Мода на риск

• Татьяна Филимонова

Игорь Захаров

Автокредитование

В бизнесе с 21 года

Из интеллигентной семьи

«Когда идешь к цели, что-то задумываешь и реализо­­вываешь — это интересно. А когда все наладилось, получается, что больше не к чему стремиться, просто каждый день зарабатываются деньги, каждый день происходит одно и то же. Начинается тоска. Надо опять придумывать что-то новое»

— Я вообще никогда ни на кого не работал, — говорит Игорь Захаров. — Мне неинтересно. И потом, когда работаешь на себя, больше денег зарабатываешь в любом случае.

Игорь занимается выдачей автокредитов на знаменитом ростовском рынке «Фортуна». Весь бизнес Захарова — это небольшой вагончик между рыночными палатками. За свои 10–15% Игорь выступает посредником между банком и клиентом. До недавнего времени клиенты были многочисленными, а банки — сговорчивыми. Сейчас бизнес Захарова почти загнулся: ставки выросли, машины в кредит люди больше не покупают.

Но Захаров особо не унывает — у него, 27-летнего, это уже третий бизнес: еще студентом начинал с ремонта компьютеров.

— Проблемы есть всегда, — объясняет Игорь. — В начале 2000-х мы с приятелем торговали сотовыми телефонами. Когда в Ростов пришли монополисты вроде «Евросети», нам пришлось прикрыть лавочку — не смогли конкурировать с ними по ценам, зарабатывали копейки, все уходило на аренду и зарплату сотрудников.

Бизнес накрылся, и Игорь пошел думать. Думал три месяца — но мысль пойти устроиться куда-нибудь на работу даже в голову не приходила.

— Ну и придумал этот бизнес с кредитованием, — рассказывает он. — Это по специальности: я же закончил Ростовский институт народного хозяйства, специальность «финансы и кредит, банковское дело». У меня диплом был — «Потребительское кредитование в России». Это еще в 2002 году. И я даже не думал, что эти знания мне пригодятся. Но и в 2005-м, когда я решил стать кредитным брокером, это была настоящая авантюра, я даже не мог просчитать объем продаж — не было никаких данных. Все только начиналось. И нереально было предсказать бум 2007–2008 года, когда до 50% автомобилей продавались в кредит. Никто себе этого представить не мог. Кто открывался в 2007–2008 году, тот видел этот объем продаж. Я в то время зарабатывал в месяц до миллиона рублей.

— И на что тратил?

— Купил квартиру, БМВ — «тройку». Сначала подержанную, а прошлой осенью — новую, старую подарил брату.

Для миллионера, пусть и рублевого, Захаров одет просто: джинсы, свитер, кроссовки. По бутикам он не ходит, предпочитает одеваться на местном рынке.

— Еще когда сотовый бизнес накрылся, — говорит он, — я понял, что всегда надо иметь заначку, чтобы продержаться год-два, пока придумаешь что-то новое, пока раскрутишься.

— И как, придумал?

— Думаю пока.

Вообще-то о новом бизнесе Захаров стал задумываться еще до кризиса — в этом ему стало скучно.

— Когда что-то начинаешь, получается не сразу, есть определенный период раскачки — два-три месяца, а через шесть все работает, — рассказывает он. — Когда идешь к цели, что-то задумываешь и реализовываешь — это интересно. А когда все наладилось, получается, что больше не к чему стремиться, просто каждый день зарабатываются деньги, каждый день происходит одно и то же. Начинается тоска. Хочется придумать что-то новое, но после таких доходов это сложно. Вот мы с другом думали про ломбард у дома. Даже при самом оптимистичном раскладе доход не превысит шестидесяти тысяч. Получается, что ты имеешь собственный бизнес, связанные с ним какие-то риски, тебя могут элементарно обворовать, ценности могут украсть. Еще может быть криминальная составляющая: принесли тебе какое-нибудь золото краденое. Тебе со всем этим геморроем надо что-то решать, а ты имеешь зарплату в шестьдесят тысяч. Тут действительно подумаешь — может, лучше пойти куда-то работать?

