Секты в большом городе1

• Людмила Наздрачева

Психология сектанта малопредсказуема и слабо изучена. Ситуация осложняется разнообразием сект и психологической не­устойчивостью россиян — отсутствием у нас «религиозного иммунитета». С одной стороны, противодействие новым религиозным течениям может обернуться борьбой с инакомыслием. С другой, известны случаи откровенно коммерческих организаций, прикрывающихся религиозными идеями, — и тут вмешательство вполне правомерно. Проблема в том, что различия между действительно опасной для здоровья и имущества граждан организацией и новой духовной практикой не всегда очевидны.

Когда испуганные родственники в панике бегут в милицию и прокуратуру, стражи порядка лишь разводят руками: в России свобода вероисповедания. Единственные, кто берутся помочь взволнованным папам и мамам, — это частные детективы, которые насильно вытаскивают их заблудших чад из рядов счастливых адептов.

«Все думают, что на крючок сектантов попадаются только хиленькие, которым в жизни не везет. Как бы не так — вербуют самых перспективных и богатых, чтобы можно было поживиться. Вот я сейчас пытаюсь троих таких ребят из одной религиозной организации вытащить. Родители считают, что их дети попали в секту. Двое ушли из дома и живут на квартире у лидера этой общины, а третий работу бросил, совершенствованием духа занялся», — ловко объезжая пробки на дороге, рассказывает частный детектив Вячеслав Демин.

Демин взялся за это дело месяц назад, когда к нему обратились родители 20-летней Веры, 27-летнего Романа и 23-летнего Александра. Молодые люди еще летом нашли по интернету курсы йоги. С тех пор ребята очень изменились: стали замкнутыми, забросили старые увлечения и все свободное время посвящают медитациям. А Вера и Роман, вконец разругавшись с родителями, даже переехали жить к своему гуру — Ивану.

На светофоре Демин достает из бардачка карту Москвы и высматривает, как дворами проехать к Самотечному переулку, где живут Иван, Вера и Роман. Из бардачка на пол вываливаются наручники. Поймав мой удивленный взгляд, Вячеслав хитро улыбается и говорит: «Надеюсь, сегодня это применять не будем. Пока просто попасем квартиру этого религиозного деятеля, может, детки покажутся».

Слава много лет работал опером в МУРе, а несколько лет назад вышел на пенсию по выслуге и занялся частным сыском. «Я сразу решил специализироваться на сектах. За такие дела прокуратура и милиция не берутся, а сектантов развелось — море, — рассказывает Демин. — По закону даже уголовное дело нельзя возбудить, если сам адепт в органы не обратится с заявлением, что его обставили. А родственники могут жаловаться сколько угодно, все равно с мертвой точки дело не сдвинуть. Выходит, частные детективы — последний шанс для родственников, которые хотят вытащить своих детей из секты. Меня сатанисты даже “ангелом” прозвали. По их расшифровке, если наоборот читать, это означает “легавый нового апокалипсиса”».

В отличие от работы оперативников МУРа услуги частного детектива не бесплатны. За первичный сбор информации о секте Слава берет 30 тыс. рублей. Но даже при таких расценках клиенты тянутся к нему вереницей.

Иван привел всех в пустую комнату со светлыми обоями и доской, на которой было написано «Мечты сбываются». Первым делом учитель йоги достал ноутбук. Слабый динамик выдал хриплый голос Бориса Гребенщикова, который протяжно затягивал «О-о-ом-м-м»

Собираясь выходить из машины, Демин достает с заднего сиденья стопку фотографий с расплывчатым изображением довольных Веры, Ромы и Саши, стоящих рядом с Иваном.

— А как вы все-таки собираетесь убедить их вернуться домой? Они здесь вон какие счастливые! Кажется, им больше ничего и не надо.

— А я и не собираюсь никого убеждать. Это не входит в мои обязанности. Единственный шанс вернуть их к родителям — это разрушить религиозную организацию. Без лидера они сами домой вернутся. Но для этого на учителя нужно накопать какой-нибудь криминал. Уже месяц пытаюсь выяснить, чем промышляет этот йог, но, кроме поддельных водительских прав, на нем пока больше ничего нет.

