Цвет президентов

Выборы Обамы — типичная «оранжевая революция». Лозунг кампании избранного президента США — «Yes We Can!» («Да, мы можем!») — энергичный, как припев рок-н-ролльной песенки, не отличается глубокими смыслами. Шансонье и филолог Псой Короленко в шутку заметил, что в переводе с трех языков это вообще означает просто «да-да-да» (yes — по-английски, oui — по-французски и ken — так звучит «да» на иврите). Помните лозунг «Ющенко, так!» («Ющенко — да!»)? Чего «так», что мы «могём», чему «да-да-да»? Не имеет значения. Тут главное — фанатизм и драйв перемен, все равно каких, главное — не так, как раньше.

Так было не всегда. «Новый курс» Франклина Рузвельта, который вывел США из Великой депрессии, был конкретен и идеологичен. Джон Кеннеди, которому Обама подражает в риторике перемен, действительно вовлекал в реальную политику (а не просто в предвыборное шоу) массовые движения — антивоенные, правозащитные, общественные: «…Дорогие американцы, не спрашивайте, что страна может сделать для вас, спросите, что вы можете сделать для своей страны». Тогда общество гиперпотребления только складывалось, и призыв «делать для страны» был очень содержательным, совсем не пустой фразой.

Новое поколение лидеров «христианского мира» не заражено мифами холодной войны. Объединяет их «нейтральная идеология» — не правая, не левая. Это, с одной стороны, преимущество — у них есть общий язык (юридический и прагматический), их не разделяют различия в мировоззрении, они способны находить решения, необходимые в данный момент, не смущаясь тем, что эти решения могут противоречить каким-то идейным догмам. Но, с другой стороны, они легко могут стать жертвами другой необходимости — не идейной, а практической. Мир, разделенный прагматично и цинично понятыми национальными интересами, может оказаться опаснее мира, разделенного на идеологические полюсы.

К тому же политические тенденции последних лет и мировой кризис почти не оставляют лидерам нового поколения выбора. Им необходимо будет усиливать государст­венный диктат и отвечать за кризис демократии. Американская технология сворачивания политических прав и обязанностей — это и есть «оранжевая революция». Вместо участия в политике — участие в шоу («да, да, да») и потребительский рай. В России, где до общества социального благополучия еще далеко, отвлечение граждан от решения политических вопросов обустроено проще — через партию большинства, которая на самом деле партия чиновников.

Поэтому Дмитрию Медведеву придется тяжелее других. В конкуренции с другими лидерами он выглядит не так ярко. Все-таки и Обама, и Саркози, и Сапатеро, как и Берлускони и Меркель, прошли через шоу публичной политики, где без личной харизмы и яркости не проедешь. Революционный пафос Обамы и контрреволюционная схема прихода к власти Медведева создают разный общественный фон. Но проблемы во всем мире похожи — одно дело «работать с населением» в условиях потребительского рая (на Западе) и десятилетнего роста ВВП (в России), другое — в условиях кризиса и сокращения реальных доходов.

Мир действительно ожидают большие перемены. Национальные государства и их лидеры должны будут стремиться к внутренней мобилизации. Она может идти на фоне военной и террористической угрозы, а может опереться не на страх, а на творческий созидательный потенциал своих обществ. Выбор есть всегда.

• Выборы кандидата на пост президента США от Республиканской партии вышли на финишную прямую
• Митт Ромни назвал деятельность Барака Обамы «антибизнесом, антиинвестициями и борьбой с рабочими местами»
• «Когда я смотрю на непримиримость и необольшевизм значительной части российской оппозиции, мне становится слегка страшно», - Дмитрий Саймс, Президент Вашингтонского центра по национальным интересам, издатель журнала «The National Interest».