Как стать звездой

Сцена
Москва, 17.04.2008
«Русский репортер» №14 (44)
В России сейчас звезд нет. В общенациональном опросе звездами называют Аллу Пугачеву, Владимира Путина и… все. Далее по списку звездности идут «я сам» или «мои родственники», Иисус Христос, западные актеры и поп-дивы. Однако место звезд пусто не бывает. Знаменитости выполняют в бесклассовом обществе и массовой культуре ту же роль, что раньше дворянство. Если есть страна, то у нее обязательно будет и «аристократия», чья жизнь всегда интересна публике. Но у нас-то откуда ей взяться?

48,7 млн долларов стоил бракоразводный процесс сэра Пола Маккартни с моделью Хизер Миллз. А еще за два года тяжбы на свет родилась компьютерная игра про этот развод: играющий за Хизер может полить водой сэра Пола или его адвоката Фиону Шеклтон, судью Беннета обливать не рекомендуется — снизит сумму отступных. Цель играющего — поскорее обанкротить Маккартни, а дальше либо устроить новую тяжбу, либо умотать послом на Тибет. Игра пользуется бешеной популярностью. Так не совсем приличное любопытство к интимным подробностям чужой жизни превратилось в невинное развлечение.

Теперь вспомним самую знаменитую российскую пару — Пугачеву и Киркорова — и попытаемся представить себе компьютерную игру про их развод. Не выходит. И дело не в том, что нам не хватает воображения. Просто у нас нет «кубиков» для такой игры — ни реальных деталей жизни знаменитостей, ни мифологии. Что там у них за суд? Зачем им адвокаты? Сколько именно денег на кону? Причем здесь Тибет? Нет, это все не про нашу жизнь.

Но сравнение с западной системой звезд все же закономерно. Именно там она и появилась — когда на заре массовой культуры и особенно после революционного взрыва 60-х годов поп-звезд стали понемногу принимать в аристократический круг. Недаром Пол Маккартни благодаря славе «Битлз» получил на родине рыцарский титул и стал «сэром». В СССР наша «рабоче-крестьянская аристократия» была абсолютно закрытой для публики — номенклатура все-таки. Поэтому народ вместо неизвестной тогда сексуальной жизни кинодив обсуждал старческий маразм Леонида Брежнева, а сейчас — все по той же инерции — любуется голым торсом Путина. Западные страны изоб рели более интересную для пуб­лики общественную пирамиду. Там есть относительно закрытая, «скромная» аристократия — собственно родовая знать (еще оставшаяся в некоторых странах старой Европы), а также давно сложившиеся семьи крупнейшей буржуазии. Но есть и во многом подражающая старой аристократии новая, популярная, открытая «знать» — люди, ставшие звездами. И по законам жанра их-то личная жизнь как раз и выставляется напоказ, а поступки подаются публике как неоднозначные, живые и скандальные.

В наши дни между звездами и традиционной знатью нет зияющей пропасти: Арнольд Шварценеггер стал губернатором Калифорнии, а британский принц Гарри интересен пуб­лике ничуть не меньше Мадонны. У нас тоже была попытка такого прорыва, когда актер-юморист Михаил Евдокимов с характерным народным имиджем («Вышел из бани — морда красная») пробил брешь в закрытый мир новой номенклатурной элиты, став губернатором Алтайского края. Естест­венно, новая среда приняла его в штыки, но кто знает, как сказалось бы в результате их влияние друг на друга, если бы он не погиб в автокатастрофе.

А вот между звездой и простым смертным вроде бы дистанция огромного размера. Создается ощущение «другой планеты». Но при этом звезда то разводится, то попадает в дурную историю, то страдает от депрессии, а значит, не так уж далека она от народа и богатые — они тоже плачут. Ну а кроме того, дистанция эта вполне преодолима, стоит лишь приложить усилия. Не зря же голливудские золушки рассказывают нам о своем нелегком пути из трущоб под софиты, в том-то и состоит магическое обаяние «американской мечты» — она подхлестывает обывателя, посылает ему важнейший сигнал: «Ты тоже так можешь».

