Асса Каренина32

• Игорь Найденов

Эксклюзивное несчастье

— Нет такого места, Петя, куда от них можно улететь и остаться самим собой. Потому что они везде тебя найдут и сделают с тобой то, что считают нужным.
— Да о ком же ты?
— Я не знаю всех их. Они меняются, путают следы, делают пластические операции. И живут вечно.
— Да кто же, кто?
— Те, у кого над нами настоящая власть. А власть — у кого наши деньги.
«2-Асса-2»

Соловьев показал свои фильмы на VII фестивале дебютного кино «Дух огня» в Ханты-Мансийском автономном округе. По замыслу они составляют дилогию. По формальным признакам тоже: герои второй «Ассы» снимают киноленту «Анна Каренина»; в обоих фильмах главные женские роли исполняет Татьяна Друбич; съемочная группа оставалась практически неизменной.

— Некоторое время мы снимали эти картины одновременно, — вспоминает режиссер. — Бывало, я только утром, встретившись с оператором, понимал, что мы сегодня делаем. На «Ассе» работал Клименко, на «Карениной» — он же и Астахов. Иногда случалось так: Клименко снимал, как работает Астахов. В общем, мы были близки к помешательству.

И в прокате будет так же: сначала запустят один фильм, через неделю — другой. Предполагается, что, посмотрев «2-Ассу-2», зритель захочет увидеть и «Анну Каренину». Прокатчики относятся к этой идее настороженно. Никто, дескать, не помнит, что это за дама — Каренина. А уж кто такая «Асса» — и подавно.

Как в воду глядел режиссер. Сам ведь утверждал сценарий, где представитель продюсера той «Анны Карениной», которую снимают во второй «Ассе», заявляет: «После давно и победительно прошедшей во всем мире сексуальной революции некие страдания некой пожилой кошелки по причине случайно поставленного ей пистона не интересны никому».

— Компотно получилось, — довольно сказал Соловьев, представляя фильмы на фестивале. — Жалко лишь, что кусок один я случайно выкинул. Там певица Кадышева в сопровождении народных инструментов поет: «Перемен, мы ждем перемен!»

Фильмы еще не вышли на экран, а это энергичное русское кантри уже триумфально болтается в интернете.

— Где Слава Бойко? В буфете? Настоящий Вронский, — у Соловьева не разберешь, когда он балагурит, а когда говорит серьезно. — Вообще-то это очень важно, чтобы от картины осталось еще что-то, кроме вопроса «Сколько ты снял бабок за последние три уик-энда?» Мне предлагали пьесу — современное прочтение. Анна Каренина выживает после паровоза, она — на костыле, без зубов и одного глаза… Я знаю, зачем я снял «Анну Каренину». Чтобы люди взяли и прочитали эту книжку, а потом сказали бы: «Ой, как интересно!»

«Старые книги идейно порочные, а новых еще не написали».
«2-Асса-2», Юсуп Абубакарович, начальник колонии

Мне показалось, что соловьевский вариант адресован как раз тому зрителю, который эту книгу не только читал, но и перечитывал. По крайней мере, без контекста трудно разобраться, в чем состоит эксклюзивное несчастье этой семьи.

Треугольник Ассы

Двадцать с лишним лет прошло, а я так и не понял, что означает это слово — «асса». Оно всегда как бы ускользало от анализа, скрываясь за посторонними смыслами. Лезгинка, Махмуд Эсамбаев. Васса Железнова. Масса брутто. И ты, Брут. Табула раса. Проверяйте сдачу, не отходя от кассы.

И с жанром нет полной ясности. В интерьерах и ландшафтах зимней Ялты трое советских граждан разыгрывают любовную трагедию, обусловленную социально-экономи­ческими предрассудками.

Хрестоматийный треугольник. Симпатичная девушка, как таковая ничего не символизирующая. Юный непризнанный художник-музыкант Бананан — знак мятущегося духа интеллигенции. Пожилой подпольный бизнесмен Крымов — в ту пору таких называли цеховиками, — символизирующий энергичное предпринимательское начало русского народа.

Между мужчинами — конфликт интересов. Но их объединяет то, что они оба — персонажи андеграунда в широком смысле. Поэтому где-то за кадрами фильма ощущается незримое мощное присутствие Государства.

