Секс не игрушки7

• Марина Ахмедова

Здесь нет чашек! — немолодая крашеная блондинка выпячивает перед зеркалом грудь в бюстгальтере леопардовой расцветки.

— У эротического белья чашек не бывает, — сообщаю я.

— Но он совсем не держит грудь! Принесите-ка мне во-о-он ту комбинацию такой же расцветки.

Я плетусь из примерочной к стеллажам с бельем. Это уже сто десятое пожелание моей клиентки. За полчаса мы переворошили кучу ажурных черных комбинезонов со вставками из красных розочек и бантиков, комбинаций, бюстгальтеров и поясов для чулок.

После долгого верчения перед зеркалом комбинация отметается. Клиентка останавливает свой выбор на двух комплектах — коротких юбочках и бюстгальтерах. Один той же леопардовой расцветки, другой черный в белый горошек.

— Какой из них? — спрашивает она.

— Черный в горошек, — советую я. — Если вы выйдете в нем к гостю, он решит, что вы лишь намекаете… А если в прозрачном леопардовом, это уже будет откровенным призывом…

— Я возьму леопардовый…

Над входной дверью брякает колокольчик — блондинка уходит. Пока других покупателей нет, я изучаю товар магазина для взрослых «Он и Она», в который устроилась на неделю продавцом-консультантом. На стеклянных полках за кассовым аппаратом — ядовито-яркие рельефные вибраторы, напоминающие жирных гусениц. Левее — вагины из кибер-кожи. Резиновые куклы сдуты, из коробок выглядывают только их лица, повторяющие черты известных порно-звезд.

Следующий стеллаж отведен под анальные стимуляторы — пробки, вибраторы, цепочки… Полки у стены напротив заняты исключительно продукцией для женщин — фаллоимитаторами всех цветов и размеров, стимуляторами в виде насекомых и «компьютерами»-вибраторами с выносными пультами, не пытаясь запомнить, в какую сторону и с какой скоростью вращаются их головки, сосредотачиваю внимание на материале, размере и стране-производителе.

Снова брякает колокольчик. Входит мужчина в бесформенной коричневой куртке. Мы с кассиром, двадцатидвухлетней Мариной, делаем лица служащих похоронного бюро. Улыбаться нельзя — клиент решит, что над ним смеются, застесняется и убежит. Мужчина быстрым шагом подходит к полкам с любрикантами, берет тот, что на силиконовой основе, быстро расплачивается и, ни слова не говоря, уходит. В дверях он сталкивается с молодым человеком в оранжевой куртке, синей кепке и с ранцем за спиной. Тот бросается к полкам с эрекционными кольцами, недолго их рассматривает, постоянно поправляя на переносице очки, выбирает самое дешевое, бросает кассиру деньги и… отправляется в отдел садо-мазо, где надолго застывает перед кожаными плетками, наручниками и клетками. Потом он порывисто удаляется, бросив на нас гордый и одновременно обиженный взгляд.

— У нас с клиентами особо не поговоришь, — предупреждает Марина. — Чаще всего они точно знают, зачем пришли, что и как работает… Наверное, ознакомились с инструкцией в интернете. Мы им вопросами не докучаем, чтобы лишний раз не смущать.

С каждым месяцем покупателей в магазине становится больше. Продавцы даже ведут статистику количества посетителей. К примеру, два дня назад магазин посетили семнадцать человек, позавчера — двадцать четыре, вчера, правда, их было рекордно мало — всего шесть. Но это объяснимо: шел дождь. За год работы Марина заметила, что самый большой наплыв покупателей бывает по выходным и в солнечную погоду.

Ночь   

Пока ни одного покупателя. Это нормально — с полуночи до восьми утра в магазин заходит не больше четырех-пяти человек.

— Подожди, скоро подвалят проститутки, — говорит охранник магазина Алексей. Двадцать пять лет Алексей проработал в уголовном розыске, вот почему на проституток у него особый нюх.

— Тут у нас рядом кафе «Узбечка», — говорит он. — Там их снимают, а они притаскивают клиентов сюда и начинают клянчить. Клиенты подвыпившие, вот и ведутся… Трезвые мужики по первому разу сюда стесняются заходить, а после стакана — легко.

