Призрак Санкт-Петербурга

Культура
Москва, 13.11.2008
«Русский репортер» №43 (73)
Санкт-Петербург. Особняки либо гниют, либо превращаются в модные отели и бизнес-центры. Город застраивается и перестраивается. Но есть люди, которые чтят старинную застройку и даже водят по ней экскурсии. Они знакомы не только с дворниками и управдомами, раскрывающими секреты домофонов и кодовых замков. Эти люди частенько общаются с историческими питерскими призраками и знают городские легенды - народную память города, которая, в отличие от официальной, не делает различий между императором, царским гайдуком и голодным студентом

Охотники за привидениями

Мы поднимаемся по темной лестнице. Перила облиты чем-то липким. Пахнет традиционно — кошками. Когда-то это была лестница для прислуги, сейчас она исполняет роль парадной. Как и почти все в Петербурге.

С Максимом, охотником за привидениями, лицом не­официальным и почти нелегальным, мы пришли в старый дом на Петроградской стороне, чтобы выследить одно из них.

— Девица здесь жила. Молодая, работящая, понятное дело, из простых, — рассказывает Максим. — Ну и потом ее, как водится, обесчестил какой-то граф, а она сдуру повесилась. Теперь вот жильцам является, в воздухе парит.

— Так-таки и граф?

Максим хохочет.

— Нет, ну, графа я придумал — у меня жена такие истории любит по телевизору смотреть. Просто был как-то раз в газетном зале Публички, ну и обнаружил там историю про девицу Варвару Михайлову. Дескать, вот, повесилась, непонятно почему и зачем, а привидение стало являться жильцам дома.

Мы сидим под самым чердаком. На черной лестнице неуютно и неприятно. За тот час, что мы с Максимом там провели, нам являлся кто угодно, но только не привидение. Особенно впечатляющим было явление грозной старухи, обозвавшей нас наркоманами и потребовавшей очистить помещение.

Свой бизнес — водить экскурсии по «привиденческим» местам — Максим придумал два года назад, устав от пафоса знаменитых историков, превращающих Петербург «в яйцо Фаберже».

— Ценность такого яйца понимают только те, кто хотят на нем разбогатеть. Или коллекционеры. Все остальные, у которых дома до сих пор советские стенки стоят или мебель из «ИКЕИ», — куда им с этим яйцом деваться? Так и с городом. Наслушавшись красивых рассказов, люди простые от себя этот город отторгают. Живут в нем, но совершенно не интересуются ни его историей, ни его историями.

Вместе со своим другом, тоже историком по профессии, Максим теперь через интернет ищет экскурсантов и водит их по старым петербургским домам, загаженным черным лестницам, особнякам. Нелегально, потому что в городе никто подобную контору не зарегистрирует. И хотя компаньоны готовы платить со своего бизнеса налоги и вообще делать все открыто, Максим считает, что в их подпольной деятельности есть особая прелесть. Очень созвучная историям, которые он рассказывает на экскурсиях. Правда, ни он сам, ни те, кто платят по пятьдесят долларов с носа за двухчасовую прогулку, еще ни разу не встретили ни одного призрака. Но это никого не огорчает.

— Если в это по-настоящему верить — что духи есть, то можно с ума сойти прямо на месте. Одна впечатлительная дама, большая поклонница Достоевского, увидела в доме старушки-процентщицы на канале Грибоедова саму процентщицу. Сколько мы ее ни убеждали, что та бабуля — плод писательской фантазии, дама ни в какую не хотела отказываться от своего видения.

Бедный, бедный Павел

— Я его видел. Я видел его!

Сергей Николаевич, пятидесятилетний художник, пьющий, по его собственному признанию, «в меру», пытается убедить меня в том, что видел парящий в воздухе ночной колпак императора Павла Первого.

Много лет назад Сергей Николаевич работал в Инженерном замке. В советское время там располагались помимо Ленинградского центра научно-технической информации и пропаганды еще и мастерские художников и реставраторов.

— Слушайте, ну засиделись вы допоздна, вышли в темный коридор, и вам привиделось.

— Может, и привиделось, — художник мрачнеет. — Но я бы хотел думать, что это было на самом деле.

Призрак императора Павла — одно из самых известных и именитых привидений Петербурга. «Более всего кадетов пугало, что в одном конце коридоров замка есть комната, служившая спальней покойному императору Павлу, в которой он лег почивать здоровым, а утром его оттуда вынесли мертвым. “Старики” уверяли, что дух императора живет в этой комнате и каждую ночь выходит оттуда и осматривает свой любимый замок, — а “малыши” этому верили. Комната эта была всегда крепко заперта, и притом не одним, а несколькими замками, но для духа, как известно, никакие замки и затворы не имеют значения», — писал Николай Лесков в повести «Привидение в Инженерном замке».