Вообще, со стороны кажется, что ни о чем, кроме бизнеса, Захаров говорить не может. Мы идем мимо палатки местного фастфуда, из нее тянет горелым маслом.

— Фастфуд, — тут же включается Игорь, — это тоже неинтересно. Я хоть завтра могу поставить такой же вагончик. Но так может поступить любой, а значит — большая конкуренция.

— И как люди это едят? — говорю я.

Но Захарова эта тема не интересует.

— Главное, — продолжает он, — поймать удачную идею. Идеи вообще-то на поверхности лежат. Нужно только придумать, как их реализовать. Сейчас, например, покупать недвижимость, помещения, земельные участки вообще смысла нет. Деньги отобьются чуть ли не через десять лет. А жизнь — она же заканчивается.

Мы идем к нему домой. Дома у него молодая жена и кошка. Судя по обстановке, на мебель Захаров любит тратиться не больше, чем на одежду.

— Мне, — говорит Захаров, — вообще этого не надо. Были бы кровать и компьютер. А деньги должны работать.

Жена Аня, стройная высокая блондинка, на это заявление никак не реагирует. Молча накрывает на стол.

— А зачем тебе столько денег? — спрашиваю я. — БМВ уже есть, квартира тоже…

— Хочу однажды заработать столько денег, чтобы никогда больше не работать. Стал бы путешествовать с Гоа на Мальдивы, с Мальдив на Гоа. Ну и по всему свету.

— А ты пробовал так жить? Деньги ведь есть.

— Пробовал, — отвечает Захаров. — Первые месяцы, конечно, приятно. Потом как-то напряжно. Хочется придумать чего-нибудь…

Михаил Востриков

Магазин M&B

В бизнесе с 23 лет

Родился и вырос в селе

«Меня, наверное, зависть подтолкнула к своему бизнесу. Я хотел иметь возможность жить красиво, с размахом, чтобы приходить в бутик и легко покупать какой-нибудь костюмчик от Ferre первой линии»

Вообще-то Михаил Востриков хотел работать в «Газпроме». Он мечтал получить какое-нибудь высшее образование и устроиться в эту богатую контору, где, по его словам, «простому оператору платят двадцатку». Еще он хотел купить себе Lexus. Работал он тогда в бутике дорогой одежды. Продавцом.

С одной стороны, работа ему нравилась, поскольку он ощущал себя причастным к миру гламура. С другой — нет, поскольку позволить себе таких вещей на зарплату продавца он не мог.

В итоге нашелся компромисс: Михаил открыл свой магазин нижнего белья с гордым названием M&B. Ну, не магазин. Магазинчик…

Небольшое помещение, по стенам развешан товар, за черной бархатной занавесью примерочная. Работников двое — сам Михаил и его подруга Аня. Михаил сидит за столом с ноутбуком, у него вид человека, ежесекундно проверяющего биржевые котировки. Аня приносит нам чай.

— Я ведь как думал, — объясняет Востриков, оторвавшись от созерцания ноутбука, — торговля — дело простое. Привозят товар, накручивают на него двойную цену и торгуют. Нам платят три копейки, а сами в шелках, бархате, ездят на «лексусах». Дело нехитрое.

— А на практике как вышло? Где Lexus-то? — интересуюсь я.

— А на практике я свою машину продал, чтобы магазин поддержать. Торговля — дело совсем не такое простое. За прилавком много не видишь — например, что есть проверяющие органы и с ними лучше дружить. Амбиций много, ты весь такой из себя деловой и успешный, и тут приходит какая-то тетенька: «Сынок, закрывай лавочку, будем проверять». Думаешь: «Как так, ты кто такая вообще?»

Чай постепенно остывает. Михаил явно нервничает — он вообще первый раз в жизни разговаривает с журналистом.

— А не жалеешь, что ушел в бизнес?

— Да не то чтобы… Сейчас для меня бизнес — это способ

заработать денег, быть на плаву и ни от кого не зависеть. Я человек такой — не люблю, когда мной манипулируют и командуют.