Служба в секс-шопе Алексея нисколько не тяготит, хотя бывшие коллеги «похихикивают». «Работа есть работа, — говорит он. — Что в морге, что здесь». Замечаю, что уже второй раз за день возникает ассоциация с ритуальными службами. И я даже понимаю почему: здесь представлены отдельные части тела…

— У всех, кто сюда приходит, вот здесь немножко не хватает, — Алексей стучит указательным пальцем по макушке.

— Да, ладно вам, — зеваю я. — Может, человек — одинокий пенсионер…

— Ну! Так столько одиноких женщин вокруг! Найди себе такую же пенсионерку и… — Сергей машет рукой, словно говоря: и без слов понятно, что с ней делать.

— А может, он болен! — втягиваюсь я в спор. — Может, у него… не получается.

— Так пусть к врачу пойдет! — парирует Алексей.

Выпятив грудь и расправив плечи, он проходится по магазину. Останавливается напротив полки с фаллоимитаторами-реалистиками — слепками с половых органов порнозвезд.

— А это вы считаете нормальным?! — Алексей тычет пальцем в черный реалистик, на коробке которого изображена порнозвезда африканского происхождения. Я сразу не успеваю сообразить, что он имеет в виду: фаллоимитаторы как таковые или цвет конкретно этого.

— Если ты женщина, то найди себе хорошего мужчину! — продолжает Алексей. — Что у нас — хороших мужиков нету?

— По статистике женщин больше, чем мужчин, — замечаю я.

На это Алексею нечего возразить, и он ненадолго умолкает, а потом говорит:

— Я знаю только одно: если двое любят друг друга, им никакие игрушки не нужны. Там, где любовь, однообразия не бывает.

Два часа ночи. Мы с Мариной рассуждаем на тему «Есть ли в России культура потребления продуктов секс-индустрии».

— У 50% покупателей на пальцах обручальные кольца, — говорит она. — Это миф, что секс-игрушками пользуются только одинокие и извращенцы. Уверена, культура есть.

— Культура?! — Алексей живо цепляется за последнее слово. — Это сейчас-то?! Едешь в метро, сидят двое, целуются — уже друг дружку облизали с ног до головы. Иной раз хочется свою руку им сунуть: на, мол, мою тоже полижи…

Мы хохочем, а Алексей, довольный произведенным эффектом, распаляется еще больше.

— Или идет мужик летом — трусы в горошек вот до сих пор, — Алексей показывает на себе, причем значительно выше колена. — Ноги белые, волосатые… Тьфу. Это, что ли, ваша культура? Или девушка… Ну нету фигуры, вся как рулет свиной, обтянутый веревочкой… И туда же…

— Злой вы, — говорю ему я. — И менталитет у вас советский…

Возразить Алексей не успевает. Бряцает колокольчик, входит крупный мужчина лет пятидесяти, и мы умолкаем. Он явно из «Узбечки» и явно нетрезв.

— Можно вас, — он подзывает меня пальцем. — Мне нужен журнал. Какие у вас хорошие?

Я теряюсь: порножурналы я изучить не успела. Беру первый попавшийся: «Вот этот самый лучший».

— Такой я уже вчера брал. Для друга.

Меня уже предупредили, что примерно 30% покупателей, чтобы не смущаться, говорят, будто берут товар в подарок для друга или подруги. Но при этом столь тщательно выбирают и интересуются такими мельчайшими подробностями, что становится ясно: берут для себя.

— И что, друг так быстро успел прочесть?

— Выбор у вас маленький, — мужчина игнорирует мой вопрос и перемещается в сторону резиновых женщин. Я за ним.

— Что у них есть? — спрашивает он, указывая на кукол.

— Как что? — мой голос звучит уверенно, вот только я не знаю, что у них есть, и ругаю себя за то, что не поинтересовалась.

— Обратите внимание на ее красивую прическу, — тоном гида говорю я. Мужчина обращает внимание на меня, силясь понять: издеваюсь или нет. Смотрит долго, а в конце изрекает:

— А живое все-таки лучше.

Позже я выясню, что у кукол есть буквально все: вагина, грудь и анальное отверстие из кибер-кожи, а еще… сосущее устройство во рту для имитации орального секса.

День   

Ближе к пяти часам заваливаются четверо ребят лет восемнадцати.

