автор статьи видимо гордится своим хреновым знанием англ. языка. у меня он тоже, к сожалению, не свободный, но даже про “счастье” понятно, что в англ куча слов, кот. употребляются в зависимости от случая, а не пресловутое хэппи.
автор статьи видимо гордится своим хреновым знанием англ. языка. у меня он тоже, к сожалению, не свободный, но даже про “счастье” понятно, что в англ куча слов, кот. употребляются в зависимости от случая, а не пресловутое хэппи.
«Возможно, что не всё так плохо, как утверждает Эпштейн, но повод для беспокойства и размышлений есть» (#11). Поскольку внятные критерии истинности да и просто разумности здесь отсутствуют, рассуждать (размышлять, спорить) можно до бесконечности. Отмечу следующее.
В начале 19 века адмирал Шишков страдал от того, что не говорят «мокроступы», а говорят «калоши», предрекал всяческие беды. Все над ним потешались. По-видимому, не без оснований. Так что проблема очень не нова. Эпштейн удручается: у них, мол, миллион, а у нас всего 20 тысяч (слов в словарях). Можно было бы понять, если бы из-за этого различия в цифири что-то английское было бы невозможно переложить на русский. Но всё, сколько мне известно, замечательно переводимо. О чем тогда речь?
Всяческие «бодибилдинги», «аутсорсинги» и прочие «фитнес-центры» мне не по душе. Но разве это проблема языка? Это социально-культурная проблема. Находящая свое отражение и в языке. Не потому говорят «бодибилдинг», что это по-русски назвать не могут (телостроем, телоделом, качаловом и т. п.), а потому, что люди тащатся и торчат именно от того, что занимаются не какой-то там вульгарной и пошлой физкультурой, а именно бодибилдингом, и именно в фитнес-центре, а не в спортзале. А для остальных это просто не актуально. А вот для тех, кто в бодибилдинге достиг успехов, русское обозначение есть: качёк. И есть оно потому, что это, напротив, актуально и существенно.
Русский язык берет свое там, где его находит. И точно так же выплевывает. Зачем придумывать сугубо русское слово вместо «варваризма» «танк»? Или «интернет»? Для англоязычного человека, не знакомого с предметом, последнее слово гораздо непонятней, поскольку создает иллюзию понятности.
«Есть другая проблема, поднятая, вчастности, здесь» (#6) – это не проблема языка, это проблемы авторатекста по ссылке. Когда-то, случайно услышав его по радио «Маяк», я былочарован его словечком «лю***», заинтересовался. Увы.
К сожалению, представляется, что опасения в некоторой степени справедливы. Возможно, что не всё так плохо, как утверждает Эпштейн, но повод для беспокойства и размышлений есть.
«Это слабое место совеццкой школы английского» (#6). Я учил английский не в Оксфорде. Но вопрос не в том, кто и почему что-то знает или не знает, а в том, что следует чувствовать границы своей компетенции. В частности, принимаясь за рассуждения о различных языках, хорошо бы исходить из того элементарного факта, что всякий из нынешних распространенных языков эквивалентен любому другому такому же в передаче любого знания. Хотя и делает это по-своему. А «картины мира», действительно, разнятся – но не от языка к языку, а от человека к человеку. См., например, (#5).
«Есть другая проблема, поднятая, в частности, здесь» (#6) – это не проблема языка, это проблемы автора текста по ссылке. Когда-то, случайно услышав его по радио «Маяк», я был очарован его словечком «лю***», заинтересовался. Увы.
Perfect Gentlelman: Фраза “Стой, стрелять буду!” дополняется матерным выражением, указывающим на серьезность намерений и на время этой стрельбы. Прием, который часто используется в комментариях “Эксперта”. Рекомендую всем посмотреть сайт http://www.multitran.ru и в нем раздел “читальный зал”. С уважением.
Никита А. Ольхов Специально для автора про долженствование в английском (вообще-то, это обязан знать всякий, изучавший английский): «I have to do it. I am to do it. I must do it.» - полюбопытствуйте, в чем тут различия.
Это слабое место совеццкой школы английского. Именно потому что советская школа силится передать смысл английских кон***кций через аналоги в русском – а оные аналоги зачастую отсутсвуют.