— Разрушить секту — значит лидера упечь за решетку?

Всего за несколько месяцев занятий Александр совершенно изменился: он бросил работу, похудел на десять килограммов, перестал есть мясо и разругался со всеми старыми друзьями. Забросил прежние увлечения, а игре на гитаре предпочитает медитацию

— Самый действенный способ. Я собираю компрометирующую информацию и доказательства на этого лидера, а потом передаю ее в комитет или в милицию. Силовикам остается потом только запротоколировать эти доказательства или подсобрать еще немного для возбуждения уголовного дела. И им хорошо, и у меня задание выполнено.

— И что, удалось уже какого-нибудь лидера органам передать и секту разрушить?

— Конечно, вот недавно бывшего священника оперативникам сдал, который жену моего клиента обрабатывал, чтобы передала ему квартиру. Ее звали Лариса. В секту женщину завербовали на могиле святого Самсона, куда она помолиться пришла. По ней сразу было видно, что деньги в семье водятся. Ларисе внушили, что вся грязь и болезни исходят от ее мужа, поэтому с ним нужно развестись. А пока готовили развод, эта компания собирала уже документы на продажу ее дорогой квартиры в центре Моск­вы. Под предлогом того, что телевизор и радио — от беса, они вывезли из ее квартиры всю технику и мебель. За несколько месяцев Лариса, сидевшая на одних молитвах и воде с хлебом, превратилась в старушку.

— А на чем же ее наставник погорел?

— Он иконы и другой антиквариат продавал. Через Белоруссию отправлял старинные вещи в Европу. Прямо из церквей уносил, в которых работал. За это его из епархии выгнали, тогда он и решил квартирами промышлять под видом батюшки. Лариса ему крест резной XVIII века отдала. После чего псевдосвященника и взяли. А Лариса домой вернулась, до квартиры сектанты так и не успели свои щупальца дотянуть. Вот бы Ивана на чем-нибудь таком же прищучить!

Через полчаса мы уже стоим у шестиэтажного жилого дома. Двор заставлен машинами, поэтому пришлось изрядно поколесить, прежде чем подвернулось приличное место.

— Отсюда видны их окна, — говорит Слава, показывая пальцем на второй этаж дома. — Сейчас вся компашка на квартире дохает вместе с этим… как у них там это называется…

— Гуру?

— Ну да, учителем, Иваном. Вера и Роман тоже там. Совсем этот Иван им голову заморочил, чтобы они из дома ушли. И Саша к ним в гости частенько наведывается. В этой квартире самые приближенные живут. С Верой у него особые нежные отношения, и еще с некоторыми девушками из этой группы. Рому и Сашу завербовали, скорее всего, для компьютерных махинаций с кредитными карточками. Они в компьютерах хорошо шарят, работают в этой области. Их, наверное, потом будут обучать, как деньги хакерским образом переправлять на чужие счета. А вербовка вся идет сначала через интернет, они на занятия по йоге приглашают. На эти псевдокурсы около 60 человек ходят, я списки видел.

— А почему псевдокурсы?

— Да потому что под соусом йоги скрываются настоящие сектанты, которые планируют использовать своих адептов.

По мнению частного детектива, сейчас практически не осталось сект, у которых были бы все классические признаки: сложная иерархическая структура, болезненный процесс выхода из организации, сильный деспотичный лидер, вмешивающийся в личную жизнь членов группировки и требующий финансовых подношений. Поэтому провести грань между религиозной организацией и какими-нибудь популярными курсами по релаксации и йоге непросто. «Я даже не пытаюсь их отличать: провести границу между теми и другими практически невозможно. В большинстве случаев это секты, где под религиозной оболочкой маскируются мошенники, которые либо на имущество адептов рассчитывают, либо пользуются ими для совершения каких-нибудь преступлений», — рассказывает Вячеслав Демин.