— Ты лучше на этот хрен посмотри… Нет, лучше ты — на этот…

Взрыв хохота вызывает огромная, диаметром сантиметров, наверное, пятнадцать анальная пробка черного цвета.

— А это для кого? Точно для слона!

Ха-ха-ха.

Я уже знаю: они не возьмут ничего, кроме упаковки презервативов, зато обсмеют всю продукцию. Молодежь часто приходит сюда как на экскурсию в музей секса.

А что здесь делает пенсионер семидесяти лет? Наверняка ошибся дверью — напротив магазин спецодежды… Но нет, трясущейся походкой он направляется в отдел садо-мазо. Трогает кожаные плетки, ремни, наручники… Выходит к кассе, неся кожаный шлем. Кассир Маша — высокая худощавая блондинка — пробивает покупку с каменным лицом. Хотелось бы знать, сколько среди пенсионеров скрытых садистов, или этот — просто исключение? Покупатели семидесяти лет здесь частое явление, но покупают они, как правило, не кожаные шлемы, а вакуумные помпы для повышения эрекции, смущенно рассказывая при этом, что такую врач прописал.

Неприметный молодой человек подносит к кассе стринги.

— Можно я их померяю? — спрашивает он.

— Извините, но белье мерить нельзя, — вежливо, но твердо говорит Маша.

— А можно я заплачу, померю, а вы посмотрите? У вас же есть примерочные…

— В них мерят только верхнюю часть белья…

— Но как я узнаю, достаточно ли они меня облегают?!

— Стринги на регулируемых ремешках, — успокаиваю его я. — Будут облегать все что угодно.

Он уходит, ничего не купив.

— Такие сюда нечасто заходят, — говорит Маша. — В основном наши клиенты — приличные люди. Чаще хорошо одетые мужчины от тридцати до шестидесяти лет. Женщин меньше: грубо говоря, 80% мужчин против 20% женщин.

И все же, несмотря на то что женщин в разы меньше, самый продаваемый товар — это вибраторы. Их покупают мужчины для своих жен и подруг.

Ночь   

Посетители — молодая пара. Он высокий и широкий, она — маленькая и узенькая.

— Теперь твоя очередь смотреть, как я выбираю себе игрушку, — игриво говорит она. Он разворачивается и идет к полкам с бельем.

— Можно вас, — подзывает меня девушка. — Достаньте мне вот этот стимулятор.

— Вот этот?! — я делаю большие глаза.

Зрительно я пытаюсь примерить длиннющий пластмассовый анальный стимулятор к задней части тела девушки, и мне кажется, что стимулятор все же значительно длиннее.

— И вы знаете, как им пользоваться? — спрашиваю я в надежде на то, что вдруг она думает, будто он предназначен для иной части тела.

— Да-да, я знаю… Это анальный стимулятор.

Со скорбным видом извлекаю игрушку стоимостью в три тысячи рублей из стеклянного шкафчика: хотите калечиться? На здоровье!

Час ночи. Маша перебирает ценники, а я разглядываю потолок. Дзинь. Пара со стимулятором возвращается. Он кладет стимулятор на прилавок. В общем-то, я знала, что так оно и будет: они должны были вернуться — покупка-то не по размеру.

— Не нраится! — рявкает он.

— А что вы с ним делали? — спрашивает Маша.

— Не включается…

Маша проверяет батарейки.

— Тут только две, а должно быть четыре, — говорит она и вставляет недостающие. Она вытягивает в руке жужжащий стимулятор, и он плавно и медленно вибрирует в десяти сантиметрах от наших носов. Он напоминает танцующую кобру, и какое-то время мы все просто молча смотрим на него.

— Нраится, — мужчина вырывает стимулятор из Машиной руки. Пара уходит. Ну, «нраится» и «нраится»…

День        

Сегодня я продала вагину. Он стеснялся, краснел, говорил, что жена уехала в отпуск, остался один, вот и заскучал… Да я верю, верю…

Сегодня дежурит Марина. Посетителей нет, и мы читаем. Снова звенит колокольчик, и я замираю на стуле — в магазин входит Аполлон. Белокурые светлые волосы, огромные голубые глаза, дорогой костюм облегает высокую стройную фигуру. Он быстро обходит магазин по периметру.

— Что читаем? — обращается ко мне Аполлон.

