Хорошая статья - создает впечатление искенней и честной попытки(столь нечастой ныне) понять этот непонятный мир Церкви и монастыря. Но, эта тема- из разряда тех, где сторонний внешний взгляд может увидеть многое, интересное, но только не самое главное. И здесь нет вины автора - просто некоторые вещи становятся понятными только после опытного приобщения к ним. Увы, этим опытом невозможно поделиться…
Хорошая статья - создает впечатление искенней и честной попытки(столь нечастой ныне) понять этот непонятный мир Церкви и монастыря. Но, эта тема- из разряда тех, где сторонний внешний взгляд может увидеть многое, интересное, но только не самое главное. И здесь нет вины автора - просто некоторые вещи становятся понятными только после опытного приобщения к ним. Увы, этим опытом невозможно поделиться…
Мне тоже понравилась статья. Лекго читается, не занудно. Много диалогов, так, что получается, что говорят в основном монахи. Во всяком случае читаешь - и представляешь этих людей, понимаешь их и сопереживаешь. Мне казалось, что это я сама за отцом Гермогеном с тазиком по пятам хожу. Вообще молодцы редакторы, что взялись за такую тему. И тема душевная, и написана достойно. Я лично ответ на вопрос почему уходят в монастырь получила. А на заумный богословский трактат статья и не претендовала.
Спасибо Вам за статью, Марина :) Было немного удивительно увидеть статью о монастыре в вашем журнале - сейчас о “ином” мире в периодике редко увидишь (кроме религиозных изданий). А говорят о свободе СМИ.. Свобода - это когда есть, из чего выбрать - хочешь, про политику читай, хочешь - про инфляцию, а хочешь - о жизни, ее смысле, о чём-то чистом и возвышенном.
Кто-то писал про мирской дух.. Мол, журналистка не может писать о духовном, ей по статусу не положено, по специфики деятельности, что "А после воцерковления, чтобы понять монашескую жизнь надо, во-первых, познакомиться подвигами подвижников, - кто путь прошел от начала до конца. А, во-вторых, хотя бы месяц потрудиться послушницей в каком-нибудь монастыре. Это не запрещается. “ Проще надо быть. Судьбы человеческие - это тайны Божьи. И каким путём человек к Богу - мы не знаем. И не всегда зависит это от количества прочитанных книг о подвигах подвижников, количества отбитых поклонов, вычитанных молитв.
Статья мне очень понравилась. Именно своей беспафосностью, содержательностью, простотою и уважительным отношением автора к ”иной" жизни.
Никогда не отвечала на комментарии, поэтому пришлось зарегистрироваться. Мне не хочется, чтобы кто-то называл тех замечательных людей (братьев и сестер), с которыми я встретилась эгоистами и т.д. Попробую ответить на все вопросы.
Jason Bourne:
Они не эгоисты. Монах молится о спасении своей души, потому что, только очистив ее, он сможет молиться о других. Так мне объяснил отец Гермоген. Вообще, они в монастырях не о себе молятся, а о нас.
Елена Петровна:
Сестра Софрония – не милиционер, просто она заботится о душевном спокойствии сестер. И она права. Журналист приедет и уедет, а сестрам оставаться и, возможно, заново проделывать ту духовную работу, которая уже была ими проделана. Я намеренно показала характер сестры Софронии, потому что лично мне он очень понравился.
И, спасибо, вы поняли, почему я наполнила статью их цитатами. С позиции монашества я – никто, и было бы нелепо, если бы я вдруг начала умничать о причинах ухода в монастырь. Я позволила самим монахам и монахиням это объяснить.
Что касается приставаний, то это – наша работа. Но это отдельная тема. Что касается несчастных историй, то я их слышала, но в репортаж не включила. Драмы бывают в жизни каждого, но не каждый уходит в монастырь. Для меня было важно показать это.
Михаил Батькович:
Вы правильно заметили, статья и должна вызывать двоякое ощущение. Моей задачей было противопоставить мир монашеству для того, чтобы разбить существующие стереотипы. То есть не себя противопоставить, потому что лично я верю в Божью Благодать, а мир. Как я узнала о стереотипах? Перед поездкой поговорила с людьми и прошлась по форумам. Вычленила несколько главных: в монастырь уходят несчастные, слабые и грехи замаливать. Рассуждать о моей вере и воцерковленности, нет смысла. Я пишу не о себе, а о них. И если бы я подошла к этой работе с позиции «я беспрекословно верю в Божью Благодать», то могла бы написать статью разве что для Православного Вестника.
По поводу лукавства. Сестры, благословленные или нет, прежде всего, люди.
Маша Суралмаша:
Проводить в монастыре месяц совершенно ненужно. В нем можно и годы прожить, но внутри остаться тем, кем был. Я приведу сейчас отрывок из беседы с отцом Петром, чтобы это стало понятней:
- Бывает, даже недоумеваешь, когда спрашивают, почему люди уходят в монастырь, - говорит отец Петр. – Мы, вроде бы, люди одного времени, одной цивилизации, но именно в этом вопросе и проявляется разница между нами.
- Можно предположить, что в монастырь уходят слабые?
- Ну да – тяжелое детство, деревянные игрушки, прибитые к полу… Монах – человек убогий и забитый, который никогда ничего не видел. Это все – стереотипы. Расскажу вам историю одного нашего монаха. Пришел он в монастырь юношей, и все ему там нравилось, все было хорошо, но по прошествии двух месяцев вдруг такие искушения на него навалились. Вот видит он трамвай за оградой монастыря, и кажется ему, будто он сказочный и увозит в себе самых счастливых людей на свете, а он – самый несчастный – остается в монастыре. В первый год в человеке происходит сильнейшая психологическая борьба – мир зовет обратно. Чувства уже не помогают, потому что кричат: беги отсюда, ты слабый и немощный, и только в миру можешь спастись. Тут можно спастись только умом… Но преодолев эту брань, ты так начинаешь любить монашество, что уже не понимаешь, как люди живут в миру… Пафос о том, что монашество – удел слабых, совершенно неуместен. Чтобы не убежать из монастыря, нужно быть крайне принципиальным и отважным человеком.
- Отец Петр, раз уж мы начали рушить стереотипы, ответьте еще на один вопрос. Возможно в наш век вседозволенности, рекламы, «Кока-колы» и сексуальной революции люди просто прячутся в монастыре от греха?
- Бояться греха можно по-разному. Апостол Павел сказал: «Мне мир распялся, и я миру». «Мне мир распялся» – значит, я ухожу из мира, распинаю и отвергаю его. «Я миру распялся» – значит, мало уйти из мира, нужно этот мир еще в себе победить. А он и в монастыре может внутри меня так развиться, что я под монашескими одеждами превращусь в ужасное существо. Уйти можно… Но как преобразиться?
Олег Николаевич Смоленский:
Я не встретила в монастырях ни одного шизофреника или лицемера.
Об импотентах. Вам видней, мне это состояние не знакомо.
Позавчера мне звонил отец Петр и поблагодарил за работу. Они очень волновались до выхода материала. Его оценка, пожалуй, самая важная для меня.
статья вызвала двоякое ощущение.с одной строны,интересно и спасибо автору за искреннию заинтересованность в попытке осветить данную,весьма сложную тему.
с другой стороны,автор подошла с мирскими мерками к миру духовному и,читая статью,иногда прямо коробит от некоторых оборотов.
если бы автор потрудился хоть немного вникнуть в суть вопроса,понять,что такое-духовный подвиг,на который решились эти люди,что такое монашество,как духовное явление,думаю,статья получилась намного интереснее.неужели вы не заметили одухотворенных глаз братии,каким светом озаряются их лица?
и попытки вызвать на разговор “не благословленных” сестер,узнать об их прошлой,мирской жизни,не более чем лукавство.
ЦИТАТА: Помните, трем монахиням монастыря было дано благословение (т.е. распоряжение-разрешение, если переводить на мирской язык) пообщаться с журналистом? И ни одна из них не захотел говорить. Что ж это? Саботаж распоряжения, не подчинение старшему? А как же обет послушания?
А я так поняла, что все кому благословили - все с автором общались. Только журналисты они любопытные, им мало, им кажется, что четвертая или пятая или десятая монахиня скажет по-другому, например, что ее силой заточили в монастыре, или что она скрыается там от мести соседа. Могу представить, как журналисты приставали ко всем подряд, а те и молчали. Не все ведь могут в два слова уместить тот труд духовный который они годами проделывают, очищая даже свои мысли. Как это расскажешь?
Но вообще материал живой получился. Читаешь - и как-то чувствуешь состояние их, будто рядом побывал.
