товаров через границу. Там же работают другие люди, наделенные правом контролировать наблюдателей. Вторая категория людей носит табельное оружие и олицетворяет монополию государства на насилие. Кроме того, они уполномочены вести оперативную работу и имеют в своем распоряжении сети информаторов. Государственная граница по определению приватизирована быть не может. Но у нас она иногда приватизируется по факту. А вместе с приватизацией границы нечистоплотные сотрудники силовых ведомств приватизируют также государственное право на насилие. А это тревожный признак распада государства.

Когда налажен теневой бизнес на таможне, когда он крышуется человеком с ружьем, потоки контрабанды начинают вовлекать огромные массы людей, которые могли бы работать в легальном бизнесе. Контрабанда через множество посредников доходит до самого мелкого уличного торговца. Обитатели приграничных городов и поселков становятся трудовой армией богатеющих мафиозных кланов, а паразитический образ жизни становится нормой для самых активных слоев общества. В приграничных городах порой просто нет других работодателей, кроме контрабандистов, работающих на коррумпированную таможню. Присутствие государства на границах может стать вообще незаметным, если на нажитые контрабандой деньги начинают жить столичные чиновники, правоохранители и бизнесмены.До полного разложения, наверное, еще далеко даже в портовых городах. Но, глядя на российскую таможню, легко можно представить самые разнообразные сценарии распада государства. В особенности, когда ненароком удается узнать не только об астрономических масштабах теневого товарооборота, но и о том, сколь могущественны его покровители, чей «бизнес» состоит в том, чтобы разрушать границы нашей страны.

• Подошла к концу история одной из самых скандальных государственных компаний: Владимир Путин потребовал ликвидировать ФГУП «Ростэк» — главную коммерческую структуру Федеральной таможенной службы
• Под напором бизнеса и влиянием экономических факторов российское таможенное законодательство меняется: правила, процедуры и регламенты, отягощающие жизнь компаний-экспортеров, в основном упрощаются
• В связи с присоединением России к ВТО и для повышения инвестиционной привлекательности страны в таможенной сфере необходимо провести глубокие преобразования