— «Русский репортер»…

— А… Ну, дайте мне анальную пробку. Вон ту, розовую.

Пробку?! Анальную?! Но… зачем Аполлону пробка?

Делать нечего — плетусь к стеллажам с пробками. Вынимаю розовую.

— А этот набалдашник для чего? — спрашивает он, показывая на диск у основания пробки.

— Наш кишечник подобен бермудскому тре­угольнику, — со знанием дела говорю я. — Короче, может засосать.

Аполлон делает испуганные глаза, расплачивается и уходит. Я смотрю ему вслед, и мне кажется, что у него из зада торчит пробка… Розовая.

— Кстати, для себя мужчины чаще всего и берут анальные пробки, — говорит Марина. — На днях приезжал один очень известный актер и тоже купил пробку.

Ночь   

Между часом и двумя в магазин заходят несколько пар. На одной из девушек голубые замшевые сапоги со стразами. Инстинктивно мне хочется принять стойку смирно — от нее пахнет духами моей бывшей начальницы.

— Вот это, вот это и вот это, — она указывает длинным ногтем на комплекты белья. В результате она покупает две пары, а ее спутник — два маленьких силиконовых фаллоса и один большой. Общая сумма покупки — десять тысяч рублей. Я все могу понять: и розовую анальную пробку, и пенсионера в кожаном шлеме, и гламурную многохвостную плетку с розочками на концах… Но я никак не могу взять в толк, зачем двум людям три фаллоса…

В два часа ночи я еду домой. По дороге заезжаю в «Патэрсон». Редкие ночные покупатели сонно бродят по магазину, и мне кажется, что в их тележках — фаллосы и анальные пробки вперемешку со спагетти и сосисками.

День   

Семь часов вечера. Посетителей по-прежнему нет. От нечего делать покупаю вибратор — шарик на веревочке. Ночью приношу шарик домой, включаю и опускаю на пол. Он дергается, елозит по полу… Кошка счастлива — вибрирующей игрушки у нее еще не было, только мыши на веревочке.

Около восьми часов вечера в магазин заходят две женщины зрелого возраста. Одна по виду бухгалтер, возможно, главный, другая  синий чулок. Устраиваю им экскурсию по магазину.

— Что это? — чулок тычет пальцем в стеклянную дверцу стеллажа.

— Это анальная цепочка. Ею пользовались еще гейши, — повторяю я слова, вычитанные из глянцевого журнала. — Они засовываются, а потом высовываются в самый… такой… кульминационный момент…

Мой язык не поворачивается произнести слово «оргазм». Ну не могу я травмировать слух этих благопристойных женщин!

— Так я не поняла, а куда она засовывается? — спрашивает бухгалтер.

— В задницу, Лен, в задницу, — отвечает синий чулок. — Я недавно видела фильм, там мужик поменял ориентацию — ему понравилось, как в больнице у него брали анализ, стимулируя анальное отверстие.

— Вот как… — многозначительно замечаю я и начинаю строить из себя синий чулок — перед таким экспертом я пас.

— Что женщины покупают чаще всего? — спрашивает бухгалтер.

— Вагинальные шарики, они нужны для того… — начинаю я, но чулок меня перебивает.

— Знаем-знаем, для укрепления стенок влагалища.

Мы меняемся ролями — теперь экскурсию устраивают мне.

— Эти шарики мне не подойдут, — вздыхает чулок, — у меня влагалище маленькое. Когда мне делали кесарево, врачи спрашивали, какого размера у меня муж…

Избавьте! Ну избавьте меня от этих подробностей!

Чулок взвешивает шарики на ладони.

— Мне кажется, я их не засуну, — снова жалуется она.

— Купите смазку, и все засунется, — начинаю звереть я. — О! Маленький вибратор!

Я подскакиваю к полке, на которой лежит мини-вибратор с насадками.

— Может, вам подойдет? С вашим маленьким влагалищем? — я шарахаю его перед ней на прилавок, как Иван Ургант бутылочку с йогуртом в рекламе «Актимель». Чулок обиженно отворачивается. Я слышу, как она шепотом объясняет подруге, что такое духи с феромонами: «Это когда мужики нюхают и им хочется». В конце концов подруги все же покупают шарики, белье и любриканты. Уходя, бухгалтер подзывает меня к себе и назидательно говорит: «А в Ульяновске ассортимент шире… И стринги для мужчин там розочками сворачивают»…

Ночь   

Мы продаем вибратор, анальную пробку и несколько баночек любрикантов вполне себе приличным мужчинам, о которых нечего сказать, кроме того, что они — вполне себе приличные мужчины.

