Третий лишний

• Павел Бурмистров

Наш президент отправился с визитом в Монголию, чтобы застолбить за Россией право на разработку крупнейших месторождений — уранового Дорнодского, угольного Таван-Толгой и медно-золотого Оюу-Толгой.

Лет 20 назад мы бы получили это право и без конкурса, но сегодня такие сделки увязывается с монгольской внешнеполитической доктриной «третьего соседа». Она родилась в начале 90-х годов прошлого века и предполагает геополитический выход зажатой между Россией и Китаем Монголии из этой биполярной системы. За счет тесного сотрудничества с неким «третьим соседом». В этом качестве рассматриваются и США, и Япония, и ЕС — в общем, любой, кто готов сотрудничать с Монголией на выгодных для нее условиях.

Но убежать от географии пока не получается. Крупнейшими активами в Монголии по-прежнему располагает Россия, а наибольший интерес к оставшимся проявляет Китай. В случае с Дорнодским месторождением «третий сосед» вроде бы появился в лице Канады — ее компании в свое время купили часть акций урановых рудников. Но недавно канадцы вышли из игры, продав их китайской стороне. Все вновь свелось к классическому единоборству двух традиционных соседей Монголии. Та же ситуация с двумя другими месторождениями. РЖД предлагает связать их железной дорогой с Россией, а китайские госкомпании — с Китаем.

Тягаться с китайскими инвесторами непросто всем и везде, но именно у России и именно в Монголии есть большой бонус. К Китаю тут относятся с опаской, а России, наоборот, трижды за последние сто лет в критических ситуациях удалось заслужить репутацию без­опасного и надежного партнера.

Монголия на протяжении многих веков была частью Китая, и по обе стороны границы об этом хорошо помнят. Хотя бы потому, что почти половина Монголии и большая часть монголов так и остались под властью Пекина. Причем эта самая густонаселенная часть исторической Монголии в Китае почти мгновенно превратилась в район, где монголы составили этническое меньшинство. Если даже в России любят на разных уровнях поговорить о «китайской угрозе» и претензиях соседей на Сибирь, можно себе представить отношение к Китаю монголов. Их не в 10, а в 500 раз меньше, чем китайцев.

В общем, надпись «Китайцы — вон!» — главный политический лозунг монгольских заборов. Политики из страха прогневать Пекин так, конечно, не выражаются, но тот же самый страх заставляет их очень осторожно относиться к китайским инвестициям. В этом смысле внешне непримиримые главные партии страны — Монгольская народно-революционная (МНРП) и Демократическая (ДП) — совершенно неотличимы друг от друга. На первую больше ставит Россия, на вторую — США, а китайцы с их страшным имиджем, коммерческим прагматизмом и финансовыми возможностями одинаково кропотливо работают и с теми, и с другими. У власти сейчас представители обеих партий. Президент Цахиагийн Элбэгдорж — демократ, премьер Санжийн Баяр и спикер Великого хурала Дамдины Дэмбэрэл — из МНРП. Впрочем, все они — выпускники советских вузов, с той только разницей, что первый учился во Львове, а двое других — в Москве.

Пока же по месторождениям расклад такой. Достигнуты договоренности о создании российско-мон­голь­ских СП по освоению Дорнода, Таван-Толгоя и Оюу-Толгоя. Но и китайцы не получили окончательного отказа. То есть монголы будут смот­реть на инвестиционные предложения — с поправкой, конечно, на историческую память и геополитические реалии. И если Москва нигде не оступится, железная дорога от монгольских месторождений пойдет на север, а не на юг.

• В Сирию введен спецназ Катара и Великобритании, сообщают СМИ. Официальных подтверждений нет
• Иран меняет позицию по ядерным переговорам, но возобновить контакты готов
• Глава МИД РФ: Сигналы Москвы услышаны Дамаском