Массовому обществу просто необходимо существование такой попсовой суррогатной «аристократии» со своими правилами игры. Но какие они, эти правила?

Что нужно, чтобы стать звездой

Общественная позиция

Все знают, что Скарлетт Йоханссон — поклонница Барака Обамы, Джордж Клуни снимает политически острое кино, а после обличительной речи Майкла Мура на оскаровской церемонии наезжать на президента Буша стало хорошим тоном среди голливудской богемы. Музыканты и актеры на равных беседуют с крупными политиками и громогласно высказывают свою гражданскую позицию; их мнение (по всем воп­росам, в том числе и непрофессиональным) интересно всем.

У нас же общественная деятельность проходит тихо, без особой раскрутки и мало кого привлекает. Чулпан Хаматова (см. стр. 56) рассказывает, что, когда она стала членом Общественной палаты, это вызвало у ее друзей, мягко говоря, удивление. Хотя она не вступала ни в какую партию и ничего не поддерживала, а просто использовала свою популярность, чтобы добиться от правящих верхов реальной помощи смертельно больным детям.

Наши знаменитости все еще воспринимаются как сфера обслуживания — и народа, и номенклатуры. Со времен Ленина и Сталина у наших правителей существовала традиция иметь «приближенных артистов». Так, любимая певица Сталина Изабелла Юрьева как-то вспоминала: «Нас пригласили приехать в Кремль. Мы с мужем вначале не поверили… В Кремле за ужином я оказалась рядом с Михаилом Ивановичем Калининым. После ужина предстояло выступить, и я очень волновалась. Михаил Иванович это заметил и стал меня успокаивать. А потом сказал: “Впрочем, я вас понимаю. Я тоже волнуюсь перед выступлением”. Потом меня друзья упрекали, почему я не замолвила перед ним слово о смягчении политики гонения на романс».

Вот такая трогательная история: не похлопотала даже за романс… И ведь знала, что делает: артисты могли быть облас­каны властью, но все равно оставались «обслугой» и права на высказывание не имели, как не имел его никто за пределами четко очерченного избранного круга. И сейчас, в отсутствие угроз и запретов, этот старый стереотип продолжает по инерции работать и мешает созданию новой традиции — традиции веского звездного слова, помогающего знаменитости ощутить значимость своей гражданской позиции и свою ответственность перед обществом.

Доходы и роскошь

Сегодня не только великий Элтон Джон может позволить себе замок XVIII века в Вудсайде. Вот и Робин Гибб, музыкант группы Bee Gees, совсем не мегазвезда, прикупил себе рыцарское жилище с лесом и озерцом. Но у нас и тут свои трудности.

Тамошние «герои грез», получая солидные, по большей части легальные и легитимные в глазах общественности гонорары, либо живут на собственном Олимпе среди себе подобных (вроде Беверли Хиллз), либо покупают средневековые замки, развивая аристократический миф. И вся эта роскошь, все приметы «красивой жизни» открыты для всеобщего обозрения, поскольку доходов своих там никто не скрывает. У нас с этим сложнее: непростые отношения с налоговыми органами диктуют нашим медийным персонажам скромность, если не скрытность. Но даже преодолев барьер этой скрытности, мы увидим лишь «средневековые» замки на Руб­левке, вызывающей у широкой публики в основном негативные эмоции и никак не ассоциирующейся с обителью небожителей где-нибудь в Ницце или в том же Беверли Хиллз. Замки нам, строго говоря, строить негде.

Смотры и рейтинги

Помимо замков звездам нужна ковровая дорожка, а точнее, площадка, где можно на других посмотреть и себя показать (это, кстати, одна из важнейших функций звезды). На Западе эту роль с успехом играют всевозможные премии в разных областях искусства. Смотры звезд происходят во время церемоний вручения «Оскара», «Грэмми», «Эмми» и пр. У нас же музыкальной премии, адекватной «Грэмми», нет — слишком коротка еще история нашей попсы, нашего шоу-бизнеса, который обходится пока сугубо молодежными наградами (Муз-ТВ и русского MTV).