Дзинь. Входит пара молодых людей. Одеты хорошо, но есть в них что-то отталкивающее. Один с висящим животом вертит в пальцах ключи от машины, второй, длинноволосый, громко разговаривает по мобильному телефону.

— Идите сюда, — подзывает меня к себе первый. — Вот это покажите мне!

Открываю шкафчик со страпонами — фаллосами на ремешках. Такие используются в лесбийских играх и для анального секса. Вынимаю коробку. Пытаюсь открыть. Она рвется с одной стороны. Хватаюсь за другую и практически полностью отрываю крышку.

— У тебя талант, — говорит Маша и забирает у меня коробку. Она аккуратно открывает ее и вынимает страпон.

— Какой у него размер? — спрашивает покупатель, звеня ключами от машины.

— Стандартный, — отвечает Маша.

— По-нят-но… Наверное, вот этот побольше? — он указывает на коробку с таким же страпоном, только черного цвета.

Мы открываем еще несколько коробок с идентичной продукцией. Покупатель придир­чиво все ощупывает, тщательно измеряет. Обследовав содержимое всех коробок, представленных на полке, он просит нас открыть их по второму разу. Потом снова произносит загадочное «по-нят-но» и надолго застывает в раздумье. Наконец страпон выбран  самый первый, в порванной мною коробке.

— А там внутри — подарок? — спрашивает покупатель.

— Например, что? — удивляюсь я

— А вот это, — он указывает на металлическое яйцо.

— Это не подарок, а вибрирующее яйцо, — говорит Маша. — Часть страпона.

Я вручаю ему коробку, и мне на память приходит желтый резиновый фаллос в пупырышках, присланный «Евросетью» под Новый год одному моему коллеге со словами: «Хотели подарка? Х… вам!».

Мы идем к кассе.

— Вы не хотите купить духи с феромонами? — интересуюсь я.

— Они, кажется, как-то подсознательно на человека влияют? — спрашивает он.

— Они могут привлечь к вам только человека, который и так вам симпатизирует, — я строю из себя продавца-консультанта.

— Давайте!

Открываю дверцу шкафа, чтобы вынуть флакон духов.

— А вам для мужчин или для женщин? — вдруг спохватываюсь я.

Длинноволосый перестает говорить по телефону и, растягивая слова, обращается к тому, что с ключами:

— Слыш-шь, че о-на спра-ши-ва-ет: кого разводить собрался — баб или мужиков… Га-га-га.

— От-ку-да я зна-ю, ко-го — судя по страпонам…

«Секс-игрушки выполняют важную роль в психологии людей. Это естественно, когда люди страдают сексуальным страхом. Так вот, как ребенок, играя в игрушки, преодолевает какой-либо страх, так и секс-игрушки помогают взрослому человеку распроститься со своим сексуальным страхом»

Выгнать за хамство меня не успеют, сегодня мой последний рабочий день.

 

Последний покупатель четвертой ночи — турок, купивший эрекционное кольцо с насадкой.

— Почему вы не обзавелись игрушкой у себя в стране? — спросила его я.

— В России все по-другому, — ответил он, подмигнув мне. Значит ли это, что в России «культура потребления продуктов секс-индустрии» выше, чем в Турции? Должно быть. Но, как принято считать, ниже, чем в Европе.

За четыре дня, проведенных здесь, я поняла, что секс-игрушки предназначены не для одиноких, убогих или извращенцев. Они — игрушки для людей с достатком. Для мужчин, которые приезжают ночью на дорогих машинах и почти не стесняются.

Иллюстрации:  Мария Соснина

• Модернизация красных фонарей
• В Амстердаме вскоре появится первый в мире бордель с роботами-проститутками
• В Минске неожиданно начались дебаты по поводу возможной легализации проституции. Страна, которая более двадцати лет продолжала существовать по мало изменившимся законам СССР, вдруг резко встала на путь либерализации. Причем не столько экономической, сколько «моральной»