Наряду с долженстованием (сиречь модальными глаголами) через русский невозможно объяснить явление пёфекного времени и способы выражения будущего времени
Международный термин “бизнес” переводится как “дело”. “Бизнесмен” – человек, занимающийся бизнесом. Это на английском языке, который, по словам сатирика М.Задорнова, способен только передать информацию. Тем, кто русским языком не пользуется, трудно понять причину прохладного отношения к бизнесменам, а с психолингвистической точки зрения это легко объяснить. Людей, занимающихся “делом”, на русском языке можно разделить на четыре группы. 1. ДЕЛЬНЫЕ или ДЕЛОВЫЕ люди. Законопослушные, чаще всего творческие личности, думающие не только о прибыли, но и о своих соратниках (работниках), пытающиеся стратегически планировать использование получаемой прибыли. Патриотизм для них не абстрактное настроение, а практическая помощь стране, чужим людям. Именно для них прибыль не богатство, а используемый капитал. Именно этим РАБОТНИКАМ ставят палки в колёса государство и чиновники за их законопослушание. 2. ДЕЛЬЦЫ. Эти люди работают по-крупному и стратегически планируют условия своей работы. Не только пытаются, но и влияют всеми способами на принятие законов, облегчающих именно их работу, хотя бы и в ущерб государству, ДЕЛЬНЫМ или ДЕЛОВЫМ людям. Прямо законы они не нарушают, но стараются создать в государстве ситуации, позволяющие обойти их для повышения своей прибыли. О патриотизме могут говорить другим часами (если выгодно), но для них он – абстрактное понятие. 3. ДЕЛЯГИ. Проворачивают свои дела, используя мошенничество, дыры в законодательстве (иногда оставляемые по просьбе ДЕЛЬЦОВ), хитроумные схемы ухода от налогов. Работают на грани закона. Если ловят, отвечают: “Ой! А я и не знал, что это противозаконно!” Могут иметь своих нотариусов, подтверждающих сегодняшним днём подписи людей, умерших десять лет назад и т. п. Патриотизм для них - непонятное буквосочитание. 4. ПОДЕЛЬНИКИ. Интернационалисты. Знают, на что идут, поэтому идут на всё. Именно про их опасную и интересную работу снимаются фильмы и сериалы. Телевидение делает их звездами наших дней (не о малочисленной же первой группе снимать сериал – скукотища, с утра до вечера только работают). Если бизнес хочет народной поддержки, необходимо вначале его языковое самоопределение, которое и покажет его силу и потребность для государства, то есть для людей его составляющих. А до тех пор разговоры о помощи бизнесу – это “псевдогосударственническая риторика” (синоним “словоблудия”), прикрывающая помощь финансовым делягам и подельникам.
В добавление к предыдущим комментариям. Утверждение об отсутствии точных аналогов приводимых слов в других языках, ничего, кроме закономерного вывода об отсутствии у автора знаний иностранных языков (ну, если только за исключением базового английского), не вселяет. Такое впечатление, что либо автор не владеет достаточно материалом, либо читателей считает абсолютно не в теме. Автор, а Вы кто по образованию-то?
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
автор статьи видимо гордится своим хреновым знанием англ. языка.
у меня он тоже, к сожалению, не свободный, но даже про “счастье” понятно, что в англ куча слов, кот. употребляются в зависимости от случая, а не пресловутое хэппи.
автор статьи видимо гордится своим хреновым знанием англ. языка.
у меня он тоже, к сожалению, не свободный, но даже про “счастье” понятно, что в англ куча слов, кот. употребляются в зависимости от случая, а не пресловутое хэппи.
«Возможно, что не всё так плохо, как утверждает Эпштейн, но повод для беспокойства и размышлений есть» (#11). Поскольку внятные критерии истинности да и просто разумности здесь отсутствуют, рассуждать (размышлять, спорить) можно до бесконечности. Отмечу следующее.
В начале 19 века адмирал Шишков страдал от того, что не говорят «мокроступы», а говорят «калоши», предрекал всяческие беды. Все над ним потешались. По-видимому, не без оснований. Так что проблема очень не нова. Эпштейн удручается: у них, мол, миллион, а у нас всего 20 тысяч (слов в словарях). Можно было бы понять, если бы из-за этого различия в цифири что-то английское было бы невозможно переложить на русский. Но всё, сколько мне известно, замечательно переводимо. О чем тогда речь?
Всяческие «бодибилдинги», «аутсорсинги» и прочие «фитнес-центры» мне не по душе. Но разве это проблема языка? Это социально-культурная проблема. Находящая свое отражение и в языке. Не потому говорят «бодибилдинг», что это по-русски назвать не могут (телостроем, телоделом, качаловом и т. п.), а потому, что люди тащатся и торчат именно от того, что занимаются не какой-то там вульгарной и пошлой физкультурой, а именно бодибилдингом, и именно в фитнес-центре, а не в спортзале. А для остальных это просто не актуально. А вот для тех, кто в бодибилдинге достиг успехов, русское обозначение есть: качёк. И есть оно потому, что это, напротив, актуально и существенно.
Русский язык берет свое там, где его находит. И точно так же выплевывает. Зачем придумывать сугубо русское слово вместо «варваризма» «танк»? Или «интернет»? Для англоязычного человека, не знакомого с предметом, последнее слово гораздо непонятней, поскольку создает иллюзию понятности.
Никита А. Ольхов
«Есть другая проблема, поднятая, вчастности, здесь» (#6) – это не проблема языка, это проблемы авторатекста по ссылке. Когда-то, случайно услышав его по радио «Маяк», я былочарован его словечком «лю***», заинтересовался. Увы.