Алика, главная героиня, как водится, мечется меж двух мужиков, с равным энтузиазмом внимая цеховику, читающему из «Онегина», и художнику, говорящему глупости в коммуникативную трубу — объект тогдашнего современного искусства.

У цеховика есть деньги, у художника — молодость. Причем оба одинаково здорово плавают наперегонки в ледяном море. Соревнование кончается плохо — как у Шекспира. Подручные Крымова убивают художника. Девушка стреляет в Крымова и садится в тюрьму. И все это — на фоне диалогов, где зритель должен подозревать идеологическую крамолу, и песен нонконформистов вроде Виктора Цоя, у которого и подозревать нечего, поскольку все и так предельно ясно.

В обоих «Ассах» Бананана играет Сергей Бугаев, он же Африка, один из видных представителей современного искусства.

— Соловьев говорил, про что первая «Асса»? — спрашиваю его.

— Честно говоря, в отношениях с Соловьевым нас интересовали несколько иные вещи. Мы были людьми советского андеграунда. Нас стерег КГБ. Я одной ногой уже стоял в тюрьме. И появление Соловьева с его официальными регалиями означало отсрочку. Соловьев прорубил для нас окно в многомиллионную аудиторию. И она сразу активно отреагировала. Вы не представляете, какой скачок в эволюции произошел у группы «Кино» после этого фильма.

— Как на съемки реагировала власть?

— Почему-то они оберегали «Ассу». Хотя в рамках этого проекта были осуществлены подрывные акты в отношении социалистической культуры. На периферии фильма мы размещали на первый взгляд малоценные вещи. Там на стену картину повесим, сюда — железяку. А на самом деле это были очень существенные предметы неофициального искусства.

«Если ты помнишь, вещи-то, господи, страннее странного».
«2-Асса-2». Мать Бананана — Алике Алдановой

— Консультировали все сплошь генералы, — продолжает Африка. — Машину в кадре переворачивал какой-то невероятный человек, до этого работавший водителем посла Великобритании. Он прославился тем, что выкрал важный документ, пока посол ходил в туалет. Может, это как раз и не позволило КГБ нас всех рассажать по тюрьмам. Они видели: люди все более-менее открытые, искренние и незлобивые. К тому же никто не собирался сматывать на Запад, как это сделало все поколение художников соц-арта.

КГБ против хреноётины

Первая «Асса» кончается песней Цоя о том, что мы хотим перемен. Вторая начинается песней Сергея Шнурова о том, что перемен нам не надо.

После премьеры первой «Ассы» Борис Гребенщиков подарил Соловьеву виниловую пластинку с песнями «Аквариума». Там была дарственная надпись: «Сереже, отцу новой стагнации». Соловьев тогда подумал: «Спятил БГ, ведь такая жизнь впереди открывается, не жизнь — песня». А сейчас, после «2-Асса-2», считает, что музыкант был прав:

— Мне просто хотелось представить, что могло бы произойти с героями «Ассы» за эти двадцать лет. Хотелось понять, что стало со страной. И вот что я увидел. Да, перемены произошли, устаканились. И теперь мы действительно имеем дело с новой стагнацией. Такое ощущение, что в России образовалась мощная структура, которая обладает огромным запасом жизнестойкости. Хотя я могу и ошибаться. Ведь про коммунистов я тоже думал, что они, как дом Романовых, пришли лет на 300.

У Африки ощущение похожее:

— Вы заметили, что Цоя цитирует Обама? Вся его предвыборная кампания строилась на этом. Почти прямой перевод: «Перемен ждут наши сердца, наши глаза…» Мне хотелось бы послать Обаме пленку с записью этой песни.

— Что бы вы сказали сейчас в коммуникативную трубу?

— Я занят в сфере современного искусства. А там идет сплошная подмена понятий. Современным искусством теперь считаются акулы в нафталине и черепа в алмазах. И нынешняя власть не заинтересована в том, чтобы открыть клапан свободной культуры.

Вот чего я не могу простить ни правящей партии, ни российским миллиардерам: за все эти годы не построено ни одного музея. Нам негде демонстрировать свои знаки, свои достижения. Вы знаете, что коммуникативная труба находится в Третьяковской галерее? Это произведение художника Рошаля, классический образец московского концептуализма. Но если бы вы увидели склад, где она хранится! Это пространство размером со стадион, где в несколько слоев насыпаны груды картин. Целое поколение художников оказалось невостребованным. Поэтому сегодня формируется новый андеграунд. Тот опыт подполья, который мы нарабатывали, думаю, может быть востребован.

