Делить или строить?1

«Когда идешь к цели, что-то задумываешь и реализовываешь — это интересно. А когда все наладилось… начинается тоска. Надо опять придумывать что-то новое», — говорит один из наших героев. Новое поколение «людей дела» чаще всего приходит в бизнес не от бедности, не от безысходности и даже не только за деньгами. Многие успешно работали «на дядю» и вполне прожили бы и без рискованной доли бизнесмена или могли бы оставаться под крылом состоятельных родителей, но не хотят зависеть ни от начальства, ни от родительской опеки. Чаще всего их интересует предпринимательство в изначальном смысле слова, то есть свободное, самостоятельное, независимое дело.

Дело, конечно, не в том, что в России стало больше людей, желающих заниматься собст­венным бизнесом: что бы ни говорили о различиях культур и времен (или, вслед за Максом Вебером, о протестантской основе капитализма), потенциальных предпринимателей всегда и везде примерно одинаковое количество — процентов тридцать. Нас сейчас интересует не столько количество, сколько качество — смысл и содержание предпринимательства нового поколения, его дух.

Несмотря на многочисленные опасения, бывшие советские люди в массе своей очень быстро «приспособились к рынку». Но в начале 90-х в этом был не только прорыв к свободному предпринимательству, но и оттенок безысходности. Инженеры, переквалифицировавшиеся в мелких, а потом и не очень мелких предпринимателей, подчас считали, что с ними происходит что-то неправильное, временное — оттого что заводы стоят, а семью кормить надо.

Поэтому так важен вопрос о новом поколении: стремятся ли самые энергичные молодые люди в офисы и корпорации, на «нормальную» работу или все же есть достаточно массовый авангард, который готов на свой страх и риск попытаться сделать что-то свое, даже когда есть возможность получать не меньше на стабильной и спокойной работе? Ведь такой возможности не было у тех, кто начинал в 90-е.

Этот вопрос особенно важен сейчас, когда снова — и не только у нас — рушится «нормальная» жизнь. Сто лет назад Николай Бердяев в знаменитом альманахе «Вехи», посвященном первой русской революции и предсказавшем грядущую «разруху в головах», сетовал, что русская интеллигенция больше интересуется распределением благ, чем созиданием, чем творчеством. Упор на распределение, а не созидание — верный признак загнивания империй. Сейчас даже в США, которые до последнего времени казались оплотом капиталистического творческого духа, сетуют, что любая поддержка внутреннего рынка на самом деле поддерживает производителей лишь в Китае, а внутри страны большинство занято потреблением, а не созиданием. Мы тоже потребляем массу чужого, и заместить импорт с помощью старых советских мощностей уже не получится. Сейчас опять надо придумывать что-то новое.

Собственно, шанс есть у тех стран, где не утрачен дух творчества, созидания, риска, которые сами могут делать что-то помимо потребления товаров, произведенных более трудолюби­выми нациями. Творчество и дух созидания нужны везде — в промышленности, в управлении, в науке. Но наличие этого духа, психология свободного творчества видны, как на ладони, именно в предпринимательстве.

И похоже, что шанс у нас есть.

• Томские ученые не только сумели разработать уникальное химическое вещество, но и довели свое ноу-хау до стадии промышленного производства
• Белорусский десант
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов