Я не выращиваю бегемотов!

• Григорий Тарасевич

Если бы я знал, во что выльется получение мною в наследство кирпично-деревянного сооружения в ближнем Подмосковье, я бы, наверное, от него отказался. Дом этот построил мой дед еще перед Второй мировой войной. На апартаменты Абрамовича не очень похоже — три малюсенькие комнатки плюс три сотки не слишком плодородной земли. От деда дом перешел к отцу, от отца — ко мне. Вроде бы все в порядке: других наследников не имеется, претензий от соседей не поступало, плата за свет и газ последние полвека вносилась исправно.

Но, как выяснилось, не все так просто. Чтобы вступить в права собственника, нужно получить несколько десятков разрешительных виз, подписей, справок и согласований. Если мне ни с кем не изменяет память, высокие государственные чины не раз говорили про принцип «одного окна». Окно, может быть, действительно одно, но вот количество дверей, у которых приходится ждать приема чиновников, исчисляется десятками.

Я запутался во всех этих службах геодезии, топографии, охраны кабеля и десятках учреждений, чья виза нужна для того, чтобы мой дом стал моим. Практически ни одна из этих структур не производила осмысленных действий. Многочасовые очереди выстаивались только для того, чтобы некий чиновник посмотрел сонным взглядом на документы и поставил свою подпись.

Манкируя своими прямыми должностными обязанностями, я мчался на автобусе то в Люберцы, то в Раменское, то в Бронницы. Эти три районных центра мне потребовалось посетить только ради того, чтобы разные чиновники подтвердили, что телефонный кабель по моему участку не проходит.

Очень боюсь, что в наступающем году мне потребуются новые визы. Например, нужно будет доказать, что через мой участок не проходит ни один из торговых морских путей, что в моем доме нет ядерных реакторов, что я не содержу в неволе представителей редких видов бегемотов…

Естественно, каждая чиновничья закорючка ставится небезвозмездно. За каждое согласовательное действие приходится платить. Это не взятка, а официальная оплата услуг с кассовым чеком и росписью в ведомости.

Денег, конечно, жалко. Зато я совершил важное открытие: обнаружил самое дорогое вещество на планете (и даже взял образцы). Это — чернила в авторучке российского чиновника. За то, что ответственное лицо оставляло мне на память свой автограф, приходилось платить в среднем полторы тысячи рублей. Произведя соответствующие вычисления (стояние в очередях располагает к математическим фантазиям), я установил, что один литр чиновничьих чернил стоит несколько миллиардов долларов.

Спрашивается, зачем заниматься какими-то нанотехнологиями, зачем добывать алмазы, когда цистерна этой благословенной жидкости стоит больше, чем государственный бюджет страны за несколько веков. А ведь это чернила из авторучек чиновников самого низшего звена — каких-нибудь инспекторов по защите газопровода. Посчитайте, сколько стоит литр чернил тружеников пера рангом повыше.

Так что, может, не стоит бороться с бюрократией? Может, наоборот, данную отрасль нужно всячески поддерживать? Ведь если с идеей «одного окна» что-то не сложится, то можно использовать гигантский чиновничий аппарат для реализации другого проекта — удвоения ВВП?

Наши граждане и не такое выдерживали.

• Объем реализации компании «Микран» у достиг одного миллиарда рублей.
• С оглядкой на КПСС
• Белорусский программист не пошел