К сожалению, представляется, что опасения в некоторой степени справедливы. Возможно, что не всё так плохо, как утверждает Эпштейн, но повод для беспокойства и размышлений есть.
«Это слабое место совеццкой школы английского» (#6). Я учил английский не в Оксфорде. Но вопрос не в том, кто и почему что-то знает или не знает, а в том, что следует чувствовать границы своей компетенции. В частности, принимаясь за рассуждения о различных языках, хорошо бы исходить из того элементарного факта, что всякий из нынешних распространенных языков эквивалентен любому другому такому же в передаче любого знания. Хотя и делает это по-своему. А «картины мира», действительно, разнятся – но не от языка к языку, а от человека к человеку. См., например, (#5).
«Есть другая проблема, поднятая, в частности, здесь» (#6) – это не проблема языка, это проблемы автора текста по ссылке. Когда-то, случайно услышав его по радио «Маяк», я был очарован его словечком «лю***», заинтересовался. Увы.
Perfect Gentlelman:
Фраза “Стой, стрелять буду!” дополняется матерным выражением, указывающим на серьезность намерений и на время этой стрельбы. Прием, который часто используется в комментариях “Эксперта”.
Рекомендую всем посмотреть сайт http://www.multitran.ru и в нем раздел “читальный зал”.
С уважением.
Никита А. Ольхов
Специально для автора про долженствование в английском (вообще-то, это обязан знать всякий, изучавший английский): «I have to do it. I am to do it. I must do it.» - полюбопытствуйте, в чем тут различия.
Это слабое место совеццкой школы английского. Именно потому что советская школа силится передать смысл английских кон***кций через аналоги в русском – а оные аналоги зачастую отсутсвуют.
Наряду с долженстованием (сиречь модальными глаголами) через русский невозможно объяснить явление пёфекного времени и способы выражения будущего времени
Есть другая проблема, поднятая, в частности, здесь:
http://magazines.russ.ru/znamia/2006/1/ep13.html
Хотя статья и двухлетней давности, не думая, что от этого она менее актуальна.
Международный термин “бизнес” переводится как “дело”. “Бизнесмен” – человек, занимающийся бизнесом. Это на английском языке, который, по словам сатирика М.Задорнова, способен только передать информацию. Тем, кто русским языком не пользуется, трудно понять причину прохладного отношения к бизнесменам, а с психолингвистической точки зрения это легко объяснить. Людей, занимающихся “делом”, на русском языке можно разделить на четыре группы.
1. ДЕЛЬНЫЕ или ДЕЛОВЫЕ люди. Законопослушные, чаще всего творческие личности, думающие не только о прибыли, но и о своих соратниках (работниках), пытающиеся стратегически планировать использование получаемой прибыли. Патриотизм для них не абстрактное настроение, а практическая помощь стране, чужим людям. Именно для них прибыль не богатство, а используемый капитал. Именно этим РАБОТНИКАМ ставят палки в колёса государство и чиновники за их законопослушание.
2. ДЕЛЬЦЫ. Эти люди работают по-крупному и стратегически планируют условия своей работы. Не только пытаются, но и влияют всеми способами на принятие законов, облегчающих именно их работу, хотя бы и в ущерб государству, ДЕЛЬНЫМ или ДЕЛОВЫМ людям. Прямо законы они не нарушают, но стараются создать в государстве ситуации, позволяющие обойти их для повышения своей прибыли. О патриотизме могут говорить другим часами (если выгодно), но для них он – абстрактное понятие.
3. ДЕЛЯГИ. Проворачивают свои дела, используя мошенничество, дыры в законодательстве (иногда оставляемые по просьбе ДЕЛЬЦОВ), хитроумные схемы ухода от налогов. Работают на грани закона. Если ловят, отвечают: “Ой! А я и не знал, что это противозаконно!” Могут иметь своих нотариусов, подтверждающих сегодняшним днём подписи людей, умерших десять лет назад и т. п. Патриотизм для них - непонятное буквосочитание.
4. ПОДЕЛЬНИКИ. Интернационалисты. Знают, на что идут, поэтому идут на всё. Именно про их опасную и интересную работу снимаются фильмы и сериалы. Телевидение делает их звездами наших дней (не о малочисленной же первой группе снимать сериал – скукотища, с утра до вечера только работают).
Если бизнес хочет народной поддержки, необходимо вначале его языковое самоопределение, которое и покажет его силу и потребность для государства, то есть для людей его составляющих. А до тех пор разговоры о помощи бизнесу – это “псевдогосударственническая риторика” (синоним “словоблудия”), прикрывающая помощь финансовым делягам и подельникам.
В добавление к предыдущим комментариям.
Утверждение об отсутствии точных аналогов приводимых слов в других языках, ничего, кроме закономерного вывода об отсутствии у автора знаний иностранных языков (ну, если только за исключением базового английского), не вселяет. Такое впечатление, что либо автор не владеет достаточно материалом, либо читателей считает абсолютно не в теме. Автор, а Вы кто по образованию-то?