Он теребит манжет модной рубашки и как бы нечаянно демонстрирует швейцарские часы с большим круглым циферблатом.

— А раньше ты этого не знал?

— Тогда меня, наверное, зависть подтолкнула. Я из села приехал и понимал, что, кроме какой-нибудь кофточки D&G за 28 рублей в местном универмаге, есть хорошая жизнь, к которой нужно стремиться. Я хотел иметь возможность жить так, чтобы приходить в бутик и легко покупать какой-нибудь костюмчик от Ferre первой линии. Если бы я всю жизнь прожил в городе, я бы, может, попроще к этому относился.

Уже позже вечером, после второй кружки пива, Востриков рассказывает мне о самом начале своего бизнеса. Деньги для старта он попробовал взять в банке. Естественно, никто их ему не дал — кто же даст кредит 23-летнему студенту без квартиры, машины и влиятельных родственников? В итоге собирал по крохам у родственников и знакомых. Набрал миллион рублей.

— Дальше, — говорит Михаил, — было проще. По интернету нашел поставщика в Москве. Съездил туда, меня быстро по всем шоу-румам провели, объяснили, по какой схеме работать. Пришлось потаскаться с тюками по Москве. Закупил и поехал продавать. Почти вся первая партия улетела моментально.

Вечерний Михаил сильно отличается от дневного — он какой-то менее гламурный, что ли. Или пиво так действует?

— У меня вообще хороший вкус, — уверен он. — Вот нравятся мне желтые трусы — значит, их и возьмем. Надо просто уговорить клиента. Нет плохих вещей, есть просто красивая подача. Это такой азарт!

— Берешь деньги, вылетаешь первым рейсом в Москву, набираешь эти коробки с трусами и лифчиками, прешь их в Астрахань. Все, товар пришел, ночью все это вывешиваешь, вытираешь пыль, обзваниваешь клиентов. Они приходят — и начинается, примерка пошла. Вот это меня вообще убивает, для меня это как оргазм.

Третья кружка пива переводит разговор в меланхолическую плоскость.

— Вообще торговля — это такой гемор! Я хочу с этим бизнесом завязывать, а заняться недвижимостью. Хочу строить сеть остановочных комплексов: остановка с небольшим торговым помещением. Сдаешь кому хочешь, и никаких хлопот. Не надо париться о декларациях, что в этом сезоне будет модно: полоска, черно-белое, высокие трусы или низкие трусы, стринги или там в ромашку. Сейчас, хочешь не хочешь, приходится изучать, не просто тупо спихивать: «Слушай, вот хорошие трусы — возьми, потому что я сказал возьми».

— Слушай, — напоминаю я, — ты ведь уже думал, что, когда магазин откроешь, ничего делать не надо будет.

— Ты не понимаешь, — Михаил как-то разом сосредотачивается, — сюда идет Москва, открывается куча каких-то торговых центров с уже заложенными арендаторами, у которых цена раза в два-три ниже. Я с ними не смогу конкурировать. А про остановки я все продумал. Я их строить буду в районах. Уже людей нашел, которые имеют выход на власти области, потому что в Астрахани нет смысла. А в районе такая остановка — галочка для администрации, что город благоухает и реставрируется, и плюс мне хорошо. Я уже с возможными арендаторами говорил.

Пора расставаться. На улице холодно, ветер, под ногами грязь.

— Вот раньше мечты были: построить дом, купить машину, взять кредитку, вздохнуть полной грудью и уехать куда-нибудь слоняться по Европе, — грустит Востриков. — А я за три года так никуда ни разу не съездил. Все уходит в работу, нет времени. Первый год вообще с работы не вылезал, сидел, зарывшись в документах. Мне еще долг надо вернуть за магазин.

— А продать все не думал — и в «Газпром» пойти работать?

— Может, потом когда-нибудь, когда институт наконец закончу. Вот лет сорок исполнится, стану старым — тогда уже и буду искать спокойное место.