Только у них там сестра Софрония главный милиционер, что ли?
Монахи тоже разные бывают. Не знаю, как с этим обстоит дело в православии, но у нас (католиков), особенно здесь, в России, довольно часто монахини живут практически в миру, занимаются своей работой (в больницах, с сиротами и пр.), соответственно постоянно контактируют с обычными людьми. Я не с очень большим числом сестер знакома, но все, кого я знаю, очень открытые, доброжелательные люди, с чувством юмора, весёлые. Может, они просто общаются с нами (обычными людьми) так, я не знаю. Но как-то они совсем не вызывают жалости, или какого-то вообще сожаления. Смотришь на них, общаешься, и понимаешь, что они по-настоящему довльны своей жизнью, работой. Они видят во всем смысл, понимают, что и зачем они делают. Знают свою цель. И им завидуешь иногда, потому что есть четкое ощущение, что у них жизнь гораздо более концентрированна, чем у тебя. Меньше суеты и сомнений.
Тема прихода в закрытое сообщество (монастырь), с укладом несколько отличающимся от обычного, является вечной. Вне зависимости от того сколько на эту тему написано, воображение обывателя всегда будут будоражить вопросы альтернативного образа жизни, веры и счастья. Причем Веры - прежде всего, поскольку из трех перечисленных понятий Вера ошибочно представляется самой доступной. Статья ценна, на мой взгляд, обильным цитированием прямой речи монахинь и монахов. В этом проявились тактичность и мудрость автора. Думаю, что в словах служителей монастыря, каждый найдет что-то свое. Меня, например, в очередной раз удивило, как Веру и Божественность вставляют в рамки обычной людской организации (церкви), с полным набором атрибутов обычной структуры: иерархии, отчетности и т.д. Помните, трем монахиням монастыря было дано благословение (т.е. распоряжение-разрешение, если переводить на мирской язык) пообщаться с журналистом? И ни одна из них не захотел говорить. Что ж это? Саботаж распоряжения, не подчинение старшему? А как же обет послушания? Скорее так благославление было дано - дескать разрешаю, но не неволю, а дальше сам решай как поступать, чтобы не опростоволоситься… Что ж отсутствие ответа - это тоже ответ. Мне кажется, ценность Веры в том, что она дает понять смысл и востребованность лично каждого - каждого грешного и безгрешного, умного и глупого, посвященного и далекого от церкви. Точно так же, и ценность знаний о Вере в том, что они доступны для каждого… и для всех Думаю, что делиться размышлениями о любом явлении с целью понять его - это, как минимум интересно, как максимум - поучительно. Возникает вопрос о глубине постижения. Конечно, для того что бы понять (оценить, постичь, осознать, принять, проверить, поверить и т.д.) все тонкости, например, молекулярной физики необходимо получить соответствующее образование, участвовать в научных разработках, внести свой вклад в развитие научной мысли. В моей жизни встречались многие типы профессионалов. Одни, при попытке заговорить с ними на рабочие темы, снисходительно или раздраженно заявляют: “Поучитесь и поработайте с мое, тогда и поговорим”. Это - “жрецы”, которые свято оберегают “тайны” своей деятельности от “непосвященных”. Почему они так делают? Возможно не умеют говорить, возможно не нравится собеседник, а возможно и знания слабоваты. В любом случае такие “жрецы” отталкивают собеседника. Есть еще одна категория, достойная восхищения, - это виртуозы, Профессионалы с большой буквы. Их знания столь глубоки и систематизированы, что они могут рассказать о своей деятельности любому, с любым уровнем погружения в тему, учитывая менталитет, подготовленность к восприятию, да еще и уложиться в любое время. Это великие популяризаторы, которые не выхолащивают смысл, а сжимают его до тех размеров, которые может усвоить собеседник или аудитория. Оно бы и не плохо изучить предмет разговора фундаментально, но время жизни ограниченно менее, чем веком. А поразмышлять так хочется… Что в этом плохого? Что плохого в пытливом уме, который хочет получить представление о чем-то новом, сравнить с тем, что уже знакомо? Извините за большое лирическое отступление.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Хорошая статья - создает впечатление искенней и честной попытки(столь нечастой ныне) понять этот непонятный мир Церкви и монастыря. Но, эта тема- из разряда тех, где сторонний внешний взгляд может увидеть многое, интересное, но только не самое главное. И здесь нет вины автора - просто некоторые вещи становятся понятными только после опытного приобщения к ним. Увы, этим опытом невозможно поделиться…
Хорошая статья - создает впечатление искенней и честной попытки(столь нечастой ныне) понять этот непонятный мир Церкви и монастыря. Но, эта тема- из разряда тех, где сторонний внешний взгляд может увидеть многое, интересное, но только не самое главное. И здесь нет вины автора - просто некоторые вещи становятся понятными только после опытного приобщения к ним. Увы, этим опытом невозможно поделиться…
Мне тоже понравилась статья. Лекго читается, не занудно. Много диалогов, так, что получается, что говорят в основном монахи. Во всяком случае читаешь - и представляешь этих людей, понимаешь их и сопереживаешь. Мне казалось, что это я сама за отцом Гермогеном с тазиком по пятам хожу. Вообще молодцы редакторы, что взялись за такую тему. И тема душевная, и написана достойно. Я лично ответ на вопрос почему уходят в монастырь получила. А на заумный богословский трактат статья и не претендовала.
