Седые фишки

• Арам Тер-Газарян

Вторговом зале расчетного центра затишье. В креслах, расположенных напротив экрана с котировками, подавляющее большинство — пенсионеры. Почти все дремлют. Но сон чуткий: примерно раз в пять минут они открывают глаза, окидывают взглядом таблицу с данными, недовольно шепчут что-то вроде «когда же это закончится» и снова засыпают.

— Антонина Николаевна, просыпайтесь! «Русал» зашевелился! — теребит соседку пожилая женщина.

— Да это так, мелочи… даже будить не надо, — с другого конца зала доносится голос мужчины с аккуратно подстриженной седой хемингуэевской бородкой. — Спите дальше, Антонина Николаевна, мы, если что-то серьезное будет, скажем…

— Ну что они там ее гоняют на полпроцента выше-ниже?! Сколько можно?! — возмущается третий пенсионер.

Встревоженная новостью Антонина Николаевна, оглядев коллег, снова задремывает. Но это сонное царство — лишь видимость. Хватка у пенсионеров не хуже, чем у самых опытных дельцов фондового рынка.

— Все тянут и тянут… бесполезно! Все! Пошел сдавать! Это не рынок, а мухлеж какой-то… Вы идете, Сергей Владимирович? — говорит Виталий Андреевич — тот, что с бородой. И подходит к операционисту.

— Иду, иду… Не оставлять же им последнее, — Сергей Владимирович грузно поднимается с кресла и, негодующе размахивая руками, идет к стойке.

Ситуация напоминает эпизод из фильма шестидесятых годов «Затмение», где две итальянские бабушки, азартные и неугомонные, проиграв деньги на бирже, вовсю ругают правительство, допустившее обвал акций.

Есть среди российских пенсионеров такие, которые образуют независимый от экономических и политических потрясений слой общества. Уйдя со службы, они обретают наконец чувство собственного достоинства, теряют страх перед системой и становятся уверенными в себе, свободолюбивыми и активными людьми.

Антонина Николаевна всю жизнь проработала на заводе «Серп и Молот», в цехе измерительных приборов. Приехав в Мос­кву в 1966 году из Вологодской области, она не стремилась сделать карьеру, достаточно было того, что в столице она не голодала, получила на семью двухкомнатную квартиру, в общем, до девяностых годов жила размеренной жизнью «трудового элемента».

В ельцинскую эпоху они с мужем создали что-то вроде артели: плели сувениры из бисера, раскрашивали матрешек. В 2003-м к ним вернулась дочь с семьей — приехала ни с чем из Киргизии, куда ее с мужем распределили после института. Долго не могла найти работу. Именно тогда Антонина Николаевна услышала о программе работы с акциями для пенсионеров. Прошла двухмесячный курс обучения, сдала экзамены и начала играть.

— У меня оставалось на книжке 55 тысяч рублей. Я взяла 30 тысяч и пошла в расчетный центр открывать счет, — вспоминает она. — Поначалу было боязно, сами понимаете. Да и дочь с зятем постоянно отговаривали, посмеивались надо мной, пока я училась. Начала я осторожно, с «голубых фишек» — ЕЭС, «Лукойл», «Газпром», Сбербанк, «Норникель», «Сургутнефтегаз». Иногда покупала американцев — General Electric, Ford, International Paper. Но было ясно, что на них много не заработаешь.

— Немного — это сколько?

— Коммерческая тайна, — смеется Антонина Николаевна, но потом ее лицо становится серьезным. — Знаете, мы, пенсионеры, беззащитные, вот узнает о нас дворовая шпана, поймают, когда мы отсюда будем к метро идти…

Зарабатывать, как говорит Антонина Николаевна, «по-настоя­щему» она начала, когда уговорила внука взять для нее в кредит 300 тысяч рублей.

— У нас многие здесь так начинали, — смеясь, вмешивается в разговор Виталий Андреевич. — Я, например, у сынишки взял. Он у меня рекламщик, деньги водятся. Сказал ему: «Тебе откатывают, и ты мне, значит, откати на правах родителя, а то я твоему начальству быстро настучу, откуда у тебя дом на Новорижском появился».

Полковник вон тоже кредит брал.

— А у тех, кто брал кредиты, прибыль окупала банковские проценты?

— Окупала? Мы за три месяца гасили долг. Вот Антонина Николаевна поняла, на что ставить надо, и тогда в 2005-м у нее дела лучше всех шли.