Лилиана Модильяни

Имиджмейкинг-студия имени Лилианы Модильяни

В бизнесе с 24 лет

Дочь крупного предпринимателя

«Бизнес — это статус, финансовая независимость. Твои доходы зависят от затраченных усилий, энергии, вложенных денег. А еще это свобода, ты сам себе хозяин, захотел на два дня посреди недели уехать куда-нибудь в Европу — и едешь»

— Я когда решила открыть свою имидж-студию, сначала попросила денег у отца. Он у меня предприниматель, и для него сто тысяч долларов — сумма небольшая. Отец денег не дал.

Вообще-то фамилия — это творческий псевдоним. До того как открыть свой бизнес, Лилиана успела закончить факультет психологии, поработать в пиаре и рекламе и обнаружить в себе способность одевать людей. Сначала помогала друзьям и знакомым — бесплатно. Потом решила сделать на этом бизнес. Суть проекта Лилианы Модильяни очень похожа на телевизионную передачу «Снимите это немедленно». К ней обращаются, когда хотят поменять стиль в одежде. Она помогает человеку правильно «переодеться», сменить прическу и весь внешний облик. Чтобы постичь эту науку, она даже съездила в Италию. Потом пошла к отцу.

— Отец сказал: «Напиши бизнес-план, потом обсудим». Ну, я написала. На небольшую студию-офис, рекламу, людей, необходимые материалы, продвижение. Сумма была рассчитана на год, потому что весь первый год, как правило, минусовой и в течение года должен быть запас на постоянные текущие расходы. Получилось как раз сто тысяч. Отец посчитал, что это неперспективно, неинтересно и не будет иметь отдачи.

Лилиану отказ отца огорчил, но виду она не показала. Она вообще девушка упорная и обстоятельная.

— Я твердо знала, что созрела для того, чтобы работать сама и еще привлекать каких-то людей. Это как психологическое созревание личности. Из моего личного опыта я поняла, что могу сочетать внутренний мир человека с тем, как он выглядит. То есть я, как психолог, могу понять человека, и у меня есть большой практический опыт в создании внешнего образа.

В общем, не получив денег от отца, она отправилась на их поиски по другим адресам. Просила у всех — у знакомых, в банках, у финансистов.

— Разговаривала со всеми, но в большинстве случаев мне говорили «нет». Наверное, когда деньги просит симпатичная 24-летняя девушка, может показаться, что это легкомысленно и несерьезно. Ну и сам бизнес был мало кому понятен. Ведь я предлагала инновационный подход — сделать услуги профессионального стилиста-имидж­мей­кера массовыми и доступными практически каждому.

В итоге совсем своего бизнеса не получилось. Знакомые предложили ей открыть студию в рамках своего бизнеса. За 50% проекта. Она согласилась: другого выхода не было. Начинала с шопинг-сопровождения в торговых центрах. За свои услуги брала 800 рублей в час. Дело не пошло: публика пользовалась гламурной услугой неохотно, да и цена для массового покупателя оказалась высокой, а снижать ее Лилиана не хотела.

— Конечно, это тяжело, когда работаешь, работаешь и ничего не зарабатываешь, но когда ты занимаешься тем, что тебе интересно, и видишь перспективу, есть бизнес-план, то ситуация естественна и есть уверенность, что со временем все изменится, — говорит Лилиана.

На Лилиане красное платье в крупную клетку — наверно, в нынешнем сезоне это модно. Рыжие кудри, правильный мейк-ап, маникюр. Очки в черной оправе. Она не курит и пьет только чай.

— А вот когда дело не пошло, ты не думала обратиться к отцу? Что ему — трудно было бы помочь, погасить долги?

— Нет, если было бы совсем плохо, пошла бы в банк за кредитом, — Лилиана очевидно раздражена. — У меня ни разу не возникло мысли остановиться и все бросить. Я думаю, что если у кого-то она возникает — значит, человек занимается не тем, что ему нужно.

Кстати сказать, моя собеседница категорически не согласна, чтобы ее имя сокращали. Только Лилиана, и никак иначе.

У нее есть готовое объяснение, почему человеку надо заниматься именно бизнесом. В объяснении четыре пункта. Первый и, видимо, главный — это статус.