Спасибо Вам за статью, Марина :) Было немного удивительно увидеть статью о монастыре в вашем журнале - сейчас о “ином” мире в периодике редко увидишь (кроме религиозных изданий). А говорят о свободе СМИ.. Свобода - это когда есть, из чего выбрать - хочешь, про политику читай, хочешь - про инфляцию, а хочешь - о жизни, ее смысле, о чём-то чистом и возвышенном.
Кто-то писал про мирской дух.. Мол, журналистка не может писать о духовном, ей по статусу не положено, по специфики деятельности, что "А после воцерковления, чтобы понять монашескую жизнь надо, во-первых, познакомиться подвигами подвижников, - кто путь прошел от начала до конца. А, во-вторых, хотя бы месяц потрудиться послушницей в каком-нибудь монастыре. Это не запрещается. “ Проще надо быть. Судьбы человеческие - это тайны Божьи. И каким путём человек к Богу - мы не знаем. И не всегда зависит это от количества прочитанных книг о подвигах подвижников, количества отбитых поклонов, вычитанных молитв.
Статья мне очень понравилась. Именно своей беспафосностью, содержательностью, простотою и уважительным отношением автора к ”иной" жизни.
Никогда не отвечала на комментарии, поэтому пришлось зарегистрироваться. Мне не хочется, чтобы кто-то называл тех замечательных людей (братьев и сестер), с которыми я встретилась эгоистами и т.д. Попробую ответить на все вопросы.
Jason Bourne:
Они не эгоисты. Монах молится о спасении своей души, потому что, только очистив ее, он сможет молиться о других. Так мне объяснил отец Гермоген. Вообще, они в монастырях не о себе молятся, а о нас.
Елена Петровна:
Сестра Софрония – не милиционер, просто она заботится о душевном спокойствии сестер. И она права. Журналист приедет и уедет, а сестрам оставаться и, возможно, заново проделывать ту духовную работу, которая уже была ими проделана. Я намеренно показала характер сестры Софронии, потому что лично мне он очень понравился.
И, спасибо, вы поняли, почему я наполнила статью их цитатами. С позиции монашества я – никто, и было бы нелепо, если бы я вдруг начала умничать о причинах ухода в монастырь. Я позволила самим монахам и монахиням это объяснить.
Что касается приставаний, то это – наша работа. Но это отдельная тема. Что касается несчастных историй, то я их слышала, но в репортаж не включила. Драмы бывают в жизни каждого, но не каждый уходит в монастырь. Для меня было важно показать это.
Михаил Батькович:
Вы правильно заметили, статья и должна вызывать двоякое ощущение. Моей задачей было противопоставить мир монашеству для того, чтобы разбить существующие стереотипы. То есть не себя противопоставить, потому что лично я верю в Божью Благодать, а мир. Как я узнала о стереотипах? Перед поездкой поговорила с людьми и прошлась по форумам. Вычленила несколько главных: в монастырь уходят несчастные, слабые и грехи замаливать. Рассуждать о моей вере и воцерковленности, нет смысла. Я пишу не о себе, а о них. И если бы я подошла к этой работе с позиции «я беспрекословно верю в Божью Благодать», то могла бы написать статью разве что для Православного Вестника.