В кино важную роль какое-то время играла «Ника», но с появлением альтернативного «Золотого орла» стало ясно, что наших киноакадемиков меньше всего занимают реальные достижения актеров и режиссеров, на первом месте у них просто междоусобная война двух структур, которые таким образом выясняют отношения. И как только это стало очевидным, широкая кинематографическая общественность стремительно утратила интерес к обеим премиям.

Разница в том, что «Оскара» плохие актеры не получают: на него номинируются те, кто уже является голливудским небожителем или вот-вот им станет. Само попадание в номинацию моментально повышает престиж и ставку артиста. И вообще различные премии — это не только красная дорожка, где звезды демонстрируют себя и свои наряды, но и шкала измерения их профессионализма. Звезда не может родиться «по блату», без независимого и непредвзятого механизма оценки достижений ей просто неоткуда появиться. Можно, конечно, создать «звезду» и из воздуха, на пустом месте — были бы деньги. Но кому она тогда будет интересна как личность? Кто будет слушать высказывания куклы, которую на глазах у всех «сделали» и протащили в телевизор?

Папарацци

«Папарацци — это охота за сказкой, за богатыми и знаменитыми, — говорит известный фотограф Егор Заика. — Как только у наших звезд появятся виллы, яхты, самолеты, папарацци будет намного больше». Пока же таблоиды готовы платить бешеные деньги за «случайный» снимок Брэда Питта, вышедшего из супермаркета с тележкой, а аналогичная фотография Сергея Безрукова мало кому интересна. И, не видя вокруг других героев, мы превращаем в звезд младшее поколение нашей молодой буржуазии, если она ведет себя достаточно провокационно. Это у них — яхты, самолеты, замки, преследования властей. Мы можем их любить или ненавидеть, но факт остается фактом: Абрамович развелся, появилась Даша Жукова, и все это вызывает жгучий интерес публики. А развод Кристины Орбакайте — нет. Вот только для российской буржуазии скандальная слава может выйти боком: доходы звезды должны быть заслуженными в глазах обывателя.

А кто, кроме олигархов и их детей, мог бы в России стать звездой? «У нас две системы звезд, — говорит Егор Заика. — Есть вписанная в международный контекст, а есть сугубо локальная. Среди тех, кто интегрирован в мир, — звезды классической музыки, спортсмены, политики. А вот наши шоу-бизнес и кино здесь проигрывают». Это подтверждают и многочисленные рейтинги: Анну Нетребко, Марию Шарапову, Марата Сафина и Владимира Путина знают во всем мире. С актерами дело обстоит гораздо хуже. В чем же проблема отечественных кино- и поп-звезд?

Звезды кино и ТВ

«Почему нет кинозвезд? Потому что нет кино. Кинематограф в современной России не является бизнесом и сам звезд не производит, а, скорее, задействует уже имеющихся. Конечно, в нем есть люди известные, но лишь по тем фильмам, которые показывали по ТВ, или по сериалам», — считает генеральный продюсер ТНТ Дмитрий Троицкий.

Чтобы появилась система звезд, для начала должна появиться система мифов и киногероев. У всех работников киноиндустрии должен быть четкий ответ на вопросы «Что играть?» и «Кого играть?» (вопрос «Что продавать?» — уже производ­ный от них). Голливудское кино всегда предлагало зрителям универсальную картину мира, четкую систему координат: вот герой, вот злодей. Оно объясняет, как справиться с любой ситуацией, будь то конец света, адюльтер или ранняя беременность, рост расизма, заболевание СПИДом или война в Ираке. Это как современный вариант мифов Древней Греции, где есть ответ на любой вопрос. А звездой по традиции становится тот, кто воплощает на экране героя.

Актер как бы принимает на себя мифическую природу персонажа, и в массовом сознании они становятся одним целым. Расхожее амплуа Брюса Уиллиса — спаситель человечества, Шэрон Стоун — современная роковая женщина, Джулии Робертс — непосредственная красотка, Аль Пачино — «крестный отец». У нас, скорее, действует обратный принцип: замечательного артиста Андрея Краско мы полюбили за его человеческое обаяние и личную харизму, но, хотя работал он безостановочно, на память не приходит ни один из его персонажей.

