Трудно быть лохом

• Саша Денисова

Недавно мне по работе пришлось обедать в компании элитных людей. Есть такие люди — элитные, как дома в каком-нибудь Серебряном Бору. Люди из узкого сегмента гламура.

Они тоже были причастны к культуре — клубной. У них было агентство, которое продвигает клубную музыку в такой же узкий сегмент, как и они сами. Пред­водитель компании олицетворял собой победу дизайна над грубостью человеческого тела: как поет Гребенщиков, «на нем пиджак от Yamamoto, штаны Comme des GarCons». Телефоны обедающих были разложены на столе, все как один — в мохнатых чехлах. Их обладатели вели светскую беседу.

Они говорили, что вокруг — одни лохи. За МКАДом. Да и в пределах МКАДа многие тоже.

Когда зазвучала песня «Битлз», все издевательски захохотали. Оказалось, это музыка для лохов. Прошлый век. У них-то самих в iPhone’ах играл какой-нибудь диджей Сельдерей.

Лохами были и те, что живут в квартирах, обставленных мебелью из IKEA. И те, что покупают гарнитуры в стиле Людовика XIII. С удивлением я узнала, что лохи также и те, у кого дома лежит паркет. Даже дорогой.

— У меня в студии, к примеру, покрытие — оно выглядит, знаешь, как потрескавшийся асфальт, — гордо сказал один из элитных.

— Пфф! — хмыкнул другой. — А у меня вообще на полу имитация голого бетона.

На лицах узкого сегмента гламура застыло немое уважение.

Поскольку дело было за обедом, разговор быстро перекинулся на еду.

— Я тут ехал в поезде одном, так там, представляете, пассажиры, как в 90-е, ели прямо в купе, вместо того чтобы пойти в вагон-ресторан!

— Как лохи, — ржала компания.

И тут на авансцену выдвинулся владелец узкосегментированной кейтеринговой компании (для лохов: это компания, которая обслуживает фуршеты, еду готовит).

— В провинции, — сказал докладчик, — люди не хотят есть нашу кухню фьюжн, а хотят жрать свой оливье. И вот эти, — тут он совсем скривился, — «котлеты-биточки».

— Какой кошмар! — задохнулась от возмущения публика, поглощая рукколу с дорадой.

— Так я им оливье придумал подавать в японских ложках — чтобы развивать их вкус и отучать от пошлости.

Над столом пронесся вздох восхищения.

После обеда во мне проснулся миссионер, и я решила провести душеспасительную беседу с хо­зяином кейтеринговой компании — он все-таки казался не таким… э-э-э… как все остальные.

— Понимаете, — говорю, — тех, кого вы лохами называете, в мире гораздо больше. Вам не приходило в голову, что есть котлеты, слушать «Битлз» и покупать мебель в IKEA — это не признаки лоха, а просто жизнь? Нормальная человеческая жизнь.

Адепт элитного кейтеринга посмотрел на меня со значением, как Мюллер на рассекреченного Штирлица, и сказал:

— Не спорю. Но мне интереснее работать в узком сегменте.

И поспешно ретировался.

Я вышла на улицу. Была суббота. Повсюду фотографировались парочки молодоженов. На женихах, как флаги, развевались широкие розовые галстуки, на невестах топорщились дешевенькие диадемы. Гости тоже были принаряженные: одна женщина в леопардовом платье — как заметили бы элитные люди, «с Черкизона». Она держала за руку мужа, и было ясно, что они давно живут вместе и живут хорошо.

Я шла через парк. Там играл военный оркестрик. Танцевали старики. И дети. И одинокие женщины. Им играли босанову и тех же «Битлз» — Let It Be. Лоховскую музыку, короче. Вокруг были смех, танцы, музыка — жизнь.

И я подумала, что лучше пусть я всегда буду лохом — и останусь по эту сторону баррикад. С женщинами в леопардовых платьях, с детьми и стариками. С теми, кто ест котлеты и оливье. С теми, кто может позволить себе быть не узким сегментом. А просто людьми.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй-Акатьева

• Начался прием работ на конкурс молодого искусства Termin
• В Москве стартовало шоу Zarkana знаменитого Cirque du Soleil
• В рамках проекта «Тen» опубликованы работы студии Graphic Travelling