Около двух часов мы смотрим на входящих и выходящих из подъезда людей. Мне все они кажутся подозрительными: то девушка в смешной шапке прошмыгнет, то мужик с оттопыренными от пивных бутылок карманами.

Из соседнего дома выбегает пожилая дама и направляется прямо к нам. Стучит длинным ногтем в стекло и вопросительно приподнимает выщипанную бровь: «Такси? Мы вас давно ждем».

— Я что, на таксиста похож? — обиженно отзывается Слава. — Пора с места сниматься. Эта бабуля может нас проверять.

Мы еще раз объезжаем «нехороший» дом по кругу и паркуемся на этот раз у магазина, расположенного слева от подъезда.

— А хочешь на занятия их попасть? — подмигивает Демин. — Сама поймешь, чем этот Иван народ берет. Главное — нашатырь с собой взять, чтобы от этих дыхательных упражнений и благовоний, которые там развеивают, в обморок не упасть.

Попасть на занятия по йоге, которые проводил Иван, создавший организацию с названием, больше подходящим для привокзального кафе, — «Путь», — оказалось не так уж сложно. В «аське», указанной на сайте, я перебросилась несколькими фразами с Ромой, которого видела на расплывчатой фотографии у Демина. Тот без лишних расспросов сразу же пригласил меня на занятия в клуб на Бауманской.

Перед началом первого урока по йоге мне позвонил оперативник из МУРа и попросил оставить свои паспортные данные. Оказывается, стражи порядка уже несколько дней проверяли Ивана и в любой момент могли его задержать, если бы накопали на него компромат. Проследить за Иваном оперативников попросил Демин.

Перед занятием участники группы встречаются в метро и вместе идут в клуб. Когда я подошла, у эскалатора уже стояли трое молодых людей с рюкзаками, из которых торчали свернутые коврики. Парни были одеты в яркие болоньевые куртки и дурацкие вязаные шапки с бубонами на макушках. Все трое помалкивали и как-то странно сами себе улыбались.

— Судя по коврикам, вы тоже на йогу? — обратилась я к самому улыбчивому.

— Да, но Иван еще не подошел, его и ждем. Меня, кстати, Миша зовут.

Через несколько минут к нам прибились еще три девушки и два парня. Так и не дождавшись Ивана, мы двинулись в клуб. Лидер движения «Путь» нагнал нас по дороге. Выглядел он эффект­но, хотя больше походил не на просветленного буддиста, а на боксера, шагающего с тренировки: красная куртка расстегнута, гладко выбритая голова порозовела от ветра. Он нежно держал за руку хрупкую Веру. Девушка едва доставала своему наставнику до груди. Она всю дорогу молчала, изредка поглядывая на учителя.

В клубе было довольно шумно, в многочисленных комнатах проходили какие-то тренинги. По коридорам носились люди с папками и что-то в них записывали, делясь впечатлениями от упражнений. Иван привел всех в пустую комнату со светлыми обоями и доской, на которой было написано «Мечты сбываются». Первым делом учитель йоги достал ноутбук. Слабый динамик выдал хриплый голос Бориса Гребенщикова, который протяжно затягивал «О-о-ом-м-м».

— Всех, кто пришел впервые, я попрошу придвинуться поближе, — сказал Иван.

Я и один из улыбчивых мужчин сели в позу лотоса напротив учителя.

— Сделайте глубокий вдох, прямо до чакры вишуди, держите анахату в напряжении, выдыхая, представляйте, что выпускаете синий цвет. А потом то же самое, но зажимая другую ноздрю — вообразите, что выдыхаете красный цвет. Затем, наклоняясь всем корпусом, представьте, что выдыхаете желтый цвет, — сказал Иван.

Вся группа громко засопела. Иван периодически открывал глаза, посматривал на часы, отмеряя время для следующего упражнения.

Говорил он очень тихо и слегка шепелявил, так что приходилось напрягать не анахату, а слух. В конце занятия все сели в круг и начали рассказывать, что запомнилось больше всего, — так положено на каждом тренинге.

