Мяса не вышло

• Федор Лобанов

Взъерошенная и очень стильная Земфира садится в катерок, командует плыть в Америку, приплывает в гримерку, жалуется на проблемы с голосовыми связками и выходит на сцену под одуряющий вой толпы. Очень уверенная, очень знающая себе цену.

Так начинается первая в истории отечественного кинопроката полнометражная музыкальная лента, сделанная на видеоматериале одного концерта. Рената Литвинова сняла фильм о Земфире Рамазановой. Три основных компонента картины: интервью певицы, кадры любительского видео, снятого на мобильники, и профессиональная съемка грандиозного летнего концерта в Зеленом театре — одного из самых масштабных музыкальных событий года. Фильм называется «Зеленый театр в Земфире».

Полудокументальное-полухудо­жественное кино об известном музыканте — жанр весьма распространенный и облюбованный многими знаменитыми режиссерами (взять хотя бы Мартина Скорсезе с его эпосами о Бобе Дилане или Майкле Джексоне). Критики на пресс-кон­фе­ренции спрашивали, как соотносится новый фильм с традицией подобных лент. Литвинова иронически, Рамазанова сердито открещивались от каких бы то ни было сравнений. Незачем, говорили они, смотреть фильмы Скорсезе, а потом, чего доброго, уличать себя в подражании ему. Нет, цель была другая: сделать свое кино, может быть, дилетантское — на этом термине настаивали сами создательницы, — но ни на что не похожее. И главное — открыть зрителю во всей полноте удивительный новый и искренний образ Земфиры.

В случае Ренаты — Земфиры разговор о дилетантстве воспринимается как кокетство. Ни о каком дилетантстве, разумеется, тут речи нет: мощный профессионализм в какой-то момент отшибает память о том, как делается «очаровательная непосредственность» и невыстроенный кадр. Нарезка из любительских видюшек, снятых мобильниками, безусловно, примета новой искренности, но это лишь небольшая часть фильма. Все прочее очень традиционно, очень в струе. Качественная съемка очень качественного концерта, грамотно смонтированные яркие моменты: вот маечку сняла, вот то, что называется стейдж-дайвинг (то есть сиганула со сцены в гущу беснующихся фанатов).

Главным козырем должно было стать «пронзительное и откровенное» интервью певицы. Но как не вышло с дилетантством, так не получилось и с шокирующей откровенностью.

Очень красивая, черно-белая Земфира перед камерой говорит разное, но очень обыкновенное, она играет своего мизантропа — привычного и хорошо известного нам. По-подростковому ранимого, но уже уверенного в себе. Она рассказывает, что мама у нее все на людей смотрит: как люди сделают, так и она. «А я ровно наоборот», — добавляет певица. Что не любит, когда незнакомые люди нарушают естественную дистанцию и лезут общаться. Что рыбки хороши тем, что молчат. Или просто: «Я знаю, что я на своем месте. И в этом моя самая большая правда и сила».

И вот в чем штука: нельзя, невозможно представить себе Земфиру, которая бы признавалась, что она страшный конформист, ей важно общественное мнение, она обожает тусоваться с первым встречным и легко идет на контакт. Она ограждена непрошибаемой стенкой раз и навсегда созданного имиджа, и разбить ее не удается никому, даже Литвиновой — сильному режиссеру и ближайшей подруге певицы. Литвинова, может, и хотела бы открыть миру глаза на новую Земфиру, ошеломить зрителя, заставить его пролить слезы, но героиня не дает ей такой возможности.

«Что ты берешь у меня интервью, как для журнала какого-то? Давай мяса!» — шутливо-сердито требует Земфира в какой-то момент. Но мяса-то нет. Вместо шокирующей откровенности или хотя бы неожиданности получается вполне традиционный и вполне коммерческий пиар-продукт, сум­мирующий наш багаж знаний о Земфире и заставляющий вспомнить дурацкое присловье «Хотели как лучше, а получилось как всегда» — в буквальном смысле.

• Фильмы
• Каннский фестиваль завершился победой Михаэля Ханеке
• В конкурсе Каннского фестиваля демонстрируют фильм на русском языке