В гнезде порока13

• Саша Денисова

Одной идти в подполье было не по себе.

— Нет уж, — в сердцах сказала Гусева. — Не хочу выглядеть идиоткой среди идиотов. И вообще, у меня из одежды только джинсы. А ты что делаешь?

Я уже минут сорок пристраи­вала к голове розу. Дедушкина рубашка, брючный костюм из сукна 30-х годов и бабушкины часы на цепочке делали из меня слабое подобие Марлен Дитрих.

В салоне декадентов на диванах с подушками лежал бомонд. Сразу бросился в глаза мужчина, похожий на Оскара Уайльда — бархатным пиджаком. У его дамы на голове был куст геор­гинов.

Кругом были девушки в разного масштаба маленьких черных платьях. Посреди комнаты сидел дедушка. Он-то мог знать 1920-е годы не понаслышке. Дедушку поддерживала дама в меховом манто с лапками.

В помещение ворвалась танцовщица в крыльях, и под музыку «Я черная моль, я летучая мышь» начался декаданс.

— Это — госпожа Лотта и ее рабы! — сказал предводитель вечера, указывая на крупную даму в повязке для аэробики. Позади Лотты сгрудились трое неспортивных парней c голыми торсами в черных повязках на глазах. Она объявила с угрозой:

— Играем в фанты!

Женщина в манто схватила руку старичка и стала тянуть вверх.

— Мы с вами обойдем щекотливые фанты, — с пониманием

обратилась госпожа Лотта к старичку. — Вы что любите в женщинах?

Старичок проворно выхватил у нее микрофон:

— Ножки, грудь четвертый размер — формы я люблю.

Сидевший рядом телевизионщик вздохнул:

— Ну, сейчас жара начнется.

И впрямь на сцене одна девушка уже шлепала другую хлыстиком. Девица в красном платье издевалась над «рабом» посредством кожаной плетки с ценником. Другая девушка по имени Дуня призналась, что любит нацистскую форму. Телевизионщики собрались уходить.

— А после паузы начнем играть в концлагерь! — игриво предложила Лотта. — Будем фрау Третьего рейха.

В углу сидела парочка из разных эпох: девушка в шляпке с вуалью и мужчина из московского офиса. Мужчина с ужасом озирался по сторонам.

Выступала группа «Бостонское чаепитие». Предводитель и группы, и всех московских декадентов Владимир Преображенский в цилиндре и белых перчатках пел, что он — паяц.

И все было бы ничего, если бы не госпожа Лотта. Она распространяла вокруг себя атмосферу порока. Салон снова наполнился звуками шлепков.

— Хочешь быть пуфиком у ног госпожи? — спрашивала она подвыпившего американца. Тот стоял на четвереньках, в его спину вонзался каблук.

— Вы выиграли духи с феромонами! От вас теперь не отвяжешься! — Лотта вручила обладательнице каблука какую-то коробку.

Выбрали «пару вечера»: ей стали Оскар Уайльд и женщина с кустом георгинов. Со сцены неслось:

— Грязное животное!

Предводитель декаданса Владимир Преображенский объяснял мне, что декаданс разный. Что двадцатые годы объединяют эстетов с идеями. «Согласитесь, есть что-то общее между глэм-роком и советскими стилягами, между Бодлером и Уорхолом?» Я была не против декаданса как такового: в сущности, это ведь неплохо, что люди знают историю искусства, литературы. Может быть, даже историю эротических игр.

Весь туалет в клубе был завален женскими сапогами. Я подумала: что это? И пошла на звук: оказывается, в соседнем помещении танцевали танго. Под сияющими люстрами мелькали женские лопатки, тонкие бретельки, сереб­ристые туфли. Это было волшебно красиво. Пары кружились, кружились, кружились. Это действительно напоминало двадцатые.

Вечер в «гнезде порока» тем временем угас. И я представила, как госпожа Лотта, придя домой, сняв каблуки и платье с кожаными вставками и сложив хлысты, кормит сына-студента котлетами. И никаких тебе феромонов.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй

• 1 июня состоится открытие итоговой выставки международного конкурса молодого искусства Termin. "Эксперт Online" поддерживает проект и публикует подборку работ его участников
• 1 июня в ЦДХ состоится открытие итоговой выставки международного конкурса молодого искусства TERMIN
• Ставки сделаны