— Ко мне опять пришли странные чувства, а вместе с ними эти неорганические герои моего сознания. Вообще эти ребята меня час­тенько навещают. Как придут, так надолго. Практикой ведь не в первый раз занимаюсь, — начал сбивчиво Михаил.

— Надо на места силы сходить, там такие энергии можно почувствовать, — заявил Иван.

— А где найти эти места силы? Они что, в Мос­к­ве есть? — удивляясь, спросила я.

— Конечно, и некоторые монастыри в этот список входят, и египетский зал в Пушкинском музее, — улыбнулся Иван.

Перед тем как участники начали надевать куртки, появился Роман. Он собрал со всех по 150 рублей. Как он объяснил, деньги брали не за занятие, а на аренду помещения.

— Вы что, только за аренду с меня возьмете, а за урок? Он же два с лишним часа длился? — спросила я у Ивана, выходя из клуба.

— Я считаю, что учение вообще должно быть бесплатным. Мне эту традицию привили тибетские мастера, у которых я сам учился. Я раньше тоже материалистом был, занимался боксом. А потом сдружился с нашим тренером, он мне и привил любовь к Востоку. На несколько лет я уехал в Непал, там жил в буддистском монастыре. Монахи мне и показали, что смысл жизни не в деньгах.

— А ни у кого вопросов не возникает? Ведь у большинства людей стереотип сформировался: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Видимо, так некоторые родители моих учеников и решили — и обратились в ФСБ. По мнению некоторых мам, у нас здесь секта. У нас есть один ученик, Саша, он ходит на второй курс, поэтому его сегодня нет. Так вот, его мама, бытовая христианка, написала заявление в ФСБ. Такие люди мнят себя истинными христианами, а если покопаться, то десять заповедей не вспомнят. Для них главное — форма, а не содержание. Мама Саши волновалась, что ее сын занимается йогой, а это, на ее взгляд, что-то нехорошее. Скорее всего, она работает в госорганах, и ей по знакомству кто-то помог на нас наехать.

— И вас не задержали?

— И не задержат. Я пришел в прокуратуру, поговорил со следователем. Он оказался очень хорошим и вменяемым парнем. Следователь объяснил, что уголовное дело в любом случае не возбудят, но материалы останутся, и я буду постоянно на карандаше у органов.

— Но все равно это ведь реальная угроза. Вы не боитесь, что вас посадят? Ничего не предпринимаете, чтобы остановить этот процесс?

— В принципе посадить у нас любого недолго, подбросят наркотики — и привет. Но чего бояться? В тюрьме тоже можно практиковать йогу, а мне для развития этого достаточно. Но если бы это была не мама моего ученика, я бы в два счета решил эту проблему. Приехали бы серьезные ребята, объяснили бы, что к чему — заявление сразу бы забрали. Но я так не хочу. Теперь мы собираемся оформлять нашу организацию официально, чтобы избежать всяких проблем.

Родители всерьез забеспокоились о своих детях, когда те слишком много времени стали уделять курсам йоги и превозносить лидера группы. Мамы и папы молодых адептов настояли на встрече с Иваном, там и познакомились.

«Собралось нас примерно восемь человек, пообщались с Иваном и сразу поняли, что наши дети попали в секту. Несколько раз учитель по йоге сравнивал себя с Иисусом, — рассказывает мать Александра Елена Львовна, на которую мне жаловался Иван. — Во-первых, в этой организации есть тоталитарный лидер, который полностью управляет сознанием всех учеников. В зависимости от степени подчиненности он делит их на три группы. Саша входит во вторую — видимо, Иван не совсем еще завладел его мозгом. Во-вторых, учение, которое проповедует Иван, собрано из разных источников и он не говорит, в каком точно монастыре ему передали эти знания. Хотя на любых курсах йоги это, наоборот, афишируется, этим гордятся».

Единственное, что по мнению родителей, не подходит под признаки секты, так это финансовая незаинтересованность лидера. С учеников он действительно собирает символическую плату только за аренду зала. «У Ивана какие-то долгосрочные планы, — подозревает Елена Львовна. — Не зря ведь он набрал себе в группы физиков, математиков и компьютерщиков. Это очень настораживает. Если бы он хотел завладеть квартирами, это давно бы уже просочилось к нам».