Что предлагает нам современное российское кино? «Наше кино сегодня в осмыслении действительности отстает лет на пять, а то и на десять. Сегодняшние молодые люди живут совершенно иначе, чем мы в юности. Они реализуют свою концепцию мира, личного существования, не дидактически им навязанную, а самостоятельную. Но в кино они ее не видят, не узнают. Это принципиальный момент», — говорил в од­ном из своих выступлений гендиректор СТС Александр Роднянский. Те мифы и герои, по которым ностальгирует старшее поколение, умерли вместе с распадом СССР, а новые так и не появились. Единственная зона мифа, которая еще всех нас объединяет, — это Великая Отечественная война. Поэтому военное ретро идет на ура, и все наши актеры мечтают в нем сняться — ведь это самый быстрый способ прославиться.

Наше жанровое кино, как правило, проваливается из-за того, что мы не отталкиваемся от собственных реалий, а заимствуем чужие штампы. Взять хотя бы недавнюю премьеру — «Код апокалипсиса». Почему в России, знакомой с терроризмом не понаслышке, нужно, снимая террористический боевик с большим бюджетом, тупо копировать голливудское кино про борьбу с условным арабским миром? В результате получается типичный китайский ширпотреб, нелепо подделывающийся под западные бренды. Кинопроизводство у нас растет, актеров становится все больше, среди них есть талантливые и многообещающие, но играть им фактически некого. Поэтому и как звезд их никто не воспринимает.

Лишь о единицах мы можем сказать, что помним, где и кого они играли. Пример абсолютного слияния актера и персонажа — это Сергей Бодров-младший и его Данила Багров в легендарных «Брате» и «Брате-2» Балабанова. Это типичный мифический герой, попавший в ожидания и настроения публики и породивший не менее мифического актера. Кстати, их часто путали из-за сходства фамилий.

Что делал Данила Багров? Воплощал собой простое и четкое знание о том, кто свои, а кто чужие и как их различать. Объяснял, как выжить и стать победителем в изменившейся реальности. Его крылатые выражения вроде «Не в деньгах сила, а в правде» перекликались с тем, как внятно, ясно, по-мужски формулировал свои взгляды сам Бодров: «Взять себя за горло я не позволяю никому, в том числе и жизни. Хотя я и фаталист. Но фатальна не жизнь, а судьба», «Все взгляды — гражданские, политические, любые — укладываются в два простых слова: не прогибаться». И хотя «философия» Данилы Багрова подразумевала некую моральную двойственность (ведь он киллер), это не помешало публике его полюбить.

Голливудские артисты давно уже не ограничиваются учас­тием в сказках со счастливым концом. Им мало быть мифическими персонажами — они стремятся стать идеологами. Именно политический вес повышает статус звезды и переводит ее из сферы обслуживания в сферу социального влияния. Доказательство тому тот же Рональд Рейган — бывший киноартист, ставший президентом Америки. Звезда 60–70-х Джейн Фонда прославилась во всем мире как активистка движения против войны во Вьетнаме, куда она приезжала лично, чтобы остановить кровопролитие. С другой стороны, вряд ли Шварценеггера избрали бы на пост губернатора Калифорнии, если бы за его плечами не стоял образ вечного супергероя — защитника всех и вся.

Все больше современных звезд — от Леонардо Ди Каприо до Шарлиз Терон — снимаются в остросоциальном, «проб­лемном» кино, демонстрируя свою политическую ангажированность. А что известно о гражданских позициях наших знаменитостей? Ничего. Они их не афишируют. Выразить их на экране у них тоже нет шанса, так как социально-поли­тическое кино у нас практически не снимается. Даже в нашем шоу-бизнесе все не так кисло: там и участницы группы «Тату» быстро поняли, что сегодня без публичных высказываний на тему иракской войны, абортов и секс-меньшинств международного успеха не достигнуть. Но они и работают на западную публику.

