Футбол доброго старого Рейха1

• Александр Кобеляцкий

В полотняном шатре рекой лилось пиво, висел сигаретный дым, раздавались приветственные вопли четырех сотен человек, уставившихся на большой экран. Матч Германия — Польша на чемпионате Европы в 2008-м считался одним из самых взрывоопасных, потому что был слишком символичным, если помнить историю начала Второй мировой войны. Серьезных инцидентов, к счастью, не было, хотя праздник в честь победы немецкой сборной затянулся — уже давно прозвучал финальный свисток, а молодежь, одетая в белые футболки с фамилиями кумиров на спине, нетвердо выделывала на столах замысловатые коленца. Флаги и шарфы гигантскими мотыльками прорезали ночной баварский воздух…

В отличие от простых граждан, немецкие политики и журналисты с подозрением относятся к массовому ликованию по поводу побед сборной Германии. В поведении толпы им до сих пор мерещатся призраки нацистского прошлого, а в новых лозунгах слышится призыв: «Германия превыше всего!» Самая развитая в промышленном отношении страна Европы через 50 с лишним лет после окончания мировой войны панически боится всего «национального». За футболом, где преобладают эмоции, следят с особым вниманием. Это приносит свои плоды: первенство мира 2006 года прошло на удивление спокойно, в особенности в сравнении с чемпионатом Европы — 1988, когда выходки неонацистов на улицах едва не сорвали проведение турнира.

Рождение великой сборной ФРГ шло в ногу с возрождением страны. Оно тоже начиналось с оккупации, денацификации и, главное, требования западных союзников федерализации управления страной. У поверженной и разделенной Германии и патриотизм должен был быть местный, земельный, а не общий. Что, впрочем, оказалось близко традиции старой Германии, которая до Бисмарка жила в раздробленности.

Заповедники футбола

На эмблеме ФК «Миттенвальд» изображен мяч на фоне вздымающихся к облакам горных пиков. Стадиончик клуба, вмещающий в дни особо знаменательных матчей несколько сот зрителей, притулился у подножья горы Карвендель. Рядом шумит Изер, несущий свои воды в сторону Инсбрука. Чтобы посмотреть все игры первой и второй команды за сезон, желающим придется заплатить 30 евро.

Футболисты из Миттенвальда, городка с населением 8 тысяч человек, соревнуются с командами раскиданных по региону населенных пунктов — «Тутцинг», «Пенцберг», «Виленбах», — выступающими в одной из баварских региональных лиг. Разветвленная структура соревнований и количество участников поражают воображение — в стране зарегистрировано 26817 клубов, за которые выступают почти 6 500 000 человек.

Желающий составить футбольную карту современной Германии получит пестрое полотно, повторяющее своими очертаниями границы немецких княжеств второй половины XIX века — до великого объединения под властью кайзера. Региональное деление немецкого футбола не только экономит средства команд на переездах, но и ограничивает их ареал — как в заповеднике. При этом спортивный принцип остается незыблемым: любая команда может подняться с регионального уровня на общенациональный. Только для этого ей понадобится гораздо больше времени, чем где-либо.

Единого первенства Германии не существовало до 1963 года, когда в ФРГ стартовала бундеслига. До этого титул чемпиона страны присваивался коллективу, оказавшемуся лучшим в кубковом соревновании команд — победителей семи региональных первенств. Зрителей на этих матчах было хоть отбавляй. Интерес подогревал тот факт, что выходившие на поле игроки были родом из городов, за команды которых выступали. В те годы непреодолимой дистанции между футбольными идолами и болельщиками не существовало, и соседи по улице с гордостью шли на стадион поддержать кумира.

Национал-социалисты, правда, попытались в рамках создания единой нации превратить команду «Шальке-04» из Гельзенкирхена в «общенародную». Но затея не удалась: местные привязанности оказались сильнее. Сейчас уже за мюнхенскую «Баварию» или тот же «Шальке» болеют по всей стране, но, как и прежде, самые ожесточенные поединки — между командами одного региона или города.

Чудеса в Берне

На национальную сборную, которая могла объединить разобщенных и подавленных немцев, поначалу надежды было мало: до Второй мировой войны команда играла отвратительно. Даже на «домашней» Олимпиаде 1936 года на глазах присутствовавших на матче высших партийных бонз Nationalmannschaft ухитрилась уступить старательным норвежцам со счетом 0:2.

История успехов немецкой команды ведет отсчет с 1954 года, когда нежданно-негаданно ей удалось выиграть чемпионат мира в Швейцарии. В финале сборной ФРГ противостояли непобедимые тогда венгры, которые к 8-й минуте вели со счетом 2:0, но в конце концов проиграли 2:3. Впрочем, позднее законность этого результата не раз подвергали сомнению. В частности, некоторые утверждали, что немцы сумели победить с помощью допинга, но твердых доказательств не нашли, хотя служащий стадиона «Ванкдорф» много лет спустя рассказал, как ему пришлось выгребать из раздевалки победителей пустые стеклянные ампулы.

