О риске перемен1

• Руслан Хестанов

Плавная передача президентской власти успешно завершилась, и трудно поверить, что еще год назад это событие эпически именовали «проб­ле­мой-2008». Владимир Путин сел в премьерское кресло, а Дмитрий Медведев занял президентское. Рокировка первых лиц государства не нарушила сбалансированности властной вертикали. Все ветви власти пребывают в состоянии безмятежной гармонии. Апокалипсические страхи не оправдались: ни «цветных» революций, ни раскола элит. Были ожидания политического шторма напрасными или же штиль стал результатом проделанной профилактической работы — с уверенностью сказать нельзя.

Однако что-то мешает воскликнуть: «И слава богу!» Вроде бы все идет своим чередом. Утвержденный Думой председатель правительства Владимир Путин выразил надежду, что к концу нынешнего года Россия по объемам ВВП обгонит Великобританию. Разве это не будет вдохновляющим достижением? Вроде бы да. И в своем первом премьерском докладе он, кажется, правильно расставил акценты и выделил приоритеты: развитие финансовой и транспортной инфраструктур, сельского хозяйства, а также высокотехнологичных отраслей. Все это правильно, но все же есть нечто, что порождает смущение.

Настораживает контраст между поставленными перед страной историческими задачами и равнодушием, с которым как население, так и правящий класс встречают политические перемены. Дмитрий Медведев и Владимир Путин не раз говорили, что именно на нынешнем историческом этапе решаются вопросы выживания России. Нам нужно сделать решительный рывок в инновационную экономику знания, перестроить вооруженные силы, создать современные формы демократической жизни. Что еще? Ах да, создать условия для демографического перелома. Если всего этого и многого другого мы не сделаем, Россия может не выжить. Но хоть кто-то встрепенулся от этих страшных предупреждений? В ком-то пробудилось желание активного действия? Может быть. Но никаких проявлений энтузиазма в народе не наблюдается. Не видно также и того политического авангарда, который был бы способен воодушевить людей на историческое творчество и подвижничество. Не наблюдается горячей полемики, неразличимы даже спорящие стороны. Возможно, где-то все это и происходит, но когда об этом знают немногие, инновационные изменения будут касаться также немногих.

В тишине и покое не совершаются масштабные исторические рывки, не реализуются крупные цивилизационные проекты. Для этого нужно, чтобы дух приключения, утопического экспериментирования стал если не массовым, то хотя бы заметным. Коллективное творчество всегда связано с риском для гармонии институтов власти. Настало время решить, что для нас опасней: сковывающая инициативу централизация власти или же свобода, творческий зуд, чреватые крайностями политического безумия и радикализма.

Об остроте выбора свидетельствует скорость изменений окружающего мира. Максиму бывшего исполнительного директора американской компании General Electric Джека Уэлча можно примерить к нашей ситуации: «Когда скорость внешних изменений превышает скорость внутренних, организация прекращает свое существование».

Если речь идет, как убеждают нас национальные лидеры, о выживании России, нужно идти на риски, соответствующие масштабу исторической задачи.

• Михаил Фридман покинул пост главного управляющего директора ТНК-ВР
• Глава Чечни Рамзан Кадыров назначил на ключевые посты в республике своих сверстников
• Беспартийный и местный