Фасады и зады1

• Андрей Субботин

Типовой проект, будь то хрущевка или современная много­этажка, восходит к концепции «дома как машины для жилья», разработанной в 20-х годах прошлого века Ле Корбюзье под обаянием конвейера Генри Форда. «Фордик» в считанные годы превратил американцев в автомобилистов-частников, а своя жилая «ячейка» должна была сделать из европейца жильца-индивидуала. Но конвейерная сборка не уничтожила многообразие моделей, форм и цветов автомобилей. А вот с домами так не получилось. Хотя могло бы.

Возьмем для примера два типовых проекта московских пятиэтажек — в Марьиной Роще и на Речном вокзале. В первом балконы домов снабжены металлическим поддоном для цветочного ящика, во втором ничего подобного нет. Каждая четверка пятиэтажек в Марьиной Роще образует каре, внутри которого — тихий внутренний двор. На Речном дома стоят торцами к трассе, никаких дворов там нет. Автор первого проекта явно вдохновлялся воспоминаниями об Италии (он там учился) с ее летним пеклом, располагающим искать спасения в тенистых зеленых дворах. Второй проект верен чистоте книжного модернизма. Вряд ли метр арматуры, нужный для цветочных поддонов, что-то решал в себестоимости квартиры, но эти два отличающиеся лишь немногими деталями проекта породили две совсем разные культуры.

О пользе этих изысков можно спорить, но качество архитектуры и состоит из таких «мелочей». Инсоляция, климат-контроль, психологический комфорт, удобная планировка, выбор цвета, приватность территории часто не вопрос денег, а вопрос подхода, культуры, ноу-хау. Хороший архитектор может снизить энергопотребление, прорубив лишнее световое окошко, в разы удешевить ремонт, продумав планировку, и парой штрихов придать дому индивидуальность.

Эти хитрости, наиболее известные в хай-тековом исполнении модного англичанина Нормана Фостера, присутствовали раньше и в хорошем типовом жилье, предусматривавшем сквозное проветривание, световые колодцы, двухуровневые пространства. Историк Анатолий Коршунов обнаружил, что даже обычные советские торшеры и люстры 1920–50-х годов воплощали в себе целую теорию организации освещения, согласно которой любой осветительный прибор должен быть соразмерен помещению и человеку: на человека свет не должен давить — отсюда распространение плафонов. Это тоже архитектура. В первых сериях типовых домов продуманные подходы лежали в основе устройства вентиляции, планировки, переходов. Жаль, что многое потом потерялось.

Как примирить многообразие ситуаций и условий с желанием удешевить и ускорить производство? По мнению куратора биеннале голландца Барта Голдхоорна, это позволяют сделать индивидуальные решения с использованием стандартных компонентов. Еще в СССР существовали модели типовых секций, из которых можно было собирать разные проекты домов, подстраивая их под освещение, ландшафт и даже под группы старых деревьев. Увы, индивидуальность архитектора намеренно подавлялась у нас с 1950-х годов, и сегодня нужного числа способных на такие решения планировщиков просто нет.

Отдельная проблема в стандартах. Трудно поверить, но пятиэтажку с ее потолками в два двадцать лучшие умы времен Великой депрессии рассчитали, исходя из кубатуры необходимого человеку воздуха. Истоки забылись, но догмы и иллюзии остались. К примеру, теперь искусственное озеленение уже не создает город-сад. При переходе на многоэтажки о таком показателе, как плотность озеленения, речь уже не идет, да и посадки растут медленно, новоселов они точно не порадуют — разве что их детей. В сухом остатке одиноко стоящие башни на отшибе и душное шоссе без шанса услышать шум листвы над головой.

Наше типовое жилье — итог состоявшегося когда-то «мозгового штурма» архитекторов и спецов. Изобрести новое жилище поможет только новый «штурм» с участием сотен специалистов. И технологии, и дворы, и цветы — вопросы качества жилья. Но нужно ли сегодня это качество? Какой резон домостроительным комбинатам финансировать научно-исследо­вательские и опытно-конструкторские разработки, если при дефиците жилья дешевый квад­ратный метр любого качества легко находит потребителя?