Газета Westdeutsche Allgemeine Zeitung одним из факторов победы назвала крепкие товарищеские узы в команде. Объяснение было принято безоговорочно: миллионы людей, служивших еще недавно в частях вермахта, прекрасно понимали значение слова «товарищ». Позднее ссылки на коллективизм и волю к победе превратятся в клише, к которым будут охотно прибегать журналисты, пытающиеся понять причины успехов немецкой сборной на первенствах мира. Перед чемпионатом Европы 2008 года тренер Иоахим Лев попытался даже сформулировать шесть основных заповедей игрока бундестима: быть храбрым, твердо идти к намеченной цели, не бояться ответственности, соблюдать дисциплину, чтить ближнего, не пытаться скрывать свои эмоции. В сборной Германии начала XXI века культивируются те же ценности, что и в команде Зеппа Гербергера. Здесь царит чувство общности, недоступное остальным гражданам страны, занятым своими собственными проблемами.

Именно с этой неожиданной победы начинается возрождение общегерманской национальной гордости. Как отметил один из журналистов, «в этот день мы вновь стали кем-то». В ходе матча улицы городов были непривычно безлюдны, а из открытых окон домов доносился лишь истошный голос комментатора Герберта Циммермана: «Rahn schiesst… Tor! Tor! Tor fur Deutschland!» Массовые празднества начались сразу после финального свистка. Вал эмоций превзошел все границы.

Президент Немецкого футбольного союза Пеко Баувенс в своей приветственной речи в мюнхенской пивной «Левенбройкеллер» назвал сборную «представителями истинно немецкого духа», поблагодарил за победу языческого бога войны Водана, упомянув при этом о руководящей роли «вождя». Баварскому радио даже пришлось на середине прервать прямую трансляцию выступления Баувенса, а газета Suddeutsche Zeitung едко раскритиковала его за произнесение речи в стиле «Зиг Хайль!». Исторические параллели с нацистским прошлым были очевидны. Для того чтобы снизить пафос победы, вызвавшей взрыв патриотических настроений в обществе, прием команды на правительственном уровне прошел чрезвычайно скромно.

Впоследствии к возникновению мифа о «бернском чуде» приложили руку многие немецкие деятели культуры и политики. Но если у Райнера Фассбиндера в «Замужестве Марии Браун» голос заходящегося в экстазе Циммермана звучит за кадром, то Зенке Вортманн посвятил этому событию целый фильм. Перед выпуском в прокат картины «Бернское чудо» она была показана канцлеру Герхарду Шредеру. Родившийся в 1944 году политик был растроган и не смог сдержать слез. Он не заметил умелую лакировку событий режиссером, попытавшимся воссоздать на экране образ команды-мечты, способной сокрушить любого, кто встретится на ее пути.

О «бернском чуде», подтолкнувшем немцев к поискам национального единства, всерьез заговорили лишь спустя полстолетия после победы. Похоже, оно понадобилось власть имущим как раз в тот момент, когда объединение Германии дало первые результаты — не такие однозначные, как предполагалось.

Социалистический реализм

Французский писатель Франсуа Мориак однажды не без злой иронии заметил: «Моя любовь к Германии так велика, что я рад тому, что теперь их две». Параллельно с побеждавшей на первенствах мира и Европы ФРГ существовала и другая Германия, где история команд из таких крупных городов, как Дрезден, Лейпциг, Берлин, была подчищена до неузнаваемости.

Советский вариант денацификации был не федеративно-традиционным, а классовым: она опиралась не на историю отдельных земель, а на создание новой социалистической истории. В результате у молодого поколения болельщиков создавалось впечатление, что команды появились на свет одновременно с рождением социалистического государства. Возникли и новые виды спортивных союзов, изобретенные находчивыми партийными функционерами. К примеру, труднопроизносимый Betriebsgemeinschaften (заводское объединение). А в борьбу за призовые места энергично включились клубы, носившие названия «Активист», Rote Banner («Красное знамя») и «Сталь». Попавшие в подчинение к силовым структурам команды поголовно именовались «Динамо», а их игроков в просторечье звали «одиннадцатью свиньями».

Многие восточные немцы продолжали болеть за клубы из западной части страны. Ревностным почитателем «Шальке-04» был не кто иной, как министр спорта ГДР Манфред Эвальд, сделавший допинг обязательной составляющей спорта высших достижений. Сотрудники газеты Neues Deutschland — рупора компартии — завели у себя на работе тотализатор на результаты игр чемпионата ФРГ. Трансляции матчей можно было запросто принимать на всей территории ГДР за исключением лежащего в низине Дрездена, получившего за это прозвище «Долина невежд».

