Кризис как источник счастья

• Григорий Тарасевич

Мне, как редактору отдела науки, профессиональная совесть позволяет не смотреть телевизор и не читать деловых газет. Поэтому я не в курсе текущей экономической ситуации. В слове «дериватив» мне по-прежнему мерещится что-то неприличное, а Доу — Джонс упорно ассоциируется с каким-то голливудским актером.

Информацию о кризисе я черпаю из самого непосредственного источника — своего кошелька. Пока сигналы неутешительные: расход­ная часть вступает в непримиримое противоречие с доходной. Можно сказать, что у них мировоззренческий конфликт: первая стремится к росту, а вторая — совсем наоборот.

Но все плохое о кризисе, кажется, уже сказали и без меня. На всякий случай присоединяюсь ко всей прозвучавшей критике финансовой системы, американского империализма и российского правительства. Но на баррикады никто пока не зовет, поэтому можно расслабиться и начать искать в кризисе хорошие стороны.

Кто-то из западных социологов отметил, что наибольший уровень счастья достигается за счет самых дешевых форм досуга. Здесь кризис нам просто необходим, ибо по уровню счастья Россия прочно занимает одно из самых последних мест в мире, уступая большинству беднейших стран Африки и Латинской Америки.

На чем в первую очередь экономит человек? На всяких потребительских радостях: покупке нового телевизора, походе в ресторан, поездке на курорт. Благодаря проблемам с фьючерсами и прочими деривативами мы сумеем научиться получать удовольствие от того, что обходится бесплатно или стоит очень-очень дешево. Кино заменят книги, ресторан — прогулка по парку, пятизвездочный отель — волонтерский лагерь.

Если в докризисную эпоху парочки ходили по клубам и барам, то теперь у них останутся лишь чистое общение и чистый секс. Много секса. И много общения. Кризис вообще способствует интимным отношениям, ведь искренний секс всегда бесплатный.

Тот, кто постарше и успел обзавестись семьей, тоже может оказаться в психологическом выигрыше. Опять-таки появляется секс — как альтернатива шопингу. Жены возвращаются на кухню — домашний борщ дешевле бизнес-ланча, да к тому же вкуснее, полезнее и душевнее. Муж принимается чинить и мастерить. В общем, идиллия.

Благодаря кризису станет более популярной такая ценность, как труд. Во-первых, чтобы выжить, нужно больше работать. Во-вторых, если нет денег на удовольствия и развлечения, то эти радости можно поискать в содержании своего труда.

Ощущение безденежья — даже если оно мнимое — заставит людей пересмотреть свой стиль жизни. Пишу это почти без иронии. Лично мне хочется верить, что разговоры и мысли, начинающиеся со слов «надо бы купить», заменятся на «надо бы сделать», «надо бы подумать», «надо бы почитать». Чувствуете разницу? И я не исключаю, что, даже когда кризис кончится, элементы новой культуры, базирующейся на антипотребительских принципах, все равно сохранятся…

Не уверен, что все читающие эту колонку поверят в позитивные стороны кризиса. Но я вот, пока писал, поверил. Честное слово. Но все равно лучше, чтобы падение поскорее завершилось. Уж больно не хочется употреблять сомнительное слово «дериватив».

• Федеральный центр не сможет обеспечить динамичный рост экономики и улучшить качество жизни людей на всей территории страны, если региональные власти и развившийся на местах бизнес не станут в этом деле опорой
• Мы возвращается к базовым ценностям, где навыки важнее денег, полагает экономист Стин Якобсен
• Известный британский историк и экономист призывает вернуться к идеям Джона Кейнса