— У человека, который ведет свой бизнес, совсем другое социальное положение, чем у наемного служащего, какой бы пост он ни занимал, — загибает пальцы Лилиана. — Второе — финансовая независимость. Пусть даже первые полтора-два года тяжело, но ты видишь перспективу, рамки ты устанавливаешь себе сам. Твои доходы зависят от затраченных усилий, энергии, вложенных денег. Третье — свобода, ты сам себе хозяин. Ты, например, захотел на два дня посреди недели уехать куда-нибудь в Европу — и едешь, захотел работать в выходные  — работаешь. Ты сам определяешь ритм своей жизни. А четвертое — человек должен не просто зарабатывать деньги, а делать что-то, что стоит его талантов и способностей, что он может дать миру, обществу. И все это должно приносить удовольствие. И если я на этом могу еще зарабатывать деньги, то это лучшее, что может быть в жизни.

— И много денег? — спрашиваю я.

— Это закрытая информация, — строго говорит Лилиана и тут же начинает рассказывать, что в последнее время она работает главным образом с корпоративными клиентами, которые приносят 30–40% прибыли. Еще она открыла свою школу имиджмейкинга, очень популярную пока только в Питере, и планирует вывести этот проект на международный уровень. А еще она опять пишет бизнес-план.

— Я хочу открыть такое концептуальное заведение — фитобар. Не просто, а именно с концепцией фито — трав, здорового образа жизни.

Мне очень хочется курить, но в кафе, где мы сидим уже почти час, это запрещено.

— А нынешний бизнес как же?

— Это будет такое прекрасное добавление к идее стиля, имиджа и красоты. Просто должно быть много проектов. Разносторонних.

Разговор плавно переходит к более отдаленному будущему. И здесь выясняется, что, заработав достаточно денег, Лилиана планирует стать известным специалистом по стилю, как историк моды Васильев, писать книжки и вести свою программу на телевидении. Но главное — не это.

— А потом я займусь благотворительностью, — мечтательно говорит она. — Человек, достигший определенной финансовой планки, удовлетворив свои потребности, должен думать о том, как кому-то помочь. Сейчас все стремятся помочь детям. Все эти детские дома, дети-инвалиды — это мейнстрим. Это очень важно и хорошо. Но кто-то должен заниматься и другим — той же экологией, проблемами пенсионеров или каких-то там других малообеспеченных и сложных слоев населения. Я бы хотела в этом направлении тоже себя проявить.

Максим Чудинов

Автосервис и магазин запчастей компании «МаДи»
В бизнесе с 28 лет
Из рабочей семьи

«Когда мы только начинали, было тяжело, денег не хватало, постоянно возникали какие-то проблемы. Я рад, что никто из нас не пошел на попятную. Сейчас начинаю осуществлять свои мечты, наконец дом купил, катер японский, о котором мечтал. Мы летом со старшим сыном садимся и на два дня уезжаем на рыбалку. Сын тоже хочет пойти ко мне работать, но жена против. Я, наоборот, за, я знаю, к чему приводит улица, на своей шкуре испытал»

Максим Чудинов стал бизнесменом со зла. В свои 32 года кем он только не был — делал обувь на заводе, работал дальнобойщиком, гонял машины из Тольятти, был даже грузчиком на местной толкучке. Семь лет назад он работал в местном автоцентре менеджером по продажам.

— Даже вспоминать не хочу, — машет рукой Максим. — Работая там, я по своей инициативе залез в такое предприятие — «Астрахань-Газпром». Познакомился с людьми, пообщался, у нас завязались партнерские отношения. Но договор с ними поехал подписывать не я — обычный менеджер, а директор магазина, и все заслуги он себе приписал. Так же не может быть, что я заключаю договор с большим солидным предприятием на реальную большую сумму денег — и ничего с этого не получаю!

И тогда Максим с приятелем решили открыть свое дело. Теперь все это называется компания «МаДи» и включает в себя автосервис и магазин по продаже запчастей. На старте у них с компаньоном было две тысячи долларов на двоих.

