Гав-терапия2

• Марина Ахмедова

Накануне в психоневрологическом интернате № 11 готовились — рисовали животных: солнце, похожее на яблоко, висит над рыжей собакой, похожей на кошку; девочка, встав на одно колено, пожимает лапу верному псу; на дорожке, ведущей к оранжевому домику, собака-кавалер делает предложение лапы и сердца собаке-даме. Рисунки добрые и очень детские, хотя детей в интернате № 11 нет: его обитатели и правда выглядят, говорят и мыслят по-детски, но им всем уже исполнилось восемнадцать.

Первые шаги по приюту «БИМ». На лицах «детей» — смесь любви и ужаса.

— Ой, жал-ко… Как их жалко-то, а… До смерти жалко…

Маша — собачница. Сколько ей лет, непонятно: с виду тринадцать, но «восемна­дцать уже было». Раньше, в детском доме, у нее была куча собак, теперь, в интернате, один только Рекс, да и тот уличный.

Взрослые дети сидят за длинным столом, покрытым скатертью. На ней нарисованы арбузы, персики, черешня, виноград, пирожки. Жара, светит солнце. Почти пикник.

— Если хозяин обидит собаку, она может уйти к другому. Да-да, такое бывает, — говорит Маша, знаток собачьих душ. — А когда человек умирает, собака чувствует — скулить начинает, не ест, не пьет. Собаки не злые.

— Сначала к ней надо подойти и проверить. Если виляет хвостом, значит, добрая, если лает — злая, — замечает Максим, который вообще-то предпочитает волков. — Однажды отец пригласил меня к себе, в Северную Америку. Из леса выбежал самец — да, волк. У него были клыки — я видел… И послушайте, чем закончилось… Когда самец выбегал из леса, чтобы на меня напасть, волчица возле меня встала и принялась лаять на него… Волк-самец убежал. А волчица сидела и хвостиком виляла. Она старалась меня сберечь… Знаете почему? Так она меня отблагодарила за то, что я ее от охотников спас.

— Хочешь посмотреть на волчицу? — тихо, будто устыдившись мягкости своего голоса, спрашивает Максима ветеринар, крупный мужчина, одетый как врач.

— Девочка, девочка! — зовет Максим волчицу Кору, прислонившись к прутьям клетки.

Кора медленно приближается, пригнув к земле зад. Она сыта и стара, ей лень проявлять агрессию. Никто и не вспомнит, когда она в последний раз скалила зубы. В ее светло-желтых глазах только удивление: столько детей вокруг!

— Руки не совать, — предупреждает ветеринар.

Максим резко отдергивает руку от прутьев и отходит. Я слышу его голос за спиной: «Вот такая волчица меня и сберегла… Притащила меня в пещеру и всю зиму отогревала…»

— Да брешешь ты все! — останавливает его кто-то из девочек.

— Максим, твой папа до сих пор в Северной Америке? — спрашиваю я.

— Он в раю. Воевал в Афгане, погиб. Перед смертью просил меня присмотреть за заповедником. Я ж сирота — никого у меня нет. Я б хотел завести котенка…

Сотрудники собачьего приюта выстраиваются по всему его периметру. Им, видимо, раньше не приходилось сталкиваться с детьми с ограниченными возможностями.

— Ой, моя, моя, моя…

— Котик, тебя больше никто не обидит. Никто не обидит, потому что я тут!

— Прелесть! Просто прелесть!

Дети в вольере с кошками. Кто-то из женщин замечает, что ученики обычной школы обращались бы с животными по-другому — без этой теплоты и ласки.

— А откуда здесь берутся собаки? — спрашивает меня девочка с широко расставленными глазами.

— Кто-то попадает под машину. Кого-то выбрасывают…

— Я бы никогда не выбросила свою собаку! — говорит она.

Машины родители любили собак — это почти все, что она о них помнит. У них были две собаки. Потом они сдали дочку в детдом, она подросла и тоже стала любить собак. В приюты часто попадают собаки, которых хозяева выгоняют из дома, потому что животных надо лечить, а не получается.