По поводу лукавства. Сестры, благословленные или нет, прежде всего, люди.
Маша Суралмаша:
Проводить в монастыре месяц совершенно ненужно. В нем можно и годы прожить, но внутри остаться тем, кем был. Я приведу сейчас отрывок из беседы с отцом Петром, чтобы это стало понятней:
- Бывает, даже недоумеваешь, когда спрашивают, почему люди уходят в монастырь, - говорит отец Петр. – Мы, вроде бы, люди одного времени, одной цивилизации, но именно в этом вопросе и проявляется разница между нами.
- Можно предположить, что в монастырь уходят слабые?
- Ну да – тяжелое детство, деревянные игрушки, прибитые к полу… Монах – человек убогий и забитый, который никогда ничего не видел. Это все – стереотипы. Расскажу вам историю одного нашего монаха. Пришел он в монастырь юношей, и все ему там нравилось, все было хорошо, но по прошествии двух месяцев вдруг такие искушения на него навалились. Вот видит он трамвай за оградой монастыря, и кажется ему, будто он сказочный и увозит в себе самых счастливых людей на свете, а он – самый несчастный – остается в монастыре. В первый год в человеке происходит сильнейшая психологическая борьба – мир зовет обратно. Чувства уже не помогают, потому что кричат: беги отсюда, ты слабый и немощный, и только в миру можешь спастись. Тут можно спастись только умом… Но преодолев эту брань, ты так начинаешь любить монашество, что уже не понимаешь, как люди живут в миру… Пафос о том, что монашество – удел слабых, совершенно неуместен. Чтобы не убежать из монастыря, нужно быть крайне принципиальным и отважным человеком.
- Отец Петр, раз уж мы начали рушить стереотипы, ответьте еще на один вопрос. Возможно в наш век вседозволенности, рекламы, «Кока-колы» и сексуальной революции люди просто прячутся в монастыре от греха?
- Бояться греха можно по-разному. Апостол Павел сказал: «Мне мир распялся, и я миру». «Мне мир распялся» – значит, я ухожу из мира, распинаю и отвергаю его. «Я миру распялся» – значит, мало уйти из мира, нужно этот мир еще в себе победить. А он и в монастыре может внутри меня так развиться, что я под монашескими одеждами превращусь в ужасное существо. Уйти можно… Но как преобразиться?
Олег Николаевич Смоленский:
Я не встретила в монастырях ни одного шизофреника или лицемера.
Об импотентах. Вам видней, мне это состояние не знакомо.
Позавчера мне звонил отец Петр и поблагодарил за работу. Они очень волновались до выхода материала. Его оценка, пожалуй, самая важная для меня.
Маша Суралмаша:
МАНЬ, не пойму я … ты никак уже из монастыря вещаешь??? КУЧА СМАЙЛИКОВ!!!
Не удивлюсь, ежели ты сразу с коньков в послушники подашьси …
статья вызвала двоякое ощущение.с одной строны,интересно и спасибо автору за искреннию заинтересованность в попытке осветить данную,весьма сложную тему.
с другой стороны,автор подошла с мирскими мерками к миру духовному и,читая статью,иногда прямо коробит от некоторых оборотов.
если бы автор потрудился хоть немного вникнуть в суть вопроса,понять,что такое-духовный подвиг,на который решились эти люди,что такое монашество,как духовное явление,думаю,статья получилась намного интереснее.неужели вы не заметили одухотворенных глаз братии,каким светом озаряются их лица?
и попытки вызвать на разговор “не благословленных” сестер,узнать об их прошлой,мирской жизни,не более чем лукавство.
Ребята, посмотрите-ка сюда, набираешь в поисковике название - первым вылетает их сайт. Там раздел “открытки” хороший.
ЦИТАТА: Помните, трем монахиням монастыря было дано благословение (т.е. распоряжение-разрешение, если переводить на мирской язык) пообщаться с журналистом? И ни одна из них не захотел говорить. Что ж это? Саботаж распоряжения, не подчинение старшему? А как же обет послушания?
А я так поняла, что все кому благословили - все с автором общались. Только журналисты они любопытные, им мало, им кажется, что четвертая или пятая или десятая монахиня скажет по-другому, например, что ее силой заточили в монастыре, или что она скрыается там от мести соседа. Могу представить, как журналисты приставали ко всем подряд, а те и молчали. Не все ведь могут в два слова уместить тот труд духовный который они годами проделывают, очищая даже свои мысли. Как это расскажешь?