Я напоминаю Сергею Николаевичу эту историю, рассказываю, что это в свое время кадеты пошутили: один из них весьма успешно пугал «малышей», замотавшись в простыню. Но Сергей Николаевич непреклонен:

— Был один только колпак. Он висел в воздухе прямо передо мной. Повисел какое-то время, потом уплыл в коридор.

Впервые о привидении императора заговорили мастеровые, в 1819 году реконструировавшие замок под Инженерное училище. По их признанию, они не раз видели человека невысокого роста, на нем были ботфорты и тре­уголка, он медленно двигался по коридорам замка и грозил мастеровым кулаком. Но что взять с неграмотных мужиков? За разговоры о призраке их было приказано нещадно сечь, и толки прекратились. Но слуху был дан ход, и спустя годы призрак Павла стал являться юнкерам Инженерного училища.

Народная молва приписывает свидание с призраком Федору Достоевскому, который в Инженерном училище проходил обучение. Якобы эпилепсия писателя началась именно благодаря встрече с Павлом. Во всяком случае, описанные им симптомы приближения припадка удивительно схожи с состоянием самого императора за несколько дней до его гибели. «Все предметы и вещи будто начинают

сочиться, истекать кровью, мир словно переполняется до краев ужасной тягучей красной влагой — невозможно ни крикнуть, ни пошевелиться — один животный страх», — признавался Достоевский в «Дневнике писателя». Павел же однажды рассказал графу Кутайсову, что видит проступающую сквозь стены кровь.

Что до советских времен, то художники, работавшие в Инженерном допоздна, любили пошутить не меньше кадетов и юнкеров. Они вполне могли сыграть с Сергеем Николаевичем дурную шутку. Но интересно другое — почему он через столько лет отказывается верить в то, что никакого призрака нет?

— Люди, которым однажды что-то привиделось, боятся, что они сходят с ума, — говорит психиатр Михаил Теплицкий. — Вот и начинают выдумывать оправдания своему видению. А оно могло быть результатом переутомления, чрезмерного употребления алкоголя, банального обмана зрения, наконец. На счастье этих людей, в Петербурге хватает зданий, обросших легендами. Вот если привидение было встречено, скажем, на кухне в хрущевке, тут мозгу уже не на что полагаться. На таких людях хорошо зарабатывают экстрасенсы и священнослужители, изгоняющие «барабашек» с помощью подручных средств. Хотя там, на кухне, мог быть вполне живой собственный дедушка пострадавшего, который в темноте колдовал у холодильника.

Павел I — не единственный титулованный призрак Петербурга. Основатель города Петр Великий не раз являлся своим правнукам и даже, по слухам, давал советы. Петра видели и Павел I, и Александр I. Еще говорят, что по коридорам Эрмитажа бродит призрак Николая I, но директор музея Михаил Пиотровский категорически это отрицает. Как и то, что египетская мумия из эрмитажной экспозиции периодически подмигивает смотрительницам.

Гайдук без головы

«Золотые от жира младенцы, лимонные, плавали ручками в спирту, а ножками отталкивались, как лягвы в воде. А рядом — головки, тоже в склянках. И глаза у них были открыты. Все годовалые или двулетние. И детские головы смотрели живыми глазами: голубыми, цвета василька, темными; человеческие глаза. И где отрезана была голова — можно было подумать, что сейчас брызнет кровь, — так все сохранялось в хлебном вине!» — эти описания экспонатов Кунсткамеры из книги Юрия Тынянова «Восковая персона» до сих пор завораживают. Хотя я лично из школьных посещений музея не помню почти ничего, кроме нескольких десятков вполне здоровых зубов, вырванных самолично Петром I у его приближенных и слуг. Между тем доктор исторических наук, заведующий отделом этнографии стран Южной и Юго-Западной Азии Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамеры) Михаил Родионов знает немало такого, что может заставить и школьника посмотреть на этот музей другими глазами.

— Кунсткамера — это ведущий в нашей стране музейный и исследовательский этнографический центр. Мы изучаем традиции всех народов мира, включая системы их верований. То есть энергетическое поле легенд здесь очень велико, и собственные призраки — наша давняя почтенная традиция. Призраки — это легендарные проявления самостоятельной жизни здания и места, на котором оно построено. Такое своеобразное воспоминание о том, что было или могло быть. Вот и у нас, в нашем старинном доме, идет своя жизнь. Звуки какие-то, движение воздуха…

— Я еще понимаю, когда простые люди травят байки о привидениях. Но вы же ученый!

— Есть разные сферы восприятия. Человек, попивая с друзьями чай, может рассказать историю, не утверждая, что она стопроцентно правдива. Наши исследовательские темы не связаны с изучением современной мистики, хотя и захватывают современную культуру и современный фольклор. Конечно, подавляющее большинство сотрудников Кунсткамеры в мистику не верят. Они либо позитивисты, считающие, что наука и религия не должны смешиваться воедино, либо принадлежат к традиционным религиям, для которых суеверие несовместимо с верой.

