7 вопросов Михаилу Хазанову, архитектору

• Андрей Субботин

1. Возможны ли вообще в столице песчаные пляжи и купание в Москве-реке? Вы, кстати, в ней купались когда-нибудь?

Да! Купался, и в Москве-реке, и в Патриарших прудах. Выходил с угольно-черной мазутной полоской. Было это последний раз лет двадцать назад. Экстремально, конечно, но окунуться в реку можно. А вот пляж — даже рядом с яхтами, не то что с баржами! — это проблема. Мы сейчас пытаемся найти экологичные плавсредства нового поколения. А вдруг мы станем лидерами в этой области? Почему нет? У нас страна северная, более 30 циклов замораживания-оттаивания. Нужен какой-то новый тип — водоледоход.

2. Многие опасаются, что результатом освоения реки станет рост злачных мест с пьяными дебошами и гулящими женщинами…

Весь этот негатив связан с тем, что на плавсредство смотрят — смотрят неверно — как на нечто стационарное. А на самом деле это временные сооружения: постояли полгода, надоели — увели, увезли, поменяли. Эта мобильность и создает то самое «изменяемое лицо города». Достаточно переставлять плавучие «пятнашки» — и набережные каждый раз будут выглядеть по-новому.

3. А что возможно на воде?

На воде возможно все. В Венеции известный плавучий театр Альдо Росси кочует, возможно, до сих пор — дважды видел его в разных местах города. В Америке в позапрошлом веке церкви по рекам сплавляли: одних венчали, других крестили. Это могут быть концертные площадки, выставочные залы, гостиницы, магазины, рынки сезонные, цветочные, книжные…

4. А что-то жизненно важное?

Пожалуйста. Нужно будет — приплывут очистные сооружения или электростанция, а если в городе не хватает парковочных мест — многоярусная автостоянка. Просто до всего этого доходят либо на пике благополучия, либо в нижней точке падения. Как в «Водном мире» с Кевином Костнером, когда нужно «искать землю».

5. Чего не хватает, чтобы приспособить мосты и набережные Москвы-реки для инвалидных колясок, вело­сипедов, роллеров?

Ну, наверное, всего понемногу. Часто не доходят руки, чаще не хватает денег.  Архитекторы, как правило, весьма добросовестны в этих вопросах. Другое дело, что существующие нормативы, рожденные еще в 60-х, безумно устарели. Некоторых требований в них просто нет, другие же строже, чем где бы то ни было, поскольку в них заложено ожидание, что построят заведомо плохо, а эксплуатировать будут еще хуже.

6. Для вас Москва-река — это что?

Все главное в Москве и Подмосковье, начиная с Кремля, так или иначе связано с рекой. К тому же лето у нас — очень важное время года, нигде не ценят его так, как в России, да и «демисезон» у нас очень тяжелый. Река должна активно служить отдыху. Представим себе знойное лето и бульвар на воде — приплывший и вставший у набережной. День тенниса — прибыли корты, день пляжного баскетбола — пришли площадки с песком. Они же пляжи. Все варианты реальны, ну, или по крайней мере через один.

7. Можно ли продлить по реке в центр парки, сделать так называемые зеленые клинья вроде Воробьевых гор?

Их нужно продлевать. Связывать парки. Это было в Генплане 1971 года. Теперь это сложнее, но если уж их нельзя соединить, то хотя бы не надо ставить новые преграды.

• От редакции
• История с «Набережной Европы» в очередной раз подтверждает, что Санкт-Петербург развивается без четкой стратегии и строгих градостроительных правил
• В Москве начала свою работу 3-я Московская биеннале архитектуры