— Так, может быть, в 1987 году свободы было больше, чем сейчас? Может, вторая «Асса» как раз об этом?

— Мы добились возможности демонстрировать то, что прятали по подвалам. Только наша аудитория сильно поредела. Зато возвращаются навыки чтения между строк. Думаю, скоро начнут появляться тексты, которые мы снова станем читать в фотооттисках, на каких-то секретных сайтах. Неизвестно, что лучше: тотальный контроль КГБ или олигархически-гламурной хреноётины.

В чем сила, брат?

И пусть Соловьев говорит, что в своих фильмах он ни с кем не полемизирует, но он полемизирует. Хотя бы вот с кинорежиссером Алексеем Балабановым. «В чем сила, брат? Неужели в правде?»

По Соловьеву, наша жизнь сложилась так, что сила теперь — не в правде, а в деньгах. У него бабло побеждает не только зло, но заодно и добро тоже. Бабло клеймит все и вся своими водяными знаками. Режиссер сообщает об этом зрителю, равномерно, как трупы в хорошем детективе, разбрасывая по своему фильму сигнальные цитаты.

По сценарию второй «Ассы» мальчик Бананан частично воскрешен охотниками за человеческими органами и бандой хирурга с мировым именем: к его голове пришили туловище уголовника.

(Господи, что за псих это писал!)

— Произошла чудовищная подмена, — кипятится Африка. — Мы хотели свободы. Но вместо Хармса нам подсунули Бориса Абрамовича Березовского. Соловьев об этом говорит во второй «Ассе». Я там изображаю радиоуправляемое человекоподобное существо, которое обязано заниматься бизнесом ровно с тем же усердием, с каким в советское время оно должно было ненавидеть все, что связано с бизнесом.

«Нам удалось не только возродить, но и пере­ориентировать мозговую деятельность старого умственного устройства на нужды сегодняшней экономики. Экспериментально бросили его на такую важную часть, как семечки. Под его контролем целая империя. Он практически единст­венный в России подсолнечный барон, олигарх».
«2-Асса-2», хирург с мировым именем

Олег Урушев занимает должность гендиректора ТРК «Югра», он — один из наиболее известных и влиятельных людей в Ханты-Мансийском округе. Хотя он и руководит госкомпанией, его без особых натяжек можно назвать предпринимателем: в этом регионе он первым начал развивать телекоммуникационный бизнес. На премьере второй «Ассы» он был одним из самых заинтересованных зрителей.

— Как же мы отплясывали на дискотеке в поселке Лунный под песни из «Ассы»! Думали: ну, все, раз Горбачев в Ленинграде в народ пошел, раз такие фильмы стали показывать — значит, скоро свобода, — вспоминает он. — А теперь что? Вот год назад я был в Норвегии. Там государственный капитализм. Почему мы не берем их модель? Сотрудники Министерства нефти и газа ездят на велосипедах. Можете у нас такое представить? На буровой начальник получает восемь тысяч евро, уборщица — три тысячи.

«Вы понимаете, какое это бабло? Какое это живое, шевелящееся бабло?»
«2-Асса-2», Ольга Крымова, дочь цеховика

— Сейчас мы делаем фильм, цикл из шести серий — «Белые пятна черной нефти», — продолжает Урушев. — Одна серия — расследование: куда в советское время тратились нефтяные деньги. И знаете, что выясняется? Что никто эти деньги не прожирал. АвтоВАЗ на них построили, дороги, металлургические комбинаты обновили. А сегодня что? Никто никуда не хочет вкладываться. Все мечтают получить побольше, а затем перевести деньги в Швейцарию. В общем, ничего не изменилось. Только сменились декорации. Гостиница «Ореанда» — на отель «Хилтон». То же быдло на тех же местах, только они уже и своих начали кончать. Как жили Крымовы лучше всех, так и живут. А шестерки остались шестерками.