Как рассказывает Елена Львовна, за несколько месяцев занятий Александр очень изменился: бросил работу, похудел на десять килограммов, перестал есть мясо и разругался со всеми старыми друзьями. Забросил прежние увлечения, игре на гитаре предпочитает медитацию.

Елена Львовна долго искала способ вернуть сына к прежней жизни. Сама взялась изучать восточную культуру, чтобы разговаривать с Сашей на одном языке. «Я столько книг перечитала по буддизму, суфизму, даосизму, хатха-йоге, — с горечью говорит мама Саши. — Пробовала ему открыть глаза на ложность учения, и на то, что все решения за него теперь принимает Иван. Но все было бесполезно, поэтому я и решилась обратиться с ФСБ, хотя у меня там никаких знакомых не было. Меня поддержали Лариса Серафимовна — мама Веры и Юрий Борисович — папа Ромы. У них ситуация еще критичнее, их дети вообще из дома ушли и живут с Иваном. Ну, разве это не секта?»

Родители и не надеялись, что в отношении Ивана возбудят уголовное дело. Но они предполагали, что стражи порядка узнают, откуда взялся этот лидер и чем занимается, кроме духовного развития. Однако их даже не вызвали в прокуратуру после проверки материалов. Последней их надеждой был частный детектив. «Мы звонили в психологические центры и в церковь ходили, чтобы нам посоветовали, как справиться с бедой, — рассказывает Елена Львовна. — И в одном из храмов нам порекомендовали Демина. Сбросились деньгами с Ларисой Серафимовной и Юрием Борисовичем и наняли сыщика. На него последняя надежда».

Я снова встречаюсь с Иваном и его учениками в «месте силы» — у мумий Пушкинского музея.

— На что же вы живете, вы ведь с учеников денег не берете?

— Да у нас ведь все работают, и я тоже. Просто у меня работа такая, что мне достаточно потрудиться один раз в месяц. Я сам из Омска, у меня там магазин ювелирный. Достаточно просто привезти товар и забрать выручку. А во все остальные дни мои друзья следят за бизнесом. В Москве я бы тратил на это кучу времени.

— Так вы из Омска! А зачем в Москву приехали, здесь же сложнее практиковать — большой шумный город?

— Зато сюда мастера приезжают, а в Омск их трудно заманить. Они мне и подсказали, что для занятий нужна целая группа, чтобы навыки совершенствовать. Коллективно совсем другого результата можно достичь.

— Если все так просто, почему вас в органы вызывали? Разве родители этого понять не могут?

— Родители успокоятся, если их дети начнут зарабатывать в два раза больше, чем они сами. Потому что у всех материальные ценности. Если Рома переплюнет своего отца в заработках, тот отстанет от него и согласится, что сын может сам принимать решения. В России сейчас можно проповедовать только православие и ислам. Остальные учения считаются опасной ересью. Отсюда и общий стереотип: организации, практикующие другие учения, — это секты.

— А у вас секта?

— Нужно разобраться, что такое секта. Во-пер­вых, все сектанты считают, что их учение единственно верное. Во-вторых, секта всегда закрыта и выйти из нее очень сложно. И в-тре­тьих, это всегда какие-то дивиденды, деньги, которые неофициально преподносят адепты. Хотя без финансовой составляющей сейчас вообще ни одна организация не продержится. Мы же никого не держим, кто хочет — приходит, кто хочет — уходит. И денег за занятия не берем. Поэтому я называю нашу организацию не сектой, а школой. А на занятиях мы используем практики, известные у буддистов уже тысячи лет. Старые практики не могут быть опасными, их опробовали тысячи людей и добились результата.

«Новые известия» для «РР», при участии Екатерины Макарковой

Иллюстрации: Андрей Ткаленко для «РР»

• Про гром среди ясного неба
• Во что и как верят язычники, живущие на берегах главной русской реки
• Будда над городом