— Да ладно вам, просто проанализировала ситуацию. Поняла, что скоро будут строить трубопроводы, узнала, какие компании занимаются прокаткой труб, и вложила деньги туда.

— И насколько повысились их акции?

— Ну, акции Северского завода, если не ошибаюсь, выросли за год на 650%, Первоуральский, кажется, на 410%. Затем работала с нефтехимией, парой банков из второго и третьего эшелонов, еще были «дочки» компаний-коммуникато­ров — «Уралсвязьинформа», «Сибирьтелекома», «Северо-Западного телекома». В общем, стало получаться.

Конкуренции среди пенсионеров нет. Каждый играет на тех акциях, которые ему кажутся более прибыльными или надежными. Выбор зависит прежде всего от характера человека. Как только появляются новости с бирж или от политиков, пожилые трейдеры начинают изучать ситуацию.

— Не надо рассчитывать на то, что они поднимут котировки только потому, что завтра заседание! — настаивает громовым голосом Дмитрий Олегович, полковник в отставке. — У них эти заседания каждый месяц проводятся, и всегда одно и то же: полдня подергается вверх-вниз — и снова в спячку.

— А как же октябрь, Дмитрий Олегович?

— Октябрь — это единичный случай. Тогда правительство им субсидии выделило. Они их уже давно проели. А сейчас что? Из пустого в порожнее.

— Проели — значит, еще просить будут.

— Ну, пока они допросятся, еще один кризис жахнет, — отвечает Дмитрий Олегович.

— Китайские металлурги интересными стали, — вступает в разговор Антонина Николаевна.

— Надо подождать…

— Надо… — вздыхая, соглашается она.

На этом «оперативка» заканчивается. Игроки делают пометки в своих блокнотах. И снова кто-то задремывает, кто-то достает книгу или просто устраивается в кресле поудобней.

Пенсионеры оказались самыми преданными участниками фондового рынка. По словам завсегдатаев торговых площадок, они не ви­дели ни одного пожилого игрока, которому бы биржа надоела.

— Я сюда с большей радостью хожу, чем раньше на работу в МИД, — делится своими впечатлениями Валерий Сергеевич. — Даже если ничего не заработаешь, хоть с людьми пообщаешься, время проведешь. Сюда приходят люди в прошлом совершенно разных профессий: и математики, и слесари, имеющие только среднее образование…

— То есть образование, полученное до пенсии, не имеет значения?

— Ни в коей мере.

— Люди пожилого возраста считают гораздо лучше молодых, — делятся впечатлениями молодые сотрудники расчетного центра. — И почти никогда не ошибаются в оценке ситуации. Поэтому пенсионеры в процентном отношении зарабатывают больше молодых и получают приличный доход.

Главная ошибка молодых игроков, по мнению сотрудников центра, в том, что они относятся к происходящему как к лотерее. А пенсионеры понимают, что это — работа, требующая серьезного анализа. Игра на бирже для многих стала не только заработком, но и интеллектуальным хобби.

— Знаете, в чем отличие наших пенсионеров от европейских и американских? — задает неожиданный вопрос Дмитрий Олегович.

— В чем же?

— Американцы и европейцы всю свою жизнь жили, как хотели, а теперь отдыхают, как хотят. Катаются по миру, играют в рулетку где-нибудь в Лас-Вегасе. А нас всю жизнь заставляли жить так, как надо. И только в старости ты можешь пожить так, как хочется. Я так хорошо себя не чувствовал со дня окончания суворовского училища. Я спокоен за свое будущее и за детей с внуками, наверное, впервые в жизни, потому что, как настоящий отец семейства, за последние семь лет обеспечил их всем необходимым для жизни. Иногда думаю: стоило ли ради этого проходить через все то, что я пережил во время службы, и прихожу к выводу, что, наверное, да. Потому что для американских пенсионеров спокойная старость — это норма. А для меня — это настоящее человеческое счастье.

Специалисты отмечают, что пенсионеры — самая серьезная часть биржевых спекулянтов. Молодые игроки относятся к фондовому рынку, как к лотерее. А пенсионеры понимают, что это — работа, требующая серьезного анализа. Сами они говорят, что наконец-то живут, как хотят

• От редакции
• Россияне хотят самоутверждаться и стабильности
• Большой город в поисках места на карте. Рейтинг городов — 2012