Игры для «Друзей друзей»

• Павел Бурмистров

— Мы готовы выполнить все просьбы губернатора, пожертвовать всем ради наведения порядка, — президент Бразилии Инасиу Лула да Сильва не скупился на обещания властям Рио-де-Жанейро.

Первые 60 миллионов долларов из госбюджета на борьбу с наркомафией городская полиция уже получила. Кроме того, она может рассчитывать на помощь Национальных сил безопасности — специального полицейского подразделения федерального подчинения.

Нельзя сказать, что бразильские власти сами перешли в наступление. К этому их, по сути, вынудили. Две недели назад боссы Comando Vermelho («Красной команды»), крупнейшей преступной организации Рио, приказали своим бойцам войти в фавелу Обезьяний холм на севере города, которую контролирует вторая крупнейшая банда — Amigos dos Amigos («Друзья друзей»). Полицейский спецназ, вмешавшийся в разборку, тут же недосчитался вертолета и трех погибших в нем полицейских. А всего за последние дни в уличных боях погибло более двух десятков человек.

Полиция Рио — тоже серьезная организация: официальный счет застреленных ею при задержании жителей города идет на сотни, не зря на ее гербе красуется пиратский череп с перекрещенными винтовками М-16. Но на сей раз, похоже, решить проблему чисто полицейскими методами не удастся.

В Рио сегодня более 500 фавел — замкнутых бессистемных кварталов трущоб-самостроев. Въезды в них забаррикадированы самодельными надолбами. Бесконечно вьющиеся по холмам переулки с нависающими над ними террасами так узки, что по большинству можно передвигаться только пешком. На стенах граффити, обозначающие, кто из наркоторговцев в районе хозяин: CV — «Красная команда», ADA — «Друзья друзей», TCP (Terceiro Comando Puro) — «Настоящий третий отряд». В каждой трущобе есть один главный «бригадир», в подчинении которого строго иерархичная структура из дилеров, курьеров, фасовщиков, уличных бойцов — в основном из детей и подростков, в силу возраста традиционно считающихся самыми бесстрашными и беспощадными убийцами (только по официальным данным, в городе порядка 6 тыс. во­оруженных малолеток). В подконтрольных бандитам кварталах живет больше 2 млн человек.

Первым шагом к тому, чтобы мир узнал о трущобах Рио из культового криминального боевика «Город бога», стала отмена в Бразилии рабства в 1888 году. В город хлынули толпы безземельных негров. А еще через десять лет в самом центре нынешнего Рио 20 тыс. солдат, сражавшихся на севере с сепаратистами, отчаявшись получить от властей обещанное жилье, основали поселок-само­строй и назвали его Morro da Favela (Холм фавелы) — в честь холма, с которого они пошли на последний штурм оплота повстанцев Канудус. Этот поселок бездомных ветеранов и дал название всем остальным трущобам страны.

В 40-е годы ХХ века в Бразилии началась индустриализация, а в 70-е в Рио произошел строительный бум. Глубинка откликнулась двумя мощными волнами трудовой миграции из сел, которые пополнили население фавел.

Властям не было дела до их обитателей, в трущобах не работали практически никакие коммунальные и социальные службы, сотни тысяч новых горожан были предоставлены сами себе. Окончательно государство утратило власть в фавелах в конце 70-х, когда военная хунта бросила в тюрьмы тысячи левых оппозиционеров, намеренно поместив их в одни камеры с уголовниками. Там в 1979 году и родилась первая крупная криминальная группировка — «Красная команда», от которой потом откололись ее главные нынешние конкуренты в борьбе за власть на улицах города.

Одновременно с этим началось триумфальное шествие по миру кокаина, давшего жизнь доселе невиданным по мощи и влиянию латиноамериканским нарко­картелям. В результате двух этих событий бразильские бандиты получили идеологию и средства к существованию, а фавелы — новую власть.

Политизированные и быстро разбогатевшие криминальные авторитеты фактически заменили в трущобах правительство. Они не только взимали с их жителей «налоги», но и создали для них подобие параллельной социальной инфраструктуры. В их лице фавелы получили и местных благотворителей, и социальные службы, и пенсионные фонды.

Тут не принято выдавать преступников полиции, потому что если это не твой брат, отец или друг детства, то уж точно родственник или друг знакомых. Так что «Друзья друзей» — очень точное название для банды, контролирующей Обезьяний холм.

Даже главари мафии здесь «свои». Бразилия — импортер, а не экспортер наркотиков, а значит, и прибыль от них несколько меньше. Главарям местных банд далеко, к примеру, до легендарного основателя Медельинского картеля колумбийского нарко­барона Пабло Эскобара, вошед­шего в десятку богатейших людей мира, ставшего конгрессменом и покупавшего министров.

В трущобах Рио-де-Жанейро растущая в последние годы конкуренция и полицейские рейды снизили средний возраст «бригадиров» до 17–18 лет. Большинство из них погибают гораздо раньше, чем успевают увидеть мир и сколотить настоящее состояние.

Получив право на проведение первой в истории Южной Америки Олимпиады, президент Бразилии бросил мафии вызов. Ясно, что принимать международный форум такого уровня в городе, где, только по официальной статистике, в день убивают 14 человек, нельзя. Отделить неподконтрольные правительству трущобы стеной, как в Багдаде или Иерусалиме, невозможно: фавелы в Рио перемешаны с фешенебельными районами, преступность не признает никаких «зеленых зон» и «островков стабильности». Чтобы нарваться на вооруженное ограбление, здесь вовсе не обязательно забредать в бедные кварталы. Чередование богатых кварталов с трущобами — лишний бонус для наркоторговцев, ведь их основная клиентура — обеспеченные горожане.

Но уже начало противостояния показывает, что пытаться покончить с преступностью в Рио-де-Жанейро одними полицейскими мерами — значит развязать настоящую партизанскую войну в фавелах, где сражение будет идти за каждый переулок и каждый дом.

Единственный выход — ликвидировать сами фавелы: снести кварталы трущоб, построить на их месте десятки миллионов квадратных метров нормального жилья, включить местных обитателей в легальные экономические процессы, обеспечив работой и заботой государства. Но это задача такого масштаба, перед которым меркнет проведение Олимпиады. Пока даже опыт пекинских Игр-2008, в которые Китай вложил астрономическую сумму в $44 млрд, не обнадеживает: китайская столица к Олимпиаде местами преобразилась до неузнаваемости, но трущобы из нее так и не исчезли. На этом фоне $60 млн первого бразильского транша на нужды полиции — мизер.

• Побоище на стадионе в Египте грозит новой революцией
• Спецборт МЧС доставил в Россию из Таиланда пострадавшего на отдыхе новгородца
• Заговор — это прекрасно