— Так откуда же тогда берутся разговоры о призраках Кунст­камеры, если, скажем, по ночам и поздними вечерами в здании бывают только работники музея?

— Оснований для легенд достаточно. Например, рассказывают, что Петр увидел уродливую сосну. У нее ветка вросла в ствол и получилась как бы ручка от чашки. Царь приказал сосну спилить, а на ее месте построить Кунсткамеру — палату чудес, где выставляются напоказ монстры и раритеты, то есть уроды и редкости со всего мира. Были в музее и живые экспонаты, пришедшие сюда своим ходом. Для нас это звучит странно, однако Петр, как натура противоречивая, но склонная к рациональности, по-своему боролся с мистикой, говоря, что люди думают, будто всякое уродство — от дьявола, а оно на самом деле определяется природными причинами. У голландского анатома Рюйша за большие деньги была куплена коллекция подобных монстров. В духе времени Рюйш придумывал сценки с участием этих монстров: то цветочек кому-то даст, то губки подкрасит. Петру его работы нравились уж точно.

«Он был великан, французской породы, из города Кале; гайдук и пьяница. Взят за рост. Сажень и три вершка. И долго искали для него жену побольше ростом, чтоб посмотреть, что выйдет из этого? Может быть, произойдет высокая порода? Ничего не вышло. Был высок, пьяница — и больше пользы от него не было. Родил сына и двух дочерей: обыкновенные люди. Но когда от злой Венеры он умер, с него сняли шкуру. Для Рюйша. Иноземец Еншау взялся ее выделать, много хвастал и уже с год держал ее, все не отдавал, а только просил денег и шумствовал. Самого же Буржуа потрошили. Желудок взят в хлебное вино — и размером был как у быка. Он стоял в банке, в шкапу. А кроме того, стоял скелет господина Буржуа. Велик и, что любопытнее всего, изъеден Венерой, как червем. Так господин Буржуа был в трех видах: шкура (что за мастером Еншау), желудок (в банке), скелет на свободе».

— Тынянов описывает в «Восковой персоне» царского гайдука. А я слышала, что это — чуть ли не самое знаменитое привидение Кунсткамеры.

— Да, эти слухи основаны на местной легенде. После смерти Буржуа были выставлены напоказ не только его скелет, желудок, но и сердце и детородные органы — некоторые до сих пор приходят и требуют их показать. Но главная история вышла с головой гайдука. Он ее потерял. Многочисленные пожары, перенос части коллекции Кунсткамеры в Эрмитаж, революция. В общем, сейчас у Николя Буржуа чужая голова. Говорят, череп этот, вероятно, принадлежал какому-то басмачу. С тех пор ходят слухи, что призрак царского гайдука бродит по зданию и ищет свою настоящую голову.

— Его кто-нибудь видел?

— Я о таких никогда не слышал, но в фольклор это прекрасно вписывается. Такие вещи редко связаны с чьим-то индивидуальным опытом. Хотя могло и примерещиться кому-нибудь. Потому что была и до сих пор существует практика ночных дежурств, а при тусклом свете аварийных лампочек дежурные могли что-то и «увидеть». Поверьте, у нас об этом никто всерьез не говорит, наши привидения совершенно не влияют на работу. Они только добавляют музею, как рес­пектабельному британскому замку, некоторую прелесть и очарование.

— Откуда же взялась легенда о бродячем скелете гайдука?

— Идея двигающихся экспонатов заложена в историю Кунсткамеры. Восковая персона — фигура Петра Великого — сейчас в Эрмитаже, но впервые была выставлена именно у нас. Там были специальные пружинки, благодаря которым восковой царь вставал и кланялся посетителям. Странно, конечно, для самодержца великой империи, но что поделаешь. Есть еще папуас, натягивающий лук. Если его долго разглядывать, то легко можно представить, что вот уже летит стрела. То есть это — метафора, доведенная до логической полноты.

— Вот из-за таких метафор мой племянник боится идти в Кунсткамеру. Его учительница напугала, что ваши монстры пристают к непослушным детям.

— Как непедагогично! Даже эрмитажной мумией так детей не пугают!

— Кстати, Михаил Пиотровский категорически утверждает: в Эрмитаже привидений нет.

— Он — настоящий директор, знает, что говорить. А я не так политкорректен. И к тому же не думаю, что Кунсткамере стало хуже оттого, что вокруг нее существует некий умеренный мистический флер. Эти вещи привлекают многих. Правда, нам, конечно, обидно, когда спрашивают: «Где у вас тут уроды?» Это не уроды, это почтенные монстры и раритеты. Но бороться со стереотипами — неблагодарная задача. Такая борьба часто приводит к прямо противоположным результатам.