Но вообще материал живой получился. Читаешь - и как-то чувствуешь состояние их, будто рядом побывал.
Только у них там сестра Софрония главный милиционер, что ли?
Монахи тоже разные бывают. Не знаю, как с этим обстоит дело в православии, но у нас (католиков), особенно здесь, в России, довольно часто монахини живут практически в миру, занимаются своей работой (в больницах, с сиротами и пр.), соответственно постоянно контактируют с обычными людьми. Я не с очень большим числом сестер знакома, но все, кого я знаю, очень открытые, доброжелательные люди, с чувством юмора, весёлые. Может, они просто общаются с нами (обычными людьми) так, я не знаю. Но как-то они совсем не вызывают жалости, или какого-то вообще сожаления. Смотришь на них, общаешься, и понимаешь, что они по-настоящему довльны своей жизнью, работой. Они видят во всем смысл, понимают, что и зачем они делают. Знают свою цель. И им завидуешь иногда, потому что есть четкое ощущение, что у них жизнь гораздо более концентрированна, чем у тебя. Меньше суеты и сомнений.
Тема прихода в закрытое сообщество (монастырь), с укладом несколько отличающимся от обычного, является вечной. Вне зависимости от того сколько на эту тему написано, воображение обывателя всегда будут будоражить вопросы альтернативного образа жизни, веры и счастья. Причем Веры - прежде всего, поскольку из трех перечисленных понятий Вера ошибочно представляется самой доступной.
Статья ценна, на мой взгляд, обильным цитированием прямой речи монахинь и монахов. В этом проявились тактичность и мудрость автора.
Думаю, что в словах служителей монастыря, каждый найдет что-то свое. Меня, например, в очередной раз удивило, как Веру и Божественность вставляют в рамки обычной людской организации (церкви), с полным набором атрибутов обычной структуры: иерархии, отчетности и т.д. Помните, трем монахиням монастыря было дано благословение (т.е. распоряжение-разрешение, если переводить на мирской язык) пообщаться с журналистом? И ни одна из них не захотел говорить. Что ж это? Саботаж распоряжения, не подчинение старшему? А как же обет послушания? Скорее так благославление было дано - дескать разрешаю, но не неволю, а дальше сам решай как поступать, чтобы не опростоволоситься…
Что ж отсутствие ответа - это тоже ответ.
Мне кажется, ценность Веры в том, что она дает понять смысл и востребованность лично каждого - каждого грешного и безгрешного, умного и глупого, посвященного и далекого от церкви.
Точно так же, и ценность знаний о Вере в том, что они доступны для каждого… и для всех
Думаю, что делиться размышлениями о любом явлении с целью понять его - это, как минимум интересно, как максимум - поучительно.
Возникает вопрос о глубине постижения. Конечно, для того что бы понять (оценить, постичь, осознать, принять, проверить, поверить и т.д.) все тонкости, например, молекулярной физики необходимо получить соответствующее образование, участвовать в научных разработках, внести свой вклад в развитие научной мысли.
В моей жизни встречались многие типы профессионалов. Одни, при попытке заговорить с ними на рабочие темы, снисходительно или раздраженно заявляют: “Поучитесь и поработайте с мое, тогда и поговорим”. Это - “жрецы”, которые свято оберегают “тайны” своей деятельности от “непосвященных”. Почему они так делают? Возможно не умеют говорить, возможно не нравится собеседник, а возможно и знания слабоваты. В любом случае такие “жрецы” отталкивают собеседника.
Есть еще одна категория, достойная восхищения, - это виртуозы, Профессионалы с большой буквы. Их знания столь глубоки и систематизированы, что они могут рассказать о своей деятельности любому, с любым уровнем погружения в тему, учитывая менталитет, подготовленность к восприятию, да еще и уложиться в любое время. Это великие популяризаторы, которые не выхолащивают смысл, а сжимают его до тех размеров, которые может усвоить собеседник или аудитория.
Оно бы и не плохо изучить предмет разговора фундаментально, но время жизни ограниченно менее, чем веком. А поразмышлять так хочется… Что в этом плохого? Что плохого в пытливом уме, который хочет получить представление о чем-то новом, сравнить с тем, что уже знакомо?
Извините за большое лирическое отступление.