— Мне так и не сказали, почему меня сдали, — говорит Маша. Всех женщин она называет мамами. — Помню, сначала они меня лечили, а когда я немножко подросла, сдали в хорошие руки. А в детском доме у нас тоже собака была — Шарик. Я ее подкармливала обедом, а она чувствовала, что я добрый человек.

Максима тоже сдали. Кора — первая волчица, которую он увидел в жизни.

При появлении Оскара — южноафриканской дворняжки с кисточкой на хвосте — приютские собаки хрипло лают. Когда-то Оскар тоже жил в приюте. Джоан спасла его от усыпления. Он подходит к вольеру с кошками. Несмотря на свою важную миссию, Оскар реагирует на кошек так же, как любая другая собака.

— Мои кошки могут и в глаз дать, — предупреждает основательница фонда «БИМ» и четырех других частных приютов для животных Дарья Тараскина. В ее голосе слышится гордость. Она берет Оскара на поводок — Джоан почему-то забыла это сделать.

Интернатовцы перемещаются к вольерам с обезьянами. Хусейн — обезьяна с красным задом — не в духе. Макак Лаврентий Палыч грустит: у него диабет. А Хусейну не нравится, когда возле него толпятся: тут не зоопарк! Два года он просидел в узкой клетке «домашнего зоопарка» в Одинцово, и такое обращение его сильно озлобило. Когда Дарья забрала Хусейна в приют, тот швырялся мисками, прыгал на сетку вольера и тряс ее всеми четырьмя лапами.

— Надо его переименовать, — предложил директор фонда «БИМ» Сергей Сердюк.

Джоан привезла с собой брелоки. На них нарисована собачка, похожая на Оскара, а внизу надпись: «Adopt a dog».

— Как это переводится? — спрашивают меня девочки.

— Удочерите собаку. Ну, или усыновите пса.

— Удочерите собаку! — несется от одной девочки к другой. — Удочерите собаку!

— Я готов здесь работать, — говорит Максим. — Я бы с удовольствием сюда приехал и присмат­ривал за собаками. За теми, которые поменьше, потому что они беззащитные.

— Без-за-щит-ны-е! — повторяют девочки.

— А почему собаки лают, кусаются? — спрашивает меня Маша.

— Может быть, кто-то когда-то их обидел.

— Для меня на первом месте собаки, потом люди.

— Почему?

— Потому что люди их бросают, а собакам обидно.

— Всем обидно, когда бросают…

Дарья Тараскина не любит, когда ее называют «зоозащитницей», считает это слово ругательным. Зоозащитников ругают почти всегда. Их самая большая вина — забота о бездомных животных, а не о детях из детских домов. И странно слышать от детдомовцев, что для них животные тоже на первом месте. Может, потому что они тоже брошенные?

Дети с ограниченными возможностями уезжают из приюта. Будь они учениками обычной школы, вернувшись домой, поделились бы своим добрым отношением к животным со своими сверстниками. А те — с другими. И цель Джоан и Оскара была бы достигнута: в мире стало бы меньше брошенных животных. Но то добро, которое эти взрослые дети увозят из приюта «БИМ», будет навсегда заперто в интернате № 11, обитатели которого вряд ли когда-нибудь смогут завести себе кошку или собаку.

«Для меня на первом месте собаки, потом люди». — «Почему?» — «Потому что люди их бросают, а собакам обидно». — «Всем обидно, когда бросают…»

• Как положительная статистика разрушает судьбы детей-сирот
• Один из самых богатых бизнесменов мира, основатель компании Microsoft Билл Гейтс потратит все свое состояние на благотворительность. Его дети не унаследуют миллиарды отца, потому что тот надеется внести свой существенный вклад в спасение мира
• Налоговая служба начала проверку деятельности благотворительного фонда «Справедливая помощь», возглавляемого Елизаветой Глинкой, более известной как доктор Лиза