Особое место в истории взаимоотношений двух государств заняли редкие матчи национальных сборных (жребий свел их в одной группе чемпионата мира 1974 года) и клубов. Порой они больше смахивали на детектив, в особенности приезд в ГДР мюнхенской «Баварии» на матч Кубка чемпионов с дрезденским «Динамо».

С трудом победив в первый раз со счетом 4:3, клуб из ФРГ прибыл в Дрезден в день игры. Четыре тысячи болельщиков, прождавших западных футболистов всю ночь, встретили их недовольными возгласами: предполагалось, что «Бавария» разместится в гостинице «Нева» заблаговременно. Но охватившая мюнхенцев паранойя оказалась сильнее. Впрочем, для нее имелись веские основания: за неделю до приезда футболистов все официанты в гостинице были заменены рослыми новичками из силовых ведомств, а в комнатах установлены «жучки». Состав на игру, который огласил тренер Удо Латтек, стал незамедлительно известен в местном отделении секретной полиции штази, откуда специальный курьер отвез его на мотоцикле в расположение динамовцев. Но это не помогло: клуб из ГДР добился лишь ничьей.

Зато сборная ГДР обыграла своих соседей с минимальным счетом, при этом автором единственного мяча стал Юрген Шпарвассер, впоследствии убежавший на Запад. Многие восточные немцы, болевшие за сборную ФРГ, испытали в тот вечер настоящий шок. Один из них в разговоре с английским журналистом Саймоном Купером вспоминал, что его «особенно раздражали партийные боссы — человек 300, сидевших на трибуне стадиона и размахивавших флажками с гербом ГДР. Они аплодировали невпопад, потому что абсолютно ничего не понимали в футболе».

Игра за чужой счет

Падение Берлинской стены предопределило судьбу клубов с востока страны — они исчезали один за другим, как и промышленные предприятия ГДР. В третьем дивизионе без особого успеха сражаются динамовцы Дрездена и «Карл Цейсс» из Иены, в региональной лиге «Норд» прописался обладатель европейского Кубка кубков «Магдебург», а десятикратный чемпион ГДР берлинское «Динамо» пытается добиться повышения в классе в любительской обер-лиге. Над логотипом команды на футболках вышита звезда с цифрой 10 — напоминание о ее прежнем величии.

Единственным представителем ГДР, выигравшим от воссоединения Германии, оказалась ростокская «Ганза», отыг­равшая 10 сезонов в бундеслиге. Пока Восточную Германию захлестывала «остальгия» — местный вариант ностальгии по прошлому, «Ганза» под руководством тренеров из западной части страны отстаивала право на существование. Какое-то время команда идентифицировалась со всей Восточной Германией, с огромным трудом приспосабливавшейся к жизни в едином государстве. Развязные болельщики «Ганзы» шокировали на выездах публику своими речевками «Мы приехали с востока, где живем за ваш счет», а на домашних матчах ревели гимн, написанный известной рок-группой «Пудис». Впрочем, спустя какое-то время руководство «Ганзы» решило сделать основную ставку на местную публику, и ее место заняла пробившаяся в бундеслигу «Энерги» из Коттбуса, которую тренировал бывший агент штази Эдуард Гейер. Впрочем, этот клуб, избравший своим почетным членом Ангелу Меркель, недолго продержался в элите.

Впрочем, талантливые игроки с востока страны по-преж­нему пользуются спросом. На чемпионатах мира во Франции и Японии/Южной Корее из 22 футболистов национальной сборной бывшую ГДР представляли 5 и 7 игроков соответственно. В прошлом году в Австрии таких было пятеро: вратари Рене Адлер и Роберт Энке, защитник Клеменс Фритц, полузащитники Михаэль Баллак и Тим Боровски.

Различия между западной и восточной частями Германии, пусть и не такие острые, как прежде, сохраняются. Однако успех на футбольном поле может снова сплотить потрепанную кризисом страну, и его ждут с опаской и надеждой. Многие комментаторы считают, что это случится в 2010 году — спустя 20 лет после последнего триумфа на первенствах мира, добытого в промежуток между падением Берлинской стены и формальным объединением двух Германий.

Но сначала бундескоманда должна не проиграть 10 октября в Москве.

Немецкие политики и журналисты с подозрением относятся к массовому ликованию по поводу побед сборной Германии. В поведении толпы им до сих пор мерещатся призраки нацистского прошлого

В сборной Германии начала XXI века культиви­руются те же ценности, что и полвека назад. Здесь царит чувство общности, недоступное остальным гражданам страны

Фото: AFP/EAST NEWS; DPA/PHOTAS; GETTY IMAGES/FOTOBANK; REUTERS; DPA/PHOTAS

• Спорт от 31 мая
• Новости спорта
• На Олимпиаде в Лондоне впервые в истории Игр на ринг выйдут женщины