А в киноиндустрии, как это ни парадоксально, их ближайший коллега — это Никита Михалков, наш «больше-чем-художник», выпустивший в прошлом году крайне гражданственный фильм «12», являющий прекрасный пример того, как блестяще могут раскрываться актеры, когда играют социальные роли. Но Михалков — чуть ли не единственный в нашем кино, кто строит свой образ, свою карьеру по примеру американских звезд. Для выражения своих взглядов он давно уже не ограничивается фильмами, снятыми с голливудским размахом (вроде «Сибирского цирюльника») и на основе голливудской классики («12»). Достаточно вспомнить его сорокаминутное телепоздравление Путина с днем рождения. Кино, идеология и политические амбиции для него едины, как для всякого уважающего себя западного режиссера. Возможно, именно поэтому Михалкова воспринимают за рубежом как единственную российскую кинозвезду. Хотя в  самой России к нему относятся крайне противоречиво.

«Чтобы появились звезды, не в последнюю очередь должны быть разборчивы сами артисты. Плохие фильмы наносят удар по репутации. Актеру важнее сниматься меньше, но в хороших фильмах, — так у него намного больше шансов стать звездой. А наших актеров, умело выстраивающих свою карьеру, можно пересчитать по пальцам. Немногие в состоянии позволить себе быть разборчивыми», — говорит продюсер Игорь Толстунов. Но проблема в том, что нашим актерам не из чего выбирать. Деваться некуда: чтобы как-то жить и зарабатывать, им приходится без всякого вдохновения играть ради денег. Отчасти в этой пагубной ситуации виновато телевидение, финансирующее наше кино: конвейер телемыла все время нуждается в новых исполнителях, но не предлагает им ничего, кроме плоских, однотипных, взаимозаменяемых персонажей, а эта поточная продукция способна «заштамповать» и испортить даже очень талантливого актера. И еще: по словам Игоря Толстунова, «если какого-то актера все время видишь бесплатно по телевизору, то вряд ли захочешь платить за него деньги в кино. Какой в этом смысл? Ведь пропадает радость встречи».

Общий уровень нашего кино очень средний, настоящих талантов оно способно скомпрометировать. Поэтому такие безусловные звезды, как Олег Меньшиков или Олег Янковский, практически не снимаются. Не размениваясь на всякую халтуру, они лишь оберегают и еще больше укрепляют свой звездный статус: Меньшиков культивирует образ звезды-затворника, а Янковский вообще воспринимается чуть ли не последним олицетворением старой школы — ему и правда можно больше не сниматься, от этого он не перестанет быть лучшим российским актером, способным составить конкуренцию своим американскими коллегам. Кстати, сейчас он участвует в крайне идеологическом и дорогостоящем проекте Павла Лунгина про митрополита Филиппа и Ивана Грозного. Это еще раз подтверждает, что для поддержания своего статуса звезде необходимо участие не просто в фильмах, но в филь­мах-высказываниях, в том числе и острополитических. А конфликт образца «русского правозащитника» митрополита Филиппа и классического воплощения русской идеи «твердой руки» царя Ивана IV — безусловно, политический сюжет.

Выбор правильного проекта — это вопрос престижа, он зависит от качества, а не от количества ролей. Но о престиже большинство наших актеров думает в последнюю очередь. В список самых богатых российских звезд 2007 года, составленный журналом «Форбс», попал снимающийся чуть ли не в каждом российском фильме Гоша Куценко (всего $1,3 млн), хотя выдающихся ролей у него нет.

Все знают, как голливудские актеры меряются своими гонорарами: кто больше получает, тот и становится большей звездой. Бытует мнение, что Анджелина Джоли или Брэд Питт автоматически обеспечивают фильму кассовые сборы. Впрочем, это уже не так: журнал «Тайм» недавно заявил, что многие фильмы с ними не окупаются. И, тем не менее, они продолжают получать от 15 до 25 млн за роль. Почему же их ставка не падает? Видимо, важна не столько рентабельность звезды, сколько ее имя и статус, которыми она подкрепляет фильм. В экономическом смысле Том Круз или Николь Кидман могут не оправдывать свою стоимость. У них можно отобрать их гонорары, но нельзя отобрать их репутацию, которая дороже денег и не измеряется в дензнаках. Их звездные имена — это «символический капитал» Голливуда, не менее важный и ценный, чем результаты бокс-офиса.