— Было туго, реально, — рассказывает Максим. — Я еще как раз в аварию попал, на ремонт потратился. Ну, мир все равно не без добрых людей. Заняли денег. Открыли свой магазин. Полгода потребовалось. Денег не было вообще. Все потратили на аренду, ремонт, закупку оборудования. Место у нас проходное. Первых клиентов привели с собой — кто-то помнил нас еще с прошлого места работы. Были моменты в начале, когда половина народу приходила вот такого плана, — Максим загибает пальцы «козой». — На крутых иномарках. И начиналось: «Вот ты мне дай вот той фигни, которая под этой», — и пойми, что ему нужно. А потом он приезжает с наездом: «Ты че мне дал, мне не это было нужно!» И такое было…

— И зачем это все? — спрашиваю я. — Гемор же…

Максим не задумывается:

— Я осуществляю свои мечты. Вот купили себе с компаньоном катер, дом: пятнадцать минут плывешь по реке — и уже Каспийское море. Это реально. Потом я вижу, что у меня растут два сына. Старший, ему сейчас одиннадцать, спрашивает меня: « Пап, а можно я к тебе летом на работу устроюсь?» Мама не отпускает, говорит, что он придет после работы этой и матом будет ругаться, как слесарь. Я, наоборот, за. Я знаю, к чему приводит улица, на своей шкуре испытал. — А поехали — я тебе покажу главное наше достижение? — говорит он неожиданно.

Промзона на окраине Астрахани. Большой бетонный гараж. Старые железные ворота, на асфальте масляные пятна, возле входа валяются какие-то автомобильные железки. Это — главное производственное достояние компании, автосервис. Мы с Максимом подъезжаем к нему на стареньком «мерседесе» выпуска начала 90-х.

— В этом боксе у нас экспресс-замена масла, — гордо рассказывает Максим. — Любой клиент, который к нам приезжает не первый раз, прекрасно знает, что у нас запросто можно поменять масло в течение часа. В день четыре-пять машин точно, а бывает и восемь, и десять. У нас, в Астрахани, рек­лама не действует — это вам не Москва, авторитет руками и головой заработали.

Мы проходим дальше, в соседний бокс.

— Тут непосредственно машины ремонтируют. Здесь сидят наши специалисты по мягкому металлу, по маслу и по салу, — это он так шутит. — Мы все делаем, кроме покраски и жес­тянки, потому что это долго и муторно, да и с экологической точки зрения не есть гуд. Экологи не любят тех, кто красит. Замена масла тоже вредна для здоровья, отработанное масло вызывает даже рак кожи, но наши молодцы работают с использованием средств защиты — в шапках.

Автосервис они затеяли полтора года назад: сначала просто меняли масло, а потом открыли и второй бокс, ремонтный.

— Потому что развиваться надо, — объясняет Максим. — Если ты в бизнесе, то завтра должен быть более успешным, чем сегодня. Реально. Ну и потом, это просто интересно. У меня вот такая шутка коронная есть. Я своему компаньону говорю: «Давай откроем магазин, где будут продаваться женские чулки и колготки». Они всегда в цене, они всегда в ходу, продаются и зимой, и летом, и весной, и осенью, и на праздники, и не в праздники — всегда. Это как хлеб.

— А кризис? — спрашиваю я.

— А что кризис? — отвечает Максим. — Кредитов мы не брали. Запчасти все равно покупать будут. Новых машин станет меньше — значит, старые будут чаще ремонтировать. Там, в перспективе, думаем целую сеть сервисов открыть. Дороги в Астрахани плохие…

Фото: Алексей Майшев для «РР»; Арсений Несходимов для «РР»; Александр Петросян для «РР»

При участии Владимира Шпака

• Мировой ИТ-лидер в альянсе с топовым актерским ВУЗом ставит необычный спектакль
• Владелица детского клуба «Классики» Зарина Ивантер рассказала о секретах организации детских досуговых учреждений
• Развитие предпринимательства в России является одним из залогов улучшения ее имиджа на мировой арене