Бал баллов15

Цифровой шок

В приемных комиссиях российских вузов до сих пор стоит запах валидола и валокордина. Система набора студентов, существовавшая больше полувека, вдруг сменилась на принципиально другую.

Раньше было просто. Популярность той или иной специальности определялась количеством абитуриентов, подавших заявление. На одно место инженера претендовали 1–2 человека, историка или филолога — 2–3, экономиста или юриста — 5–10.

В этом году благодаря ЕГЭ появилась возможность поступать сразу хоть в сотню учебных заведений. Допустим, юноша из города A хочет быть адвокатом. В былые времена он подал бы документы на юрфак местного университета и на этом успокоился бы. Сейчас он может одновременно обратиться на юрфаки городов B, C, D… — алфавита не хватит. В этих городах получают его документы и решают: «У нас есть абитуриент». Точно так же думают и в остальных вузах, в которые он послал свои результаты.

— В нынешнем году было много пугающих цифр. Все мыслимые представления о востребованности побил конкурс среди желающих обучаться по специальности «финансы и кредит»: 635 человек на место! — рассказывает ответственный секретарь Волгоградского госуниверситета Наталья Рыбалко. — Однако нужно понимать разницу между реальным числом людей и количеством поданных заявлений.

Зачисление происходило в три волны, во время которых абитуриенты должны были окончательно определиться с выбором вуза. Сотни человек на место превращались в десятки, потом в единицы, а в некоторых случаях доходили до дробей.

— При чрезвычайно высоком изначальном конкурсе на популярные специальности («управление персоналом» — 131 человек на место) возникала реальная угроза недобора из-за того, что многие поступающие тянули с окончательным решением и до последнего не приносили оригиналы документов, создавая ситуацию неопределенности. А часть тех, кто приносил подлинники аттестатов на ту или иную специальность, неожиданно меняли свое решение и забирали документы, — рассказывает ответственный секретарь приемной комиссии Волгоградского государственного педуниверситета Валентина Селищева.

Такая неразбериха продолжалась до конца августа и убила немало нервных клеток у сотрудников вузов. Зато абитуриенты чувствовали себя спокойно. Отнервничав свое во время сдачи ЕГЭ, они стали хозяевами положения: не их выбирают — они выбирают.

ЕГамбургский счет

Вот уже сколько лет в России пытаются составить сколь-нибудь адекватный рейтинг вузов. Получается неубедительно. А вот зачисление через ЕГЭ дает возможность использовать довольно объективный критерий — голосование ногами.

К концу августа абитуриенты оставили наконец подлинники своих документов только в одном вузе. Теперь по среднему баллу зачисленных можно судить о престижности вузов и факультетов.

Некоторые вузы уже успели превратить эту цифру в маркетинговый ход. «У нас самые умные абитуриенты!» — гордо сообщает Высшая школа экономики, сравнивая средние баллы поступивших к ним и к их конкурентам.

Многие цифры были вполне ожидаемы. Например, средний балл поступивших в МФТИ — 85, в МГТУ им. Баумана — ближе к 70, а в Томском политехе — в районе 60. Но в некоторых случаях появляется повод задуматься о межвузовской иерархии. Например, на специальность «экономика» в РГГУ и Вышку проходили люди со средним баллом больше 85, а в РУДН и Академию госслужбы при президенте РФ он едва превышал 60.

Впрочем, до конца четкой картины анализ средних баллов не дает. Ее смазывает большое количество студентов, поступивших не через ЕГЭ, а как «льготная категория» или как участники олимпиад. К примеру, на отделение логистики Вышки по ЕГЭ зачислены 3 человека, через олимпиады — 49, еще 3 — льготники. Естественно, средний балл тех троих оказался куда выше, чем если бы все 55 абитуриентов зачислялись по результатам ЕГЭ.

Второй важный индикатор, по которому можно делать выводы о системе высшего образования, — это факультеты, оставшиеся недоукомплектованными студентами. Точно известно, что они есть. Но пока подобная информация тщательно скрывается: мол, не все еще учтено, не все бумаги собраны.

Когда же все цифры будут детально проанализированы, у властей появится основа для перекройки системы высшего образования. Корректно подсчитанные результаты конкурса и средние баллы ЕГЭ дают возможность одни факультеты закрывать, а на других выделять больше бюджетных мест.

Лицом к деревне

Сейчас «вступительная» лихорадка закончилась. Студенты уже разбрелись по аудиториям. Теперь можно говорить о том, как изменился их состав после введения ЕГЭ.

