Чехов жжот

• Елена Климова

— Она мне говорит: пришла, мол, в семь, и сесть было некуда. А я ей отвечаю: так ты пораньше приходи, места ж занимать надо!

На набережной у памятника Чехову заняты все сидячие места — скамейки и парапеты. С 2004 года здесь проходят Чеховские пятницы, когда любой желающий может прийти и спеть, станцевать, прочитать стишок, показать картину или сделать заявление в присутствии сотен зрителей.

Чеховские пятницы придумал друг скульптора Леонтия Усова, сотрудник Томского научного центра СО РАН Евгений Ковалевский. Всю ночь после открытия памятника в 2004 году они с Усовым пели под гитару на набережной, а потом решили встречаться здесь каждую пятницу — приглашать друзей, петь песни и читать стихи.

Сначала зрителей было человек десять-пятнадцать. Позвали дуэт местных бардов «Находка» — их стало чуть больше. Пение было слышно сквозь шум улицы и реки, а вот чтение стихов — нет. Тогда было решено поставить аппаратуру. Число зрителей выросло почти до сотни. Поставили аппаратуру помощнее — и в этом году на пятницах каждую неделю собираются по 500–700 человек, а на открытии и закрытии — до 2,5 тыс.

Инну Марухленко, танцовщицу и руководительницу сценарной группы оргкомитета, осаждают разные взволнованные личности.

— Можно выступить? — голый по пояс человек с велосипедом хочет читать свои стихи. Но сегодня мест нет. Можно только записаться на следующую неделю.

— Раньше мы давали спеть по две, по три песни. Теперь — только по одной. И по одному стихотворению.

Мужчина с велосипедом ловит меня в толпе.

— Вы корреспондент? Давайте я вам стихи почитаю! Я вообще-то грузчик. На прошлой пятнице здесь побывал, послушал — и самому захотелось. Я еще с девушкой начал переписываться, ей тоже стихи пишу.

Он вытаскивает смятую тетрадку, исписанную наполовину, и читает: «Иногда стих — как цветок полевой, взял его — и он твой. Иногда — как скульптура из глины: лепишь словами, выравниваешь рукой. А иногда это просто рефлекс — как лягушка дергает лапкой, когда делают на ней надрез».

— Чеховские пятницы — социальный проект, — объясняет Ковалевский. — Мы объявляем свободный микрофон, и любой — медсестра, милиционер, профессор, бомж, мэр — может выдать, что умеет. Поскольку к свободному микрофону выходит кто угодно, уровень бывает низкий. Тогда зрители начинают разбегаться. Мы стараемся балансировать между желанием дать выступить всем и задачей сохранить зрителей. И еще мы смотрим, что любит гражданин России. К сожалению, он часто любит шансон, а мы шансон, солдатскую песню и прочее не приветствуем. Мы же еще пытаемся воспитывать вкус, культуру прививать. Но и шансону даем право голоса, что же делать…

Право голоса тут есть у всех, но побеждает всегда народ. Томский поэт и скульптор Олег Кислицкий вспоминает, как однажды в круг, изображающий на пятницах сцену, вышел танцевать пьяный до умопомрачения мужик. Увести его не получалось. Тогда Кислицкий на правах директора пятниц предложил народу хором сказать герою: «Не пей, Коля, нехорошо это!» И Коля исчез — только его и видели.

Через час после начала вокруг «сцены» не остается и стоячих мест. Группа «Магия танца» изображает что-то старинное, костюмированное и бальное (угадываю по двигающимся над толпой головам). На краю лавочки смотреть и слушать пристроился бомж. Сбоку от «сцены» застыла девушка с навороченным велосипедом.

— Я уже закончила университет, работаю архитектором, — говорит она мне. — Сюда хожу каждую пятницу. Нет, не смущает, что репертуар не молодежный, — он разный. Много танцев, и много знакомых выступает.

Танцев действительно больше, чем всего остального. В перерывах между песнями и стихами в круг выходит танцевальный коллектив «Диамант». И неважно, кто из танцоров какой десяток разменял, а у кого лишние килограммы. Третью пятницу они показывают народу один и тот же танец, в четвертый раз попросят присоединиться и публику.

— За время существования пятниц образовалось восемь супружеских пар, — говорит в микрофон Ковалевский. Он — один из ведущих, а еще поет.

На пятницах можно выставить свои картины и даже, если повезет, продать. Возле «сцены» выставлены три пейзажа — что-то вроде объемных аппликаций из кожи. Кажется, кто-то их уже купил.

К микрофону выходит женщина средних лет, читает стихи про ангела, который побыл с ней и улетел на небо, потому что ангелам не место на земле. Публика стихает.

— Завтра год, как не стало мой восемнадцатилетней дочки, — почти кричит в микрофон женщина. — Вы думаете, я развлекать вас хожу? Это я так спасаюсь! Простите, — она вдруг сникает и как-то боком убегает со «сцены».

Ковалевский говорит, что люди в пятницу вечером хотят отдыха и позитива, и драматическим переживаниям здесь нет места. Но никто не уходит. Готовность воспринять все, что тебе покажут, — самое удивительное в пятницах. Конечно, лучше, если покажут веселое: на парапете набережной радостно подпрыгивает молодой человек в татуировках, подпевая исполнительнице известной песенки про Буратино. Но и грустное в жизни случается, что поделать — послушают и о грустном.

За пять лет пятницы стали брендом Томской области, причем почти исключительно на общественных началах.

— Никаких зарплат никогда не было и не будет, пока я президент, — говорит Ковалевский. — Но на аппаратуру нужны деньги, тысяч триста. Мы же предоставляем людям микрофоны, колонки, мониторы, пульты управления, гитары. И транспорт, чтобы аппаратуру привозить. Очень здорово стал помогать областной Дом искусств с момента его создания в 2007 году. Администрация Томской области нас поддерживает морально.

Место, где мы стоим, — это «губернаторский квартал», район особой охраны, здесь не позволено проводить никакие мероприятия — кроме Чеховских пятниц.

— Шли как-то мимо нас два брата Шестаковых, Вадим и Дмитрий, — улыбается Ковалевский на мой воп­рос о смысле пятниц. — Остановились. Понравилось. Выступили. Начали репетировать. Раньше братья Шестаковы пели у себя во дворе, а сейчас у них группа, четыре участника, и на городском конкурсе они первое место заняли.

Стоит выйти за пределы зрительского круга, чтобы с кем-нибудь поговорить, — ряды смыкаются, и обратно не протиснуться. Упираюсь в спины трех молодых людей. Один — накачанный детина в белых шортах и майке, на шее цепь. Слушает увлеченно, не шевелясь, — из круга доносится романс.

Рядом с ним двое: парень держит дамскую сумку в руках, чтобы его спутнице было легче подпрыгивать в попытке что-нибудь разглядеть. А сам в это время кричит в мобильный:

— Как где? Мы на Чехове! Что Чехов? Чехов жжот!

• Велосипедисты России громко заявили о своем праве на городское пространство
• Почему современной России необходим уличный театр
• Управляющий партнер швейцарской часовой компании ProTime, прожил в Женеве 16 лет.