Ставки российских актеров колеблются от пятисот до десяти тысяч долларов в день. Конечно, это в сотни раз меньше, чем в Голливуде, но по нашим меркам это не самые маленькие деньги. И наши продюсеры, вторя своим американским коллегам, тоже жалуются на неадекватность гонораров артистов. Возможно, они и правы: звезд, способных мало-мальски обеспечить кассу, у нас нет. Как нет и тех, чье имя сразу же превращает фильм в событие и престижный проект.

Звезды поп-музыки

«Если я в твоей судьбе
Ничего уже не значу,
Я забуду о тебе,
Я смогу, я не заплачу…»


На смену этой советской классике на эстраду пришел здоровый цинизм: «Пошлю его на…/ Небо за звездочкой…»

Русский шоу-бизнес молод: только в постперестроечные годы он зажил своей жизнью. Но, оставшись без цензуры, он моментально скомпрометировал себя в глазах населения: от советской эстрадной школы слишком тошнило, чтобы брать у нее хоть какие-то уроки мастерства, однако без мастерства, без сложившейся «культуры попсы» на сцену хлынул поток попсовиков, не очень умеющих петь, зато шустрых и раскованных сверх меры. «Ландыши-ландыши» превратились в «Белые розы», «королеву красоты» стали звать «деваааачка маааая», а женская гордость обрела хамоватые очертания.

Нахальная безголосость — полбеды. Добавим к ней полное отсутствие института продюсеров, опять-таки исторически объяснимое, — и недоверие, с которым люди стали относиться к поп-музыке, не покажется странным.

Сегодня не только великий Элтон Джон может позволить себе замок XVIII века в Вудсайде. Вот и Робин Гибб, музыкант группы Bee Gees, совсем не мегазвезда, прикупил себе рыцарское жилище с лесом и озерцом. Но у нас и тут свои трудности: у нас замки строят не в средневековых поместьях, а на Рублевке

Точно такое же недоверие вызывает и идея промышленного производства артистов — выпускники реалити-шоу «Фаб­рика звезд», кальки успешной телепрограммы American Idol, пока по большей части звездами не становятся: если после первых «фабричных» опытов на слуху появлялись какие-то новые имена, то дальше все слилось в единый мутный поток. Идея девальвировалась моментально, как будто само название подсказало ей ложный путь развития: если American Idol подразумевает установку на личность, то «Фабрика» вызывает другие ассоциации — машинное производство, штампы, однотипность. Игра слов нашла отражение в реальности.

«Почему нет кинозвезд? Потому что нет кино. Кинематограф в современной России не является бизнесом и сам звезд не производит, а, скорее, задействует уже имеющихся. Конечно, в нем есть люди известные, но лишь по тем фильмам, которые показывали по ТВ, или по сериалам». Генеральный продюсер ТНТ Дмитрий Троицкий

«Шоу-бизнес сегодня стал просто пристанищем для бездарных людей, потому что для бездарностей эфир всегда открыт, — комментирует продюсер Иосиф Пригожин. — Ими легче управлять, у них нет выбора. А у талантливых людей есть свое мнение и жизненная позиция — с ними сложнее работать».

Ставки российских актеров колеблются от пятисот до десяти тысяч долларов в день. Конечно, это в сотни раз меньше, чем в Голливуде, но по нашим меркам это не самые маленькие деньги. И наши продюсеры, вторя своим американским коллегам, тоже жалуются на неадекватность гонораров артистов

Пригожин делает ставку на личность и создает качественный проект «Валерия». Но, утвердившись на российской эстраде, Валерия твердо намерена покорить Запад. «Я просто не хочу стоять на месте», — скромно говорит она, хотя всем и так понятно, что воцарение на американской или европейской эстраде — это выход на принципиально другой уровень. А утверждение себя в качестве международной звезды через российскую сцену пока невозможно.

«Через десять лет кто-нибудь увидит картину того же Бекмамбетова с Хабенским или Нагиевым, а еще через пять лет они будут сниматься у Оливера Стоуна. Возможно ли это? Безусловно». Тина Канделаки

«В Америке многие звезды родились в силу экспансии национальных меньшинств, — утверждает Тина Канделаки. — Педро Альмодовар снимал в Испании Антонио Бандераса, а в США обращают внимание на другие культуры, следят за тем, что там происходит. И Бандерас очень быстро из национального кино перешел в мировое. Теперь его знают все. Потом то же самое произошло с Пенелопой Крус. Остается только надеяться, что через десять лет кто-нибудь увидит картину того же Бекмамбетова с Хабенским или Нагиевым, а еще через пять лет они будут сниматься у Оливера Стоуна. Возможно ли это? Безусловно. Только-только открылись двери, пятнадцать лет — не срок: семьдесят лет они были закрыты. Уровень российской экспансии в мире настолько сейчас очевиден и неоспорим, что он будет отображаться и на культуре».

Сама Тина Канделаки — яркий пример того, как самостоятельно и целенаправленно «выстраивает себя» полноценная и яркая звезда, самобытная и харизматичная. Она может делать блестящие ток-шоу со звездами, может деликатно и при этом драйвово общаться с детьми в программе «Самый умный», заниматься благотворительностью или стать

«лицом» косметической фирмы, а попав в пикантную ситуацию (как, например, с Сулейманом Керимовым), отработать ее по полной программе, сконцентрировав на себе максимум внимания, играя намеками, умудряясь одновременно быть и женщиной-вамп, и примерной женой.

По-звездному ведет себя и Ксения Собчак — вроде бы абсолютный жупел для всех, кто ненавидит гламур. Собчак, дебютировавшая как исключительно светский персонаж (то есть не звезда), довольно быстро переквалифицировалась в телеведущие и в своей нише абсолютно незаменима и ярка. Или Федор Бондарчук — с одной стороны, гламурный персонаж, с другой — автор кассовой и вполне идеологической «9 роты». Или Рената Литвинова, твердо осознающая себя звездой и в соответствии с этим строящая свои образ и репутацию не только в кино, но и в общественной жизни.

Хорошо это или плохо, но звездная аристократия у нас формируется все-таки быстрее, чем политическая элита. После того как в исторических бурях мы потеряли настоящее дворянство и не обрели ничего взамен, кроме вымирающей от дряхлости партноменклатуры, «наверх» прорываются яркие и смелые личности. Они осознают необходимость работать, заниматься общественной деятельностью, иметь гражданскую позицию и не стесняться ее высказывать, скандалить, если придется, но со вкусом, а не базарно. А главное — они сознательно хотят быть звездами, и у них есть такой шанс, особенно если им удастся выстроить свое аристократическое сообщество, труднодоступное, но манящее и все-таки открытое для достойных.

При участии Антона Желнова, Юлии Идлис

Сопоставление некоторых звезд

Стоят ли звезды своих гонораров?

Вопрос: «Справедливы ли, по вашему мнению, большие доходы звезд?»

да 39%

нет 39%

затрудняюсь ответить 22%

Комментарии респондентов

Вопрос: «Справедливы ли, по вашему мнению, большие доходы звезд?» Они умеют делать то, что не умеют или не хотят делать другие люди, и не надо завидовать.

Если на них приятно посмотреть, то почему нет? Они это заслужили. Миллионы людей ждут у экранов своих кумиров, а они (в России) работают за гроши.

Справедливы только у тех, чьи достижения общественно значимы. А такого пока не видно. Нужно возродить стахановское движение. Естественно, не в шоу-бизнесе.

Не думаю, что какой-нибудь выпускник «Фабрики звезд» за выступление на корпоративе под фанеру достоин 5–10 тысяч долларов, а врач скорой помощи или пожарный, спасающий жизни людей, — рядового оклада в 20 000 рублей.

Где справедливость?!

У партнеров

    «Русский репортер»
    №14 (44) 17 апреля 2008
    Звезды
    Содержание:
    От редактора
    Вехи
    Портфолио
    Среда обитания
    Путешествие
    Фотополигон
    Фотография
    Реклама