Многие в стройкомплексе убеждены, что говорить о качестве, культуре проекта чуть ли не аморально, когда в стране стольким людям жить негде. Нужно больше, проще, быстрее. Но такой подход — чистое лукавство. Цена метра сродни айсбергу: риэлторы по простоте душевной забывают включить в нее умноженные на годы тарифы коммунальных услуг, стоимость потраченного на дорогу бензина и амортизации автомобиля, затраты на капремонт. А как подсчитать депрессивность и безысходность? Цену простуд, обусловленных неграмотной планировкой квартир, или времени, убитого на поездки в магазин? Каков денежный эквивалент недополученного кислорода и света? Эти затраты с годами непременно «догонят», но уже не застройщика, а жильца и город.

Когда-то наши архитекторы были обязаны об этом думать — этого требовало от них государство. Например, в Москве 1930-х годов был норматив, запрещавший строить жилые дома без торговых помещений в них, потому что застройщики и тогда норовили переложить заботу об инфраструктуре на чужие плечи. Потом этот норматив отменили, и сегодня администрации городов особой темой в повестке дня рассматривают проблему магазинов шаговой доступности, а жители вынуждены довольствоваться палатками и крошечными круглосуточными торговыми точками с дежурным ассортиментом.

Аргумент застройщиков — что вмешательство государства в эту сферу противоречит законам рынка — опровергается практикой Запада. Там градостроение всегда жестко регулировалось налоговыми, санитарными и кредитными инструментами независимо от направления экономической политики. Государству есть прямой смысл озаботиться проблемой архитектурно-планировочных решений. Ведь их последствия всегда ложатся тяжким бременем на бюджет: недополученных удобств люди требуют с властей города. Но есть ли надежда, что в условиях дефицита жилья граждане смогут пролоббировать или хотя бы сформулировать пожелания к комфортному жилищу?

Судя по тому, как идет жилищная реформа, вряд ли. Такой культуры общественного сознания у нас просто нет, а представления о комфорте довольно варварские, часто измеряемые весом мрамора, особенно на фасаде. Если в массе своей у нас даже образованный средний класс считает, что ходить пешком — это унижение, какой уж тут спрос на бульвары? И на балконах, где запроектированы цветочные поддоны, редко растят цветы. Вряд ли с задачей справятся и муниципалитеты, страдающие коррупцией, низкой квалификацией сотрудников и местечковостью интересов. Опыт показывает, что качество и культура жилья, в том числе типового, в конечном счете зависят от социальных доктрин национального уровня (как было в СССР, как было и есть на Западе) и личных качеств зодчего. Искусный зодчий был дорог всегда, и кварталы наших городов — это прежде всего галерея имен, иногда мировых.

Но конвейерный подход 1960-х, действительно решивший жилищную проблему миллионов людей, заложил бомбу под будущее: «панель», технически обреченная на замену, скоро вынудит страну провести аналогичную застройку по второму кругу. А может, выгоднее дотировать разработку «долгоиграющих» и высокотехнологичных типовых проектов — многоэтажек, пятиэтажек, коттеджей? В конце концов, это вопрос будущей финансовой без­опасности государства.

Что такое архитектура в массовом понимании? Фасад, красота, стиль. Но говорят, то, что надежно и хорошо продумано, чаще всего и красиво

Что такое архитектура в массовом понимании? Фасад, красота, стиль. Но говорят, то, что надежно и хорошо продумано, чаще всего и красиво. И классические, и модернистские образы зданий родились из хитроумных конструктивных решений. Так что, скорее всего, насыщенность проекта технологиями, функциями, опциями и решениями для внутренних пространств повлечет и яркие внешние решения. Тем более что способный архитектор-конст­руктор всегда выкроит толику бюджета и на образ, ведь это воп­рос не столько денег, сколько спроса и вкуса.

Фото: архив пресс-службы; Алексей Майшев для «РР»

• От редакции
• История с «Набережной Европы» в очередной раз подтверждает, что Санкт-Петербург развивается без четкой стратегии и строгих градостроительных правил
• В Москве начала свою работу 3-я Московская биеннале архитектуры