На дворе трава, у травы права

• Борис Жуков

Исследовательский центр Бременского университета больше не имеет права проводить исследования на животных. Такое решение приняли власти Бремена, хотя центр, возглавляемый респектабельным нейробиологом Андреасом Крайтером, не был уличен в каких-либо нарушениях и всего год назад успешно прошел аттестацию. Причиной отказа в продлении лицензии названы «изменившиеся общественные ценности» и «этическая необоснованность» проводимых в центре исследований. Последнее означает, что их результаты не могут быть немедленно использованы в практической медицине — а значит, нечего мучить высокоорганизованных животных ради удовлетворения одного лишь любопытства исследователей.

Решение бременских властей пока еще выглядит экзотическим, но уже не беспрецедентным. Еще в июне швейцарский суд запретил две серии нейрофизиологических экспериментов на обезьянах, запланированных сотрудниками цюрихского Института нейроинформатики. Мотивировка была очень похожей: за время проведения исследований (они были рассчитаны на три года) получение полезных для общества результатов маловероятно, а значит, страдания животных неоправданны.

Европейских гуманистов можно понять. Каждый, кому довелось работать в экспериментальной физиологии, без труда вспомнит множество животных, принесенных в жертву в ходе работ, результаты которых затем никому не понадобились. С другой стороны, чтобы по достоинству оценить дейст­вительно выдающееся научное достижение, нужны десятилетия: редкая Нобелевская премия венчает работу, выполненную меньше чем за 20–25 лет до ее присуждения. В момент проведения (а тем более планирования) исследования никто не может гарантировать, что оно принесет важные результаты. С учетом этого подход немецких и швейцарских инстанций означает отказ от любых фундаментальных исследований в физиологии.

Кстати, Швейцария выглядит явным лидером в этом движении. Требование «принимать во внимание достоинство» живых организмов попало даже в действующую Конституцию страны. А в апреле этого года швейцарская Федеральная комиссия по биоэтике выпустила документ под названием «Достоинство живых существ применительно к растениям». И хотя содержавшиеся в нем практические рекомендации сводились к требованию не причинять растениям ущерба совсем уж без всякой цели, основанием для этого служит признание за растениями «достоинства» (за что комиссия была в этом году удостоена Игнобелевской премии в номинации «За содействие установлению мира»).

А в самом деле — что плохого в том, что мы признаем за нашими соседями по планете (для начала хотя бы за животными) некоторые права? С тех пор как право лишилось религиозного обоснования, у человека не осталось никаких причин претендовать на особое положение в мире живого. Другие виды — такие же детища эволюции и коренные жители Земли, и нам ничего не остается, как наделить их теми же правами, что имеем сами, и в дальнейшем вступать с ними в правовые отношения. Разве не так?

Не так. Обладать правами — значит распоряжаться ими. Для этого субъект права должен как минимум быть способным выразить свою волю. При попытке вообразить, как это будет выглядеть применительно к животным, невольно вспоминается анекдот про американского сержанта на рыбалке, обращающегося к червям: «Парни, призыв у нас отменен. Добровольцы есть?»

Сторонники идеи прав других видов на это обычно отвечают, что от имени животных их права должны осуществлять специально уполномоченные люди — опекуны, как это происходит с правами детей или недееспособных лиц. По сути дела, с опекаемым обращаются как с предметом — пусть и драгоценным, но не имеющим собственных желаний. Наделять широкий круг субъектов правами, реализуемыми только через опекунов, означает лишь играть в слова.

Кроме того, субъект права не может не быть субъектом ответственности. Уже сегодня в цивилизованных странах закон карает человека, убившего ради развлечения кошку. Но если кошка не просто находится под охраной закона, а сама становится субъектом права, то как быть, если она задавит воробья? Либо она понесет за это такую же ответственность, как и человек-живодер, либо все слова о «правах» ее и воробья окажутся бессодержательной демагогией.

Будем честны: институт права — это наши, сугубо человеческие игры. Что бы мы ни писали в наших законах, защитить животных от нашей жестокости может только наша гуманность. Меру которой придется определять нам самим. Больше просто некому.

• Кампания ущемления прав курильщиков дошла до России
• В Госдуме обсуждается законопроект Верховного суда, расширяющий состав экономических преступлений. Законодатели опасаются, что новые нормы позволят еще больше «кошмарить» бизнесменов
• Госдума приняла в первом чтении скандальный закон о драконовских штрафах за нарушения на митингах. Оппозиция протестует и у здания Думы, и в зале заседаний