— То есть все это вранье про привидения должно сущест­вовать?

— Это не вранье. Это поэзия. Когда Пушкин описывал скачущего Медного всадника — он что, врал? Да нет, конечно. Он был поэтом. А поэзия, в том числе, изучается этнографией.

— А вы сами верите в привидения?

— Мне они пока не являлись. Но я каждый день прохожу мимо скелета нашего гайдука и вижу: голова-то не его! Я верю, что человек — носитель традиций, которые существовали до него, а традиции надо уважать и не пытаться их развенчивать и разоблачать. Не наше это дело — разоб­лачать чужой опыт.

Убийцы и студент

Городских легенд о призраках по Петербургу ходит немало. По словам охотника за привидениями Максима, наиболее популярными у его экскурсантов достопримечательностями являются Нарвские ворота и Малоохтинское кладбище.

Район вокруг станции метро «Нарвская» впечатляет и без всяких привидений. С тех пор как отремонтировали Сенную площадь и убрали с нее ларьки с дешевым майонезом и паленой водкой, депрессивным районом в Петербурге стали называть территорию у Нарвских ворот.

На улице Шкапина немцы снимали без декораций фильм о рагромленном Берлине. Снимали и восхищенно цокали языками: тут можно даже гонки на танках устраивать без риска повредить дорожное покрытие.

О привидении императора Павла I заговорили в 1819 году. Мастеровые не раз видели человека невысокого роста, на нем были ботфорты и треуголка, он медленно двигался по коридорам Инженерного замка и грозил мастеровым кулаком. Народная молва приписывает вину за эпилепсию Достоевского  свиданию с призраком Павла

В Екатерингофском парке когда-то проходили выездные концерты легендарного клуба Wild Side. Теперь эстрада стоит заброшенная, а ржавые аттракционы — все эти «Ромашки» и «Сюрпризы» — так и навевают мысли о качественном фильме ужасов.

Весь этот контекст кажется совершенно неподходящим для Нарвских триумфальных ворот. Построенные Василием Стасовым в память о героях Отечественной войны 1812 года, они единственные на всей площади Стачек выглядят прилично. И надо же было такому случиться, что именно в Нарвских воротах — а не на улице Шкапина и не в Екатерингофском парке — завелось привидение.

Несмотря на кинематограф, готические романы и прочие ужасы, люди мало верят в злые привидения. Они верят в справедливых духов, которые просто так никому не являются и несут в себе непостижимый смысл. Как призрак Александра Блока, гуляющий по филфаку

Здешний обитатель по имени Вован — любитель выпить с видом на гигантскую автомобильную пробку — рассказал мне, что, сидя под Нарвскими воротами, он частенько видит людей, застывающих перед одним из барельефов: на нем якобы оживает одна из статуй.

— А что хотят увидеть-то?

— Да, говорят, она руками взмахивает. Я сам один раз часа три после полуночи пялился. Так и не увидел. Видать, недостоин.

А Малоохтинское кладбище знаменито тем, что на нем хоронили буйных сумасшедших, воров, убийц и самоубийц. Плюс здание бывшего психоневрологического диспансера — и впечатления любителей мистики, которые в сопровождении Максима гуляют ночью в этом районе, приобретают такую остроту, что он даже подумывает о повышении платы за экскурсию. Экстрасенсы же, в свое время изучавшие ауру Малоохтинского кладбища, никаких призраков там не встретили, но отметили высочайший магнитный фон в районе захоронений.

— Людям хочется, чтобы рядом с ними было что-то, во что они верили и чего боялись в детстве, — говорит психиатр Теплицкий. — Чтобы было не так страшно жить в реальном мире. Несмотря на кинематограф, готические романы и прочие ужасы, люди мало верят в злые привидения. Они верят, скорее, в справедливых духов, которые просто так никому не являются и которые несут в себе непостижимый смысл.

…Учась в Санкт-Петербургском университете, я сама не раз слышала историю о призраке студента, замученного то ли злыми преподавателями, то ли недоеданием: говорили, что он маячит по ночам у здания филфака. Но в последнее время бедный студент почти никому не попадается на глаза: не вяжется его образ с университетским евроремонтом. По другой версии, это вовсе не студент, а душа Александра Блока, который родился в доме по соседству. Однако, кто бы ни был этот призрак, о нем вспоминают все реже и реже. То ли Блок перестал быть популярным поэтом, то ли в голодных студентов сегодня мало кто верит.

Фотографии: Алексей Тихонов/Rodina для «РР»

У партнеров

    «Русский репортер»
    №43 (73) 13 ноября 2008
    Геополитика
    Содержание:
    Цвет президентов

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Актуально
    Репортаж
    Путешествие
    Фотополигон
    Реклама