Входит Толстой. Навстречу ему русский мужик. Толстой — мужику:
— Ну, как ты здесь?
— После вас они тут со светлым будущим затею свою развели. Народу смерть перемололи.
— Да, знаю…
— Теперь вроде совсем в обратную сторону наладились.
— Да, слышал, слышал, знаю… Вот дураки-то.
— Растащили все подчистую. И что до вас было, и что после.
Толстой улетает в Ясную Поляну на беседке, оснащенной реактивным двигателем.
«2-Асса-2»

Добро с баблом

Вторая «Асса» — лирический триллер, говорит Соловьев, такой себе китч.

А что, собственно, плохого в китче, если он искренний?

Церемония открытия кинофестиваля «Дух огня». По красной дорожке стремительно — потому что зимняя Сибирь — передвигаются звезды экрана. Дорожка прокопана сквозь сугробы, из сугробов дымят, соответствуя названию мероприятия, факелы. Ведущий церемонии называет имена гостей. Среди других — пресс-секретарь губернатора с супругой.

Сергей Соловьев объявляет, что в зале должен быть великий боксер и филантроп Костя Цзю — он приехал в Ханты-Мансийск поддержать турнир своего имени. Но Кости Цзю почему-то нет. Между тем зрители шумно и с удовольствием аплодируют спортсмену, каждым хлопком в ладоши как будто подтверждая мысль о том, что добро должно быть с кулаками.

Во второй «Ассе» практически никто ничего не играет. Крымов присутствует в фильме виртуально. Главным образом в виде яхты «Крымов». Катя Волкова поет песни Кати Волковой. Например, про нехватку попкорна. Или про порно. Невнятно. В фильме Катя названа для красоты Аделаидой. Сергей Шнуров написал большую часть музыки и тоже изображает себя.

— Сережа Шнуров произвел на меня впечатление как личность, — говорит Соловьев. — Он исключительно

интеллигентно общается с людьми.

Шнуров однажды уже приезжал в ХМАО. Говорят, устроил нечто и было много мата. Вел себя, презрев уголовное право. Теперь он здесь персона нон грата.

Юрий Башмет представляется Артемом Белым — виолончелистом, как нетрудно догадаться.

«Какой ты Белый?! Ты — черный. Мне насрать на весь мир. Мне главное — знать, как вы себя ведете в культурном городе с многовековыми традициями». «2-Асса-2», питерский мент

Африка нашел где-то: не то дети, не то выпимши кто-то поет «Под небом голубым». Дивной красоты исполнение. Но в фильм не пошло. Звукооператор режиссера чуть не убил: «Как писать звук, у нас же долби-стерео?»

Борис Борисович дал для фильма одну песню. Это правильно: одна песня Гребенщикова может облагородить, а то и спасти целый фильм. Особенно если пустить ее ближе к финалу. Что, кстати, и было сделано.

«Машину в кадре переворачивал какой-то невероятный человек, до этого работавший водителем посла Великобритании. Он прославился тем, что выкрал важный документ, пока посол ходил в туалет»

— Дело не в ролях, — говорит Соловьев. — Мне было важно знаковое присутствие всех этих людей — тех, кто высмеивает безвкусную новорусскую буржуазность.

Бабло сожрало поколение «Ассы»? Бог их разберет. Вот оно, скромное обаяние винительного падежа: никогда не узнаешь, кто кого сожрал

«Когда он устает, он начинает играть на флейте. Что-то мы, видимо, недоучли, недорезали». «2-Асса-2», хирург с мировым именем про частично воскрешенного Бананана

Вместо эпилога

Алика Алданова, играя финальную сцену «Анны Карениной», на самом деле бросается под поезд. Но перед съемками она, чувствуя свою вину — перед памятью мальчика Бананана, перед дочерью, перед самой собой, — с помощью ДНК-теста пытается определить, кто отец ее ребенка: художник или цеховик. Семя Крымова побеждает.

Бабло сожрало поколение «Ассы»? Бог их разберет. Вот оно, скромное обаяние винительного падежа: никогда не узнаешь, кто кого сожрал.

Фотографии: Алексей Майшев для «РР»; ИТАР-ТАСС

• Берлинская публика аплодировала радикальной драме Алексея Мизгирева «Конвой»
• Война и мир на Берлинале
• Анжелина Джоли продемонстрировала на Берлинском кинофестивале насилие и жестокость