Личное и публичное

В России все чаще возникают скандалы, связанные с тем, что кто-то что-то опубликовал в своем блоге. По американским законам все, что опубликовано в интернете, автоматически подпадает под действие законов о прессе. А у нас недавно министр культуры выступал: интернет, говорит, с одной стороны, похож на СМИ, но, с другой, вроде и не похож.

Ваш министр прав. Теоретики медиа и исследователи сетевой культуры тоже считают интернет гибридным явлением. Многие публикации в Сети, например, доступны всем, но не слишком посещаемы, то есть не имеют массового читателя. Медиа-теоретик Лев Манович еще в 1999 году утверждал: «Интернет возвращает нас к веку частных медиа — литературным салонам XVIII века и другим интеллектуальным сообществам, в которых сообщение путешествовало от одного человека к другому или целой группе, а не распространялось сразу среди миллионов».

Получается, что принадлежность к СМИ определяется тиражом?

Да, отчасти. А еще задачей, которую ставит перед собой автор. Если я завожу классический дневник, то пишу для определенной публики. Хотя и тут границы стираются — ты можешь иметь в виду одну, свою собственную, узкоцелевую аудиторию, но в любой момент в нее может кто-то вторгнуться. В этом плане интересно, пользуется ли автор такими специфическими функциями блогов, как friends only, потому что они позволяют сделать важный шаг «назад» и допустить в личную зону только друзей. Противоположный тип блога, изначально задуманный как СМИ, ориентируется на аморфную массовую публику, автору заранее не знакомую.

То есть вся ответственность на авторе: не закрыл доступ — изволь следовать законам пуб­личности?

Приведу в качестве примера актуальный случай из немецкой судебной практики, взбудораживший недавно сетевое сообщество. Журналист Штефан Ниггемейер опубликовал в своем блоге критическую статью об одной немецкой телевизионной компании, которая развивает программы call TV (конкурсы и розыгрыши сомнительного качества, финансирующиеся посредством звонков телезрителей). В комментариях к этой статье один посетитель блога крайне резко высказался по поводу качества и серьезности подобных программ и конкретно названной там фирмы. Запись была сделана в воскресенье утром. Хозяин блога в тот же день заметил пост и сразу его стер. Но суд, который по жалобе упомянутой там фирмы вынес журналисту приговор, счел, что этого недостаточно, что на хозяине лежит полная ответственность за все, что опубликовано в его блоге, включая комментарии, и если он не хочет подвергаться судебному преследованию, то должен предварительно проверять все записи. Возмущенные блогеры называют это цензурой и сетуют на конец свободы слова в немецком интернете.

А если человек работает в какой-то конторе и в дневнике пишет про свою работу гадости? Этически это — нарушение общепринятых норм, но под закон не подпадает.

Исходя из немецкого представления об общественной и частной жизни это возможно, только глупо — работодатель прочтет и примет негативное решение. Но общественно это допустимо. И блогера нельзя привлечь к ответственности в том случае, если опубликованы «просто» гадости, не подпадающие под понятие намеренной клеветы. Но как различить, где мы «просто ругаемся» и где клевещем?

Ну а если человек, к примеру, призывает «бить жидов»? Или негров?

Тогда это подпадает под закон о разжигании розни. Но, конечно, на практике за этим не всегда следуют конкретные меры судебного характера.

Странно — во всех этих случаях медиа ведь одни и те же. Откуда же такие двойные стандарты в оценке «публичности»?

Стандарты одни и те же. Но поступки разные. Если публичность понимается как «быть всегда на виду», то ты и не можешь призывать к насилию ни на площади, ни в интернете. А поливать шефа любыми словами можешь — если, конечно, он не стоит рядом. Возможно, у нас специфическая ситуация, потому что в современной Германии по историческим причинам антисемитские высказывания преследуются с особой жесткостью.

В Германии есть устоявшееся общественное сознание и наработанные способы находить согласие. У нас всего этого нет, поэтому мы не всегда понимаем, в какой именно роли выступает человек в том или ином случае. Как различить, когда блогер высказывается просто как обыватель у себя на кухне, когда — как политик, а когда — как журналист?

Мне кажется, представители российских СМИ сами не делают жесткого разграничения между объективным и субъективным. Поэтому и возникают стычки. Я убеждена, что ни один немецкий журналист или политик никогда не позволит себе написать в блоге нечто сугубо личное. Потому что осознает себя публичной фигурой. Другое дело — исконные блогеры, которые в процессе своей сетевой деятельности переквалифицируются в самодельных журналистов и отличаются особой неформальностью. Для них смешение личного и публичного — неотъемлемый знак качества блога.

То же и в русской официальной журналистике. Тон подачи материала в СМИ у вас подчерк­нуто субъективный. В газетах комментаторы представлены как личности, особенно популярен жанр колонки, снабженной фотографией автора или смешной картинкой с его изображением. У нас тоже есть колонки, но даже в них автор выдерживает некоторую дистанцию. И я — как исследователь — пишу в ЖЖ с большим трудом, пять строчек в час, потому что каждое слово там публично. Так что я никогда не стану настоящим блогером.

А как быть с тем, что блоги все чаще становятся источником информации для СМИ? Кроме того, постепенно происходит процесс слияния — уже есть интернет-ресурсы, целиком состоящие из ленты блогов. Получается, что рано или поздно блог неизбежно придется приравнять к СМИ и придумывать под него закон?

Надо, наверное, разработать классификацию. Пока блог — слишком размытое понятие. Его объединяющим началом служит чисто технический способ подачи информации. Его органи­зую­щие параметры — хронологичность, интерактивность и связность. Надо уйти от обобщающего понятия блога: они слишком разные. Есть частные девичьи дневники. А есть персональные странички, которые используются в чисто журналистских целях. Их различия определяются задачами, которые ставит себе автор или коллектив авторов (редакция), и целевой аудито­рией. Хотя гиб­ридности в интернете все равно не избежать.

Беседовала Наталья Конрадова

• Невероятный, оглушительный успех компьютерной игры Diablo III наглядно продемонстрировал, что «хоронить» индустрию электронных развлечений, несмотря на кризис и растущую популярность социальных сетей, еще рано
• На российском рынке интернет-торговли появился новый крупный игрок из Китая
• Российские стартаперы предложили несколько принципиально новых проектов в сфере интернет-знакомств