Россия в 2008 году

Смена президентской власти провоцирует стремление конкурирующих закулисных групп переломить ход событий в свою пользу. В конце января прошли два важных мероприятия — экономический форум «Россия» в Москве и Всероссийский форум промышленников и предпринимателей в Краснодаре. Они стали площадками, на которых в публичную политику прорвались энергии подковерных сражений

«Нам надо задаться вопросом, сколько стоит России ее конфликтная внешняя политика? И готовы ли мы платить столь высокую цену в условиях ухудшения мировой конъюнктуры?» — заявил на московском форуме глава РАО «ЕЭС» Анатолий Чубайс. В качестве последнего примера «конфронтационного курса» он привел атаку силовых структур на представительства Британского совета в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге («РР» писал о коллизиях этого странного шпионского скандала в № 2). Вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин был сдержанней Чубайса, но и он дал понять, что стиль российской внешней политики идет вразрез с коренными интересами страны: «Зависимость от глобальных экономических связей, от экспорта ощущается столь сильно, что у нас в ближайшее время должны быть уточнены внешнеполитические ориентиры, которые обеспечат стабильные инвестиции».

Эти заявления вызвали множество спекуляций, подозрений и версий. Жесткая и самостоятельная внешняя политика России — одно из признанных обществом достижений Владимира Путина, а тезисом об агрессивности нашего внешнего курса обычно пользуются зарубежные критики России и несистемная оппозиция, а вовсе не государственные чиновники такого ранга. Так что это было?

Ближайший контекст этого демарша — арест в конце прошлого года заместителя Алексея Кудрина Сергея Сторчака. Тогда стала очевидна активизация борьбы за влияние и власть после выборов президента силовой группы политиков, за которыми стоят наиболее могущественные правоохранительные службы. Сейчас правительственные либералы, похоже, выносят войну на публику, что само по себе хорошо. Пусть конкурирующие «кремлевские партии» выйдут из тени, а мы рассудим.

Но и правительственные либералы обращаются к обществу как-то странно. Московский форум по своему формату рассчитан на зарубежных инвесторов. Именно перед ними была высказана критика внешнеполитического курса России. На Западе их слова вызвали сочувствие, что, вероятно, не так плохо для привлечения инвесторов. Но на родине критики остались непонятыми. Более того, либерализм снова стали спрягать с непатриотической продажностью. А можно ли было ожидать другого? В особенности после того, как Алексей Кудрин пообещал в Давосе помочь Соединенным Штатам в устранении последствий ипотечного кризиса. Ему тут же припомнили и то, что он наотрез отказывался вкладывать в отечественную экономику средства стабфонда, инвестированные в зарубежные активы. Даже если благодаря накопленным резервам Россия оказалась «островком стабильности» в нынешнем кризисе, такая монетарная практика теперь может быть воспринята публикой только как антипатриотическая.

Это вечная беда политиков, за которыми закрепился ярлык «либералы». Алексей Кудрин глубоко укоренен в структуре власти. Рассказывают, что именно он устроил Владимира Путина на работу в Москве, он один из самых близких к президенту чиновников. Сам Кудрин попал во власть, участвуя в группе «реформаторов», лидером которой всегда был тоже «питерский» Чубайс. Функцию, которую Кудрин на протяжении многих лет выполнял в правительстве, лишь с натяжкой можно назвать либеральной — было, например, и «государственническое» ужесточение налоговой политики после ареста Михаила Ходорковского. Но слабое место политиков с репутацией либералов — это хроническое неумение получать поддержку народа. Даже когда они обращаются к гражданам, все равно выходит — то ли к западной публике, то ли «по начальству».

Некоторые комментаторы подозревают, что «добро» на жесткую критику внешней политики России было получено от самого Дмитрия Медведева — кандидата в президенты № 1. Поэтому на Западе уже заговорили о грядущем изменении внешнеполитического курса России.

Эту версию на первый взгляд подтверждает то, что в это же самое время на юге страны, в Краснодаре, Дмитрий Медведев выступал перед промышленниками и предпринимателями, а значит, вроде бы должен был показать себя либералом и что-то пообещать и крупному бизнесу, и инвесторам. Но вице-пре-мьер и кандидат в президенты, как обычно, говорил не столько ярко, сколько взвешенно, причем с упором на государственный интерес. Он обещал крупному бизнесу «агрессивную поддержку» в приобретении зарубежных активов, что невозможно без сильной внешней политики. «Бизнес должен быть уверен в том, что он всегда получит поддержку государства на мировых рынках, это обязанность государства», — заявил Медведев.

Косвенным образом он ответил и на главную претензию бизнеса, когда прояснил стратегию развития государственных корпораций. Именно по поводу нее у частных предпринимателей возникли в последнее время устойчивые подозрения. Не станет ли власть концентрировать гигантские ресурсы, отнимая у бизнеса перспективные активы? Не уничтожат ли новые государственные монополии почву для развития предпринимательства? Дмитрий Медведев пообещал, что госкорпорации — это только временная форма консолидации ресурсов, что в итоге собранные активы будут переданы бизнесу. В XXI веке, по его словам, нет места для государственного капитализма. Вице-премьер дал понять, что знает, как общаться с бизнесом: его нельзя заставить работать на национальное развитие, пока его главный интерес — прибыль — не будет гармонизирован с интересами государства. Лошадь можно подвести к ручью, но нельзя принудить ее пить.

Вроде бы вице-премьер обещает бизнесу, что власть намерена играть с ним по правилам, рассчитывая взамен на лояльность и понимание государственных интересов. И это понятно, любой успешный политик в современной России должен говорить прежде всего о национальных интересах. Не обремененное большой собственностью население, естественно, будет это только приветствовать. И наверняка в этом прекрасно отдают себе отчет и Чубайс, и Кудрин. Но если они знают, что их слова не найдут поддержки в народе, на что они рассчитывают? На авторитарное государство? На то, что госаппарат продавит любое экономически правильное решение, даже если оно будет непопулярным? Тогда какие же они либералы?

Прагматичным бизнесменам ослабление внешнеполитических позиций России также неинтересно. Они будут в первую очередь стремиться установить партнерские отношения с теми, у кого в руках реальные рычаги власти. Наши предприниматели будут с еще большей готовностью поддерживать ту власть, которая покажет, что борется с правовым беспределом и гарантирует права собственности, при этом на деле защищая их интересы за рубежом. К тому же бизнес не может вывести нефтяные и газовые скважины в офшоры. Для западных инвесторов верхом абсурда покажется мысль о добровольном уходе с динамично развивающегося российского рынка, даже несмотря на неприятные истории вроде скандала с Британским советом.

Политическая акция Чубайса и Кудрина могла только дискредитировать настоящий либерализм, который обращен к потребности людей быть свободными и суверенными. Она опиралась на совершенно нелиберальную психологическую ошибку, ведь сознательно или нет, они рассчитывали не на народный суд и не на поддержку бизнесменов, а на суд верховный — действующего и будущего президентов. А это логика скорее вассалов, а не политиков. А потому выстрел по силовикам получился хоть и громким, но холостым.

Реальная политика России продолжает балансировать между опасными крайностями: с одной стороны западничество, с другой — изоляция России от мира, с одной стороны произвол силовиков, с другой — политическая слабость либералов. Баланс и золотая середина до последнего времени во многом держались на личных качествах президента, но в перспективе нам не обойтись без более надежных инструментов сдержек и противовесов.

Федор Лобанов

Статьи на тему: «Финансовые инструменты»