Чрезвычайный бухгалтер

• Людмила Наздрачева
• Виктор Дятликович

Есть шанс у Хлопонина кардинально изменить ситуацию на Северном Кавказе?

— Если приведет деньги Прохорова и Потанина, то да.

Этот наш диалог с правительст­венным чиновником одной из северокавказских республик — одновременно и сведенный до примитива рецепт успеха, и квинтэссенция ожиданий от кадрового решения президента. Ведь до сих пор фактически никто, кроме государства, не мог или не хотел вкладываться в будущее региона. Но иждивенческие ожидания местных чиновников либо совсем не оправдаются, либо оправдаются не совсем.

Хлопонин получил такие полномочия, которых не имел ни один руководитель кризисного Южного федерального округа — ни соратник Владимира Путина Дмитрий Козак, ни бывший генеральный прокурор Владимир Устинов, чье назначение вообще было воспринято как почетная пенсия. По первому требованию Хлопонина будут смещаться чиновники любого уровня, вплоть до глав северокавказских республик. Именно так обозначил чрезвычайную роль Александра Хлопонина премьер Путин на совещании в Пятигорске 23 января.

Хлопонину досталось незавидное хозяйство: с максимальным по России уровнем безработицы, минимальными доходами и без видимых перспектив, по крайней мере, так было до последнего времени. На первой встрече с «подшефными» главами регионов новый полпред высказался в том духе, что привлечение инвестиций в регион — задача «не слишком сложная и где-то второстепенная», а на первом месте — люди. На самом деле противоречия здесь нет. Потому что нынешнюю экономическую разруху на Кавказе сложно назвать явлением полностью объективным. Деньги туда идут. Пусть пока преимущест­венно государственные, но все же. Есть федеральные целевые программы по развитию Юга России — 50 млрд рублей на 2008–2012 годы — и Чечни, 32 млрд в ближайшие семь лет должны быть выделены напрямую Ингушетии.

Хлопонину быстро придется столкнуться с тем, что многое в рес­публиках Северного Кавказа определяется явлением, которое политолог Абдул-Хаким Султыгов назвал «непересекающимся, независимым, автономным, а тем самым контрпродуктивным режимом сосуществования этнополитических элит и кланов». «Сосуществование» здесь нужно понимать как непрерывную силовую борьбу вплоть до террора и военных действий. «Реализуется или нет любой проект, там зависит от чьей-то личной заинтересованности или незаинтересованности, интересов определенного клана. И чаще всего не реализуется», — описал «РР» местные реалии бывший министр одной из северокавказских республик.

— Несколько раз пробивал через правительство свои идеи по созданию новых животноводческих хозяйств, увеличению поголовья, — иллюстрирует здешние условия на своем примере генеральный директор фирмы «Агропромсервис» Тариф Чепанов, — но в местном правительстве меня и слушать не хотят, все идеи зарубаются на корню, потому что протаскиваются только проекты друзей и родственников. Единственная надежда — что по­явится новый человек, который установит другие порядки.

— Крупные проекты реализуют только аффилированные с местными властями фирмы, — подтверждает директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич. — Большинство инвес­тиций — государственные, и эти деньги «пилят» среди того же клана. Хлопонина местные власти вообще попытаются не допустить к этим деньгам, и это будет его главный фронт. Чрезвычайный вице-премьер попадет в тесный клубок взаимоотношений кланов, тейпов, их экономических и политических интересов, он должен быть готов к волне компромата, дезинформации, попыткам подкупа.

Очевидны и риски самого решения о создании Северо-Кавказского федерального округа. Идея эта не родилась мгновенно: были варианты укрупнения регионов на Северном Кавказе, которые повергали в трепет местных лидеров, кроме, пожалуй, президента Чечни. Нынешний сценарий как вероятный и лучший из всех сразу после послания Дмитрия Медведева Федеральному собранию оценил тот же Абдул-Хаким Султыгов, близкий к Рамзану Кадырову. Тогда он предвосхитил решение Медведева, высказавшись о «целесообразности введения должности полномочного представителя президента на Северном Кавказе, наделенного дополнительными полномочиями по линии правительства».

Подобная конфигурация не нова и использовалась еще в советское время. Все северокавказские рес­пуб­лики и некоторые регионы российского Юга в том или ином сос­таве входили в 1921–1924 годах в Горскую АССР, а потом до 1936-го — в состав Северо-Кавказского края. Абдул-Хаким Султыгов ссылается на эти исторические факты как на положительный опыт, хотя не все так однозначно: в рамках единой административной единицы неизбежно нарастают противоречия, конфликты, вызванные борьбой этнических групп за влияние.

Для того чтобы преуспеть на Кавказе, Хлопонину не нужно быть экстраординарным экспертом в кавказской специфике. Ему достаточно быть просто честным бухгалтером и сильным политиком

Но все-таки административное решение о создании Северо-Кавказ­ского округа выглядит достаточно осторожным, чтобы прямо не ассоциироваться с Горской республикой. Здравой идеей было не выделять в округ только национальные рес­публики, но включить в его состав также Ставропольский край. Столь же разумно было назначение на пост полпреда и вице-премьера с чрезвычайными полномочиями не силовика, а политика с репутацией эффективного управленца, близкого к частному бизнесу.

Надо полагать, масштаб фигуры и объем полномочий Хлопонина уберегут его от попадания в зависимость от мелких групп влияния, но тут возникнет другая проблема. Нет сомнений, что Хлопонин может привести в регион инвестиции — под свое имя или под программы господдержки, которые пролоббирует. Но есть ли в регионе точки приложения сил? Ясно, что крупные, амбициозные проекты — локомотивы, которые бы создали тысячи рабочих мест, потянули экономику региона за собой, — сразу реализовать нельзя, для этого нет условий.

Вот друг Александра Хлопонина Михаил Прохоров озвучил на днях свой проект народного автомобиля. Но создавать его он собирается в Санкт-Петербурге, а не на Северном Кавказе, где нет профессиональных кадров, смежных производств, где сложная логистика. Построй Прохоров новый завод где-нибудь во Владикавказе — автомобиль получился бы золотым. Так что пока чиновники северокавказских рес­публик сферой приложения инвес­тиций называют домостроительные комбинаты, агрохолдинги, прядильные фабрики — то есть все то, что обеспечит медленное поступательное движение, но не прорыв. Постепенное улучшение тоже не станет провалом, но от Хлопонина-то ждут, скорее всего, как раз качественного улучшения ситуации.

И все же радикально изменить положение он может. Самый большой поток денег идет в регион по государственным каналам. Как вице-премьер Хлопонин может этот поток контролировать, не дав деньгам оседать в карманах местных коррумпированных элит и их московских подельников. Это уже обеспечит эффект обновления, потому что уменьшится значение главного экономического фактора войны и террора — коррупционного иждивенчества местных элит.

Для того чтобы преуспеть на Кавказе, Хлопонину не нужно быть экстраординарным экспертом в кавказской специфике. Ему достаточно быть просто честным бухгалтером и сильным политиком.

Фото: KONSTANTIN ZAVRAZHIN/GETTY IMAGES/FOTOBANK; РИА НОВОСТИ

• Застрахованы ли мы от повторения теракта в Домодедово
• Напряжение растет
• Кавказский брендовый зонтик