Некуда и негде2

• Юлия Идлис

К сыну одного моего приятеля, студенту, приехала из другого города девушка — погостить несколько дней. После ее отъезда приятель еще долго возмущался:

— Как так можно! Это же прямо под родительским кровом — в одной постели!

Я спросила: а что, было бы лучше, если бы они этим занимались по подъездам?

— Да! — еще пуще распалился приятель. — Именно что! По подъездам!

Не знаю, как у вас, а на двери моего подъезда домофон, так что туда еще надо попасть, не говоря уже о совершенно антисанитарном состоянии довольно узких подоконников на лестничных пролетах, рядом с мусоропроводом. Озаботившись судьбой подросткового секса в России, я стала спрашивать в редакции, где у кого случился первый секс.

Самым популярным ответом было: «Дома…» Причем половина респондентов, краснея, добавляла: «…у друзей». А другая половина, прямо-таки багровея, шептала: «…у родителей». Следующим по популярности был ответ: «В общежитии» (с объяснением «а остальные… ну, ушли куда-то»). Дальше шел целый ряд вариантов, свидетельствующих о том, что человек в стесненных обстоятельствах становится на диво изобретательным: «на даче у друзей», «в офисе у мамы», «в школе» и даже «сейчас-сейчас… а, вспомнил! — в палатке… туристической».

Складывается впечатление, что квартирный вопрос испортил не только москвичей, но и россиян в целом. Точнее — их сексуальную жизнь. Подростковый секс у нас за редким исключением происходит в чужом помещении, в обстоятельствах, которыми ни один подросток полностью не владеет. Поэтому подростку все время чудится, будто он совершает нечто как минимум рисковое, а как максимум — стыдное или даже преступное; нечто, о чем люди приличные догадываться ни за что не должны.

С этим ощущением подросток вырастает во взрослого человека, которого любой намек на эротику в массовой культуре немедленно возвращает в детство: он начинает хихикать, отворачиваться, смотреть тайком, снова хихикать и, наконец, громогласно обличать, чтобы его, не дай бог, в чем-нибудь таком не заподозрили.

То есть секс у нас как бы есть. Но его у нас как бы не должно быть.

И ничего, совершенно ничего в нашей стране не сделано для того, чтобы первый подростковый секс был какой угодно, только не стыдный и не рис­ковый, несмотря на модную пропаганду безопасного секса и ответственного отношения к партнеру. В общежитиях — по 4–6 человек в комнате. Съемного жилья, которое по карману студенту, катастрофически мало, а с ужесточением налогового контроля аренды квартир станет еще меньше. Мотели в нашей культуре как-то не прижились. А в подъездах, как уже было сказано, антисанитария и курящие на лестницах соседи.

Так что сексуальная революция произошла у нас в головах, но не в ипотеке. И пока мы не научимся обеспечивать себе простые и удобные обстоятельства для первого секса (а значит, и для взрослой жизни), не будет у нас никакой самостоятельности и социальной мобильности: родившиеся в мегаполисах так и будут сидеть в своих мегаполисах, а родившиеся в моногородах никуда не поедут из своих моногородов. Потому что некуда.

Так и будем, образно говоря, жить с родителями. И чувствовать себя в большом долгу.

• Модернизация красных фонарей
• В Амстердаме вскоре появится первый в мире бордель с роботами-проститутками
• В Минске неожиданно начались дебаты по поводу возможной легализации проституции. Страна, которая более двадцати лет продолжала существовать по мало изменившимся законам СССР, вдруг резко встала на путь либерализации. Причем не столько экономической, сколько «моральной»