Боялись, что в престижные вузы хлынет поток абитуриентов с Кавказа, благо результаты ЕГЭ там были подозрительно высокими. Но ни один из опрошенных нами преподавателей университетов не заметил хоть какого-то «национального» перекоса. Более того, число иногородних студентов особо не увеличилось, хотя новая система позволяет легко поступать в любой вуз страны.

Зато ЕГЭ открыл вузовские двери для абитуриентов из деревень, поселков и маленьких городов. Их стало заметно больше.

— Еще пару лет назад я не представляла себе, что могу даже думать о поступлении в московский вуз, да еще и не в один, — признается первокурсница истфака МПГУ Мария Маркова из деревни Тельчье Орловской области. — Когда объявили, что можно отдавать свои результаты куда хочешь, в школе начался ажиотаж. Учителя стали нас пугать тем, что у нас низкий уровень и мы напишем ЕГЭ плохо, одной девочке даже отсоветовали сдавать ЕГЭ по французскому.

Но при всех своих минусах ЕГЭ все же смог сделать высшее образование более открытым. В выигрыше оказались не только селяне, но и представительницы прекрасного пола. Например, в МФТИ с удивлением отметили, что в этом году к ним поступило заметно больше барышень.

При сдаче ЕГЭ заведомое преимущество имеют те, кто только что окончил школу и еще держит в голове все эти бесконечные формулы и даты. Особенно это отразилось на вузах типа ВГИКа: в этом году туда зачислено очень много абитуриентов 18–22 лет.

— Раньше взрослых было гораздо больше, — признает сотрудник приемной комиссии ВГИКа Владимир Пущин.

Но здесь польза от «омоложения» не до конца понятна. Приемная комиссия ВГИКа была вынуждена отказать 25-летнему юноше, несмотря на то что он занял 3-е место на творческом конкурсе. Причина — низкий балл по ЕГЭ.

К интеллектуальным способностям новоиспеченных студентов преподаватели пока только присматриваются. Кто-то уже успел заметить, что зачисленные через олимпиады в умственном плане «как-то поживее» тех, кто поступил по ЕГЭ.

Ну и, конечно, большинство преподавателей жалуется, что нынешнее поколение менее творческое, менее мотивированное и т. д. Впрочем, жалуются на это уже лет двести. И ЕГЭ здесь ни при чем.

В подготовке материала принимали участие: Анастасия Барей, Людмила Бурим, Олеся Герасименко, Наталья Иванова, Александр Кременецкий, Галина Кузьмина, Анастасия Массалова, Юлия Морская, Анастасия Рогозина, Светлана Соколова, Мария Соловьева, Светлана Софьина, Екатерина Стетюха, Ева Чукина и другие

«Появилось больше людей, которые попали не на те специальности, не туда, куда хотели. Некоторые вообще не понимают, куда пришли и что это будет в итоге»
Юрий Трошкин, декан журфака Института международного права и экономики им. А. С. Грибоедова

«Нужно разрешить  дополнительный набор студентов уже в сентябре, чтобы ребята имели возможность перейти в другой вуз — эдакий Юрьев день»
Наталья Жога, заведующая кафедрой журналистики Среднерусского университета (Гуманитарно-технологический институт), Обнинск

«В этом году количество заявлений увеличилось раза в два с половиной. Работы у приемной комиссии было очень много. Только сейчас постепенно приходим в себя»
Галина Исаева, секретарь приемной комиссии Саратовского государственного университета (СарГУ)

«Принимать людей на филологические специальности без устного экзамена — это практически нонсенс»
Андрей Суворов, заместитель директора Института филологии и журналистики Саратовского государственного университета (СарГУ)

«Последними мы зачислили ребят, которые прошли к нам в вуз “по остаткам”. Остатки — это грубо сказано. В принципе, они все достойны учиться в нашем университете, просто их суммарный балл был не самым высоким. Зато они до последнего не относили подлинники документов в другие вузы»
Николай Крюков, первый проректор Самарского государственного медицинского университета

«Студенты выбирали по принципу лотереи — куда удобнее поступить. Не думаю, что это лучшая основа для хорошей мотивации»
Игорь Носков, ректор Самарского государственного университета

Фото: Риа Новости

• Профориентация как национальная катастрофа
• Реорганизация российской университетской структуры продолжится — в России могут появиться «крупные университетские центры»
• «Высшее образование деградировало. Ключевая проблема не в том, что мы перестали проводить жесткий отбор, а в том, что в России высок престиж диплома, но низок престиж образования», - Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по образованию.