Ничто человеческое

От редактора
Москва, 13.11.2008
«Русский репортер» №43 (73)

«Джеймс Бонд совсем обрусел», — сказала Ксения Собчак в радиоэфире. В ее голосе слышались грусть и легкая тревога за дальнейшую судьбу агента британской разведки. Имелось в виду удивительное, а в неко­торых ракурсах и вовсе неприличное сходство актера Дэниела Крейга с премьер-министром Владимиром Путиным.

Неприличное — потому что все 106 минут «Кванта милосердия» Бонд страдает от любовной тоски. Страна как-то не привыкла наблюдать в таком состоянии ни агента 007, ни тем более своего премьера. От обоих она всегда ждала жестких решений, твердости духа — ну и способности с шуткой замочить кого-нибудь в сортире. С этого, кстати, начинался предыдущий фильм бондианы — «Казино Рояль»: Бонд топил связного в раковине общественного туалета.

Но в «Кванте милосердия» Бонд совершенно расклеился. Он все время пьет, не спит и не ест (в последний раз его видели ужинающим аж в «Казино Рояль», когда он уплетал черную икру в компании своей возлюбленной, которая позже погибла). Эта мистическая связь между алкоголем, черной икрой и любовной тоской, знакомая любому половозрелому гражданину России, как-то не пристала английскому джентльмену, больше сорока лет спасавшему мир от разнообразных злодеев и укладывавшему в постель всех женщин, до которых мог дотянуться.

Да и в постели он, прямо скажем… за весь фильм оказывается лишь однажды — с наивной дурочкой из посольства, так ни разу и не переспав со своей законной Bond girl в исполнении Ольги Куриленко. Что это — старость? Переутомление? Да нет, просто у агента 007 прорезалась память. Он все время таскает с собой ожерелье погибшей возлюбленной, просит прощения у Матиса, которого подставил в прошлой серии, благодарит агента ЦРУ, одолжившего ему несколько миллионов долларов на игру в «Казино Рояль». Все это грустно, но неизбежно: Джеймс Бонд понемногу становится человеком.

Это, конечно, скользкая дорожка. Прежде всего потому, что, если Дэниел Крейг и дальше будет играть Бонда, человеком для российского зрителя станет и Владимир Путин. А российский зритель вряд ли к этому готов.

Мы вообще не слишком готовы к тому, чтобы возлагать исключительные полномочия и большие надежды на человека. В этой роли нам как-то привычнее машина для секса и убийств в костюме Armani, лицо в телевизоре или вовсе абстрактная «власть». А человеку — с этим его дурацким ожерельем, шестым коктейлем мартини-джин за вечер и неуместным чувством вины по отношению ко всем, кого ненароком затянуло в жернова его шпионских схем, — мы еще не доверяем. Мало ли что он выкинет, человек-то. Мы бы сами на его месте такое выкинули…

И все же мир стремительно очеловечивается. Бонд — плакса, а Барак Обама — негр. На следующий день после выборов в США Дэниел Крейг — первый блондин бондианы — сказал, что теперь можно ожидать и появления черного Бонда. Это правда: когда-нибудь в бондиане, как и в Белом доме, главный герой будет и афроамериканцем, и гомосексуалистом, и даже женщиной. Наверное, тогда мы наконец перестанем испытывать неловкость за то, что спасают мир и управляют государством у нас такие же люди, как мы сами, а не бездушные супермены и безнравственные политики.

Но не бойтесь, привыкнуть к этой мысли мы успеем. Думаю, у нас еще очень много времени.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №43 (73) 13 ноября 2008
    Геополитика
    Содержание:
    Цвет президентов

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Актуально
    Репортаж
    